Алексей Широков – Пионер – ты в ответе за всё! (страница 35)

– Ну что?! – пока я разговаривал, капитан ждал затаив дыхание, а тут не выдержал. – Получилось?!

– Сейчас сам приедет, – я убрал трубку в карман. – Говорят, дуракам везет. Вот тебе сегодня очень крупно повезло. Выводы делай сам.

Глава 20

– Иди сюда! – опустилось боковое стекло остановившегося передо мной внедорожника, являя миру Сикорского. – Садись!

Я пожал плечами и залез на заднее сиденье, как было сказано. На удивление внутри было просторно, а главное комфортно. Да и внешне машина ничуть не напоминала «Патриот» или, прости господи, ментовского «козла». Вполне себе современный внедорожник, чем-то напоминающий «Ленд-Крузер-Прада». Вот могут же, если захотят. Хотя если учесть, кто на нем ездит, скорее всего это премиум-сегмент, недоступный простым смертным.

– Пистолет давай! – не дав мне осмотреться, потребовал Игорь Игоревич, протягивая руку.

– Надеюсь, его не найдут рядом с трупом, – я с усмешкой достал сам ствол, магазин и протянул это подполковнику. – А то на нем мои пальчики.

– Посмотрим, – буркнул тот, но при этом волыну принял аккуратно, платочком и тут же упаковал в пластиковый пакет. – Была бы моя воля, я бы тебя прямо тут шлепнул.

– Это еще за что? – я вытаращился на Сикорского. – Нет, я знаю, что вам не нравлюсь, вы мне так-то тоже, но не до такой степени.

– Не до такой?! – вдруг взбесился комитетчик. – Не до такой?! Ты что, сука, творишь?!! На свою жизнь тебе насрать, так на хрена ты других за собой в яму тащишь?!!

– Воу, воу, палегше, гражданин начальник! – я от такой экспрессии даже впал в ступор. – Вы вообще о чем?!

– Вы где сегодня были, мать вашу?!! – долбанул по рулю Игорь Игоревич, а в машине заметно похолодало. – Ты совсем уже крышей поехал, тащить туда Соню и остальных?!! Так мало того, она еще нам наврала, что у Капустиной будет! Мля, своими руками бы тебя удавил!

– Вы про концерт, что ли? – дошло до меня. – Подумаешь! Мы не пили, не курили, в беспорядочные половые связи не вступали. В порядочные, кстати, тоже. Просто послушали музыку, немного потанцевали и разошлись. Делов-то.

– Делов?! – окончательно взбеленился Сикорский и попытался достать меня рукой, пришлось резво откатываться, прижимаясь к двери, и судорожно нащупывать ручку. – Я тебе, сука, покажу делов!!!

– Да что случилось-то, млять?!! – тут уже и я не выдержал. – Что вы как истеричка, толком объясните, в чем дело!!!

– Концерты такой категории граждан проводятся и контролируются четвертым управлением КГБ, – подполковник вдруг успокоился, но от этого стало еще страшнее. – И все, кто на них замечен, получают метку неблагонадежного в личное дело. Ты только что уничтожил будущее своих друзей и Софии. Доволен?

– Ч-чего?!! – я пораженно вытаращился на чекиста. – Но это же бред!!! Какая, на хрен, метка?!! За что?!! За то что музыку послушали?!!

– Потому что думать головой надо, – устало вздохнул Игорь Игоревич. – Где и какую музыку слушать. А теперь столько лет кропотливой работы коту под хвост.

– Да бред! – я схватился за голову. – Это же идиотизм! Нет, я понимаю, что контроль нужен, но, сука, не до такой же степени!!! Какому кретину пришла в голову такая идея?! Вы бы лучше следили за теми, кто за забугорными шмотками гоняется, толку было бы больше! Тоже мне, нашли врагов народа. Да я не видел больших патриотов, как панки да рокеры.

– Да? – скривился подполковник. – То есть «Сибирский марш» это патриотическая песня? Или «Все идет по плану», твоего любимого Летова? Это, млять, что такое?

– Рок – музыка протеста, – я пожал плечами. – И что Дмитрий Ревякин, что Егор, оба любят свою страну, но не согласны с некоторыми издержками советской системы. Я их прекрасно понимаю, да и не только я. Вон того же Владимира Семеновича возьмите. У него тоже есть тексты, которые можно назвать антисоветскими. Или вообще можно Иосифа Бродского вспомнить. Так, может, стоит бороться не с симптомами, а с причиной? С бюрократией, засильем партократов и прочим? А не пытаться заткнуть рот любому, кто не согласен? Вот из-за таких тупорылых решений у нас все и идет через жопу!

– Я не понял, это ты сейчас назвал решения ЦК тупорылыми? – с ледяным спокойствием поинтересовался Сикорский, и его рука потянулась к пистолету в пакете, но мне было плевать. – Да я тебя, гниду, прямо здесь шлепну.

– Ага, давай, – я зло оскалился. – Как же, критиковать уважаемых товарищей, как можно! Как будто членство в Центральном комитете партии автоматически делает их безгрешными. А зачем тогда нужен Комитет партийного контроля, не подскажете? Но что ты, гораздо проще же пустить пулю в голову несогласному, чем признать ошибки. Нет человека, нет проблемы, правда? Идиоты, прости господи.

– Кто? – судя по гуляющим желвакам, больше всего в жизни подполковник хотел меня пристрелить, ну или просто шею свернуть, с его возможностями это было проще простого.

– Да все, – я устало откинулся на спинку сиденья. – Я понял проблему. Постараюсь решить. Сделаю все, чтобы это не отразилось на Софии и остальных. Спасибо, что предупредили. И за помощь с Аникиным тоже. Я ему обещал, что если он будет сотрудничать и сдаст все, что знает, получит поблажку при вынесении приговора. Я понимаю, что не нравлюсь вам и все такое, вы мне тоже, если что, но все же прошу помочь.

– Если бы я лично тебя не проверил от и до, подумал бы, что тебе лет сорок минимум, – потер лицо Игорь Игоревич. – Но ты точно не агент под прикрытием, с измененной внешностью и возрастом. Да и поступки у тебя идиотские, любому разведчику за такое давно бы голову оторвали. Но ты точно не наш, не советский. Недаром с тобой одиннадцатое управление носится, как дурак с писаной торбой.

– Я-то как раз такой советский, что советский просто некуда. – Грустная ухмылка сама вылезла на лицо. – Хотя бы потому, что большинство жителей Союза лишь слышали о нравах капиталистов, а я точно знаю, какая там жопа. А что до всего остального, по-хорошему вас тоже нужно в курс дела вводить. А то я чувствую, что мы будем много общаться в будущем, – и видя перекосившееся лицо кагэбэшника, тут же добавил: – Исключительно по работе, а не то, что вы подумали. А ее предстоит много, по вашему профилю в том числе.

– Думаешь, ты заинтересуешь чью-то разведку? – голос Сикорского звучал насмешливо, но вот глаза стали похожи на пару лазеров, стремящихся проникнуть прямо в душу. – Не много на себя берешь?

– Скажу так, если бы то, что я уже рассказал вашим коллегам, я реализовал бы на Западе – до конца этого года стал бы мультимиллионером, – я пожал плечами. – И когда, даже не если, а именно когда, эти технологии начнут применять на практике, весь мир заинтересуется их происхождением. Я не преувеличиваю, просто вы не владеете нужной информацией, и лично я считаю, что это неправильно. Хоть вы мне и не нравитесь. Хотя бы тем, что используете дочь как разменную монету.

– Да что ты понимаешь! – снова взорвался Игорь Игоревич, и стекла машины затянуло ледяными узорами, настолько упала температура в салоне. – Кто ты такой, чтобы меня осуждать?!

– Да много чего, – я пожал плечами. – Вы уже почти сто лет пытаетесь реабилитироваться за бегство предка на Запад. И вроде даже добились каких-то результатов, но уперлись в стеклянный потолок, выше которого не прыгнуть. А Софья должна его пробить, скорее всего удачным, по вашему мнению, браком. С кем-то приближенным к ЦК или даже генсеку. А для этого она должна иметь безупречную репутацию и чистое дело, и именно это я случайно похерил. Скажете, я не прав? Только вот вы подумали, каково самой девчонке? Что она чувствует?

– То есть, по-твоему, лучше всю жизнь прожить в клетке, зная, что когда-то мог из нее вырваться? – на удивление, Сикорский успокоился, и даже воздух потеплел. – Рай в шалаше это брехня для идиотов! Я делаю это для ее же блага!

– Ага, ну да, ну да, – я скривился. – Ладно, мне по большому счету насрать, делайте что хотите. Мне с вами детей не крестить, в этом году я из школы ухожу, так что будем видеться с ней только на тренировках. Обещаю, что даже говорить с Софьей не буду. У нее своя жизнь, у меня своя. Сделаю все, чтобы сегодняшний косяк исправить, а дальше разойдемся, как в море корабли. Так вас устраивает?

– Вполне, – кивнул подполковник. – Хоть и не нравится мне твое самомнение. Темнишь ты что-то, но с одиннадцатым управлением всегда все через… мутно, короче. Свободен! Иди, пока я не передумал и все-таки тебя не прибил.

Я вылез из машины, сдержав желание хлопнуть дверью, и вместо этого аккуратно ее закрыл. Техника не виновата, что в мире все через задницу, хоть в этом, хоть в моем бывшем. Везде найдутся мудаки, которые устроят какую-нибудь хрень, естественно, ради всеобщего блага, а по факту прикрывая свою пятую точку. Потому что по-другому не умеют и не хотят, считая свое мнение и вкус эталоном. Под который подводят тупейшее основание, типа сегодня слушаешь джаз, а завтра родину продашь. И я дурак, надеялся, что, если в правительстве нет кого-то типа Суслова и существуют значительные послабления, значит, никакого контроля нет вовсе. Ну как минимум такого идиотского, а ведь все признаки были у меня перед глазами. Расслабился, не заметил очевидного, отмахнулся от прямого предупреждения, а ведь Цемель точно знал, что случится.