Алексей Широков – Пионер — ты в ответе за все! (страница 14)

— Так он же… — начал было мент, но следак его перебил.

— Распоряжение Карася. С начальником он сам перетрёт. — судя по тону Карась этот имел в РОВД значительный вес, что даже Сергей Александрович Петров, подполковник с которым я не так давно общался в этом же отделе, с ним считался. — Да и снимают скоро Петрова, сам слышал. Так что Чобот, даже не надейся, он тебя не отмажет как в прошлый раз.

— Это мы ещё посмотрим, — я пожал плечами и поднялся, этот фарс мне начинал надоедать. — А вам бы я посоветовал не верить разным Карасям. Обычно те, кто постоянно рассказывает, как поможет и отмажет первым кидает друзей при проблемах.

Наручники мне поменяли, но даже после этого Зуев держался настороженно, ни на секунду не расслабляясь и постоянно лапая кобуру. Он больше не скалился и не пытался меня запугать, а всю дорогу молчал. Оно и понятно, по логике, энергетами должны заниматься специальные люди, которые в состоянии справиться с ними, а заплывший жирком сержант годился только обычных людей запугивать. Почему не вызвали конвой я не знал, но догадывался. Моё задержание само по себе было не особо законным и честно говоря, я крайне разочаровался в родной милиции.

Когда меня привезли в РОВД я думал будут колоть, жёстко, даже жестоко. Но в итоге два часа просидел в «нулёвке», а потом меня отвели на встречу со старым знакомым капитаном Аникиным. По результатам нашего общения могу сказать, что капитан совершенно некомпетентен, да ещё и трусоват. Доводилось мне в своё время общаться с настоящими профи, и по малолетке, и после, когда появились желающие отжать у меня бизнес, а самого закатать на зону. И вот те волкодавы никогда бы не повелись на такие дешёвые угрозы. А этот… мало того, что всё что может, только пугать, причём настолько беспонтово, что просто смешно, так ещё и ссыкло. Зачем его только держат.

Волнения не было, от слова совсем. Причём я надеялся не на контору, которая тоже обязана будет подключиться в ближайшее время, а просто на здравый смысл. Да, по идее меня можно было заставить исчезнуть в недрах исправительного монстра ФСИН или как он тут назывался, не ГУЛАГ же, но по факту сделать это было очень непросто. Я слышал от людей, которым доверял, что за большие деньги полиция проворачивала трюки, человеку меняли паспорт, вешали статью и он просто растворялся на зоне, не в силах даже подать весточку родным. Но это было там, плюс от этих историй всё равно несло байкой и котом с лампой. А тут скорее рано, чем поздно меня хватятся. И даже если сейчас ещё не оформили по всем правилам, то сутки — двое и информация всё равно всплывёт. А там уже и погоны полетят, такой косяк вряд ли оставят без внимания.

— Выходи! — я не заметил, как мы доехали и двери «собачника» распахнулись, выпуская меня на волю. — Лицом к стене!

— Это как? — совершенно искренне удивился я. — Выходить лицом к стене? Или сначала лицом, а потом уже выходить?

— Умный да?! — охранник зло ощерился, похлопывая по руке дубинкой. — Хочешь кровью ссать?

— Не хочу, — снова не покривил душой я, выпрыгивая из машины. — Где там ваша стена?

Меня жёстко бортанули, прижав к ментовскому УАЗику, но дёргаться я не стал. Поздно, да и не нужно. Тем более не бьют, чисто так, показывают кто в доме хозяин. К тому же откуда им то знать, кого там привезли, документы поди только начальник и увидит, а с ним всё схвачено, иначе бы меня сюда не притащили. Ничего, потерпим, и не такое бывало, правда в этой жизни я впервые попадал в камеру предварительного заключения и, надеюсь, что в последний. Однозначно, надо эту эпопею с Галкиным заканчивать. Интересно за нейросеть способную распознавать людей по лицу и походке контора прижучит этого урода? Как выйду надо пообщаться с Тихомировым, а может и на Сикорского выйти. У него передо мной должок… ну или у меня перед ним. Всё-таки киллера его люди взяли.

— Смотреть вниз! Вперёд! — меня потащили по коридорам, останавливаясь возле каждой двери. — Лицом к стене!

Не слишком удобный способ перемещения, благо идти было недалеко. Буквально через два поворота мы оказались в помещении, где у меня забрали ремень, шнурки из ботинок, а потом и сами «гриндерсы», когда конвоиры оценили толщину подошвы и титановый стакан в носке. Ну да, такими и убить не сложно, особенно сейчас. В итоге мне приволокли какие-то шлёпки, типа сланцы, хорошо хоть новые, описали всё изъятое и снова поволокли по коридорам. И не прошло и двух минут как за мной захлопнулась дверь камеры, и я остался стоять под прицелом дюжины пар глаз.

— Привет честной компании, — я дружелюбно улыбнулся, ничуть не смущённый случившимся. — Ну и всем остальным — тоже.

— Оп-па, а кто это к нам такой красивый на огонёк заглянул? — ту же поднялся с места по пояс голый мужик с блатными татухами. — Ты чей будешь, милай?

— Ещё раз так меня назовёшь, я тебе зубы в кишечник вобью, — я ласково улыбнулся сидельцу. — Моргни если понял.

— Ты чё фраер?! — с ходу завёлся тот, но его перебил здоровенный мужик, сидящий на койке возле стены.

— Уймись, Калина, — на урку здоровяк похож не был, скорее на крестьянина, никаких тебе татуировок, кроме парашюта на плече и лицо выглядело на редкость дружелюбно. — А ты малой, иди сюда. Тебя не тронут, я обещаю.

— Меня и так бы не тронули, — я пожал плечами, но всё же прошёл у мужика. — Но всё равно спасибо. Я Семён, можно Чобот.

— Василий, можно Хвост. Фамилия у меня Хвостов, вот в армии позывной и дали. — мужик протянул мне руку, и я её крепко пожал. — Силён. Юниор?

— Разрядник, — улыбнулся я, краем глаза видя, как буквально скрипевший зубами от злости урка резко сдулся. — А вы?

— Тоже. Третий разряд. — улыбнулся Василий и хлопнул рядом с собой. — Присаживайся. И давай на ты. За что взяли то? Мы вон с кумом ножки моему первенцу обмывали, да трактор утопили. А председатель с психу нас и сдал. Пятнашку паяли, ещё неделя и на свободу с чистой совестью, а Пашка?!

— Иди в пень, Васька, — огрызнулся лежащий на втором ярусе мужик. — Говорил я тебе, пешком дойдём, а ты… эх. Теперь ещё трактор восстанавливать.

— Да не ссы, выйдем, сделаем. Я за Ленку с малым переживаю, — пригорюнился Хвост. — Без меня из роддома забрали. Как они там.

— Достал, — в сердцах сплюнул Павел. — Вчера же им звонил! Нормально всё! Ты лучше переживал бы, как тебя Ленка встретит. У неё рука тяжёлая, а тут и за коромысло возьмётся, не пожалеет.

— Это да, — смущённо почесал загривок Василий. — Ух крута Ленка, и не скажешь, что комсомолка. Чуть не по её, сразу в бубен на! Она у меня пятый Разряд уже взяла, так что не забалуешь.

— Если любит — до конца не прибьёт, — я улыбнулся, глядя на здоровенного бугая, опасающегося своей жены. — Я так думаю.

— Точно, малой! — спрыгнул невысокий и щуплый Павел и сел рядом. — А тебя за что упекли? Спёр поди что-то? Морда у тебя больно жуликоватая.

— Не, — я покачал головой, — Там всё сложно. Так что не думаю, что надолго сюда. Но пару суток может перекантуюсь.

— Тогда вон, это место занимай, — кивнул тот на соседнюю верхнюю койку. — Вещи то у тебя есть? А то смотрю вообще без всего.

— Нету, — я покачал головой. — Меня сразу из ментовки сюда. Видимо помариновать хотят, чтобы до кондиции дошёл, до нужной. Но это они сами себе злобные буратины.

— Как, как? — удивился Василий и жизнерадостно заржал. — Слыхал Паха, злобные буратины!

— Ага, забавно, — заулыбался тот. — Ты прям поэт.

— Не без этого, — кивнул я. — Выпил це два аш пять о аш, сел на Ниву, Ростсельмаш, на ДТ, Дон-500, Т-150, покормил перед этим поросят.

— Здорово! — Хором восхитились оба тракториста, — Давай ещё!

— Не, мужики, — я покачал головой, — у меня слуха нет и голос такой, что вороны дохнут в округе. Если хотите — слова запишу, а петь не буду. Меня ж потом отсюда не выпустят за пытки. Только там музыку надо на баяне подобрать.

— О! Ты знаешь как у нас Паха на трёхрядном шпарит?! — подскочил на месте бывший десантник. — Он и в Доме культуры на каждом концерте выступает! Даже музыкалку закончил, все эти сальфеджии рубит только в путь!

— Круто, — протянул я, глядя на смутившегося парня, чем-то похожего на оставшегося в моём мире музыканта. — Не, реально. Всегда мечтал научиться на чём-то играть, но получилось только на нервах и на магнитофоне. Так что приходится компенсировать умением бить в лоб.

— Так ты за драку, — понятливо кивнул Василий. — Бывает. Я тоже пару раз попадал. Вот стараешься сдерживаться как можешь, но всё равно какая-нибудь падла достанет так, что сил нет. И вроде врежешь легонечко, без усиления, а он сразу бряк и копыта в сторону. И участковый тут как тут, падла. Не любит он меня. Мы учились в одном классе, он тоже за Ленкой ухаживал. Думает, если меня посадит, она с ним будет. А вот хрен! Ленка ему скорее оторвёт всё что торчит.

— Блин, страсти у вас в деревне, куда там Шекспиру. — я аж заслушался. — А кормить вообще будут? А то я и пообедать толком не успел.

— Минут через сорок, — глянул на часы, висящие на стене Павел. — Только разносолов не жди. Съедобно, конечно, а так баланда, она и есть баланда. Да и для кого тут стараться. Вон одни алкаши да уголовники.

Контингент в камере действительно был не самым элитным, но и не сплошные зеки, как я предполагал. Сидельцев хватало, их было аж трое, включая того, что пытался на меня наехать в самом начале, но они, как и остальные тянули пятнадцать суток за административные дела. Остальные были из разряда алкашей и домашних боксёров, которых приняли за разные дела. Кто-то витрины побил в магазине, когда на бутылку не хватило, на кого-то жена заяву написала, чтобы хоть пару недель пожить в тишине и покое. Так что атмосфера в камере была достаточно мирной. Хотя, думаю, всё же главным фактором спокойствия являлся Василий, Разрядник с пудовыми кулаками. Пусть он в паханы не рвался, но все в камере поглядывали на него, как бы не рассердить, и даже не пытались беспредельничать.