Алексей Широков – На пыльных тропинках далеких планет (страница 1)
Алексей Широков
СССР-2010. На пыльных тропинках далёких планет
Глава 1
— Да что б тебя! — вынырнув из сатори я с трудом удержался, чтобы не запустить в стену тонкую кремниевую пластинку, что держал в руке. — Проклятье!
Идея воссоздать квантовый компьютер будущего возникла у меня случайно, когда я тренировался в использовании новых возможностей. Как и в моём прошлом мире работы в этом направлении уже велись, но, как и там успеха пока не было. Насколько я помнил, более-менее рабочие образцы появились только к тридцатому году, а полноценная серия пошла ещё позже, года через три. И из памяти мне даже удалось выудить довольно точное устройство базовой модели на сто пятьдесят кубитов, вот только воссоздать его здесь и сейчас было решительно невозможно.
И дело даже не в том, что пока не имелось технологий для создания идеально чистого кремния. Они уже были, пусть и не такого уровня, но за каких-то две недели мне удалось отработать методику воздействия на атомарном уровне, добиваясь нужных кондиций, но вот на следующем шаге я застрял. Ядро атома сурьмы, на базе которой и был создан процессор отказывалось ложиться на определённое ему место, хоть в целом поддавалось воздействию. И я понимал, что это именно мне не хватало навыков тонких манипуляций на молекулярном уровне, но всё равно было неприятно, когда процесс срывался в самом финале.
На самом деле это было совершенно нормально. Любая, самая простейшая технология требует обкатки, так что психовал я чисто чтобы скинуть эмоции, накопившиеся пока, я находился в сатори. Невозможно постоянно быть ледяной глыбой с нервами — стальными канатами. Так и до сумасшествия недалеко. И вот такая короткая эмоциональная разрядка помогала сбросить напряжение, настроившись на дальнейшую работу. Правда, на сегодня я закончил, так что аккуратно уложил кремниевую пластинку в бокс и поднялся на ноги.
— Закончили, Семён Павлович? — меня встретил лично завлабораторией Иван Андреевич Марченко, профессор и учёный муж многих талантов. — Домой? Не надумал к нам поступать?
Поначалу мы не поладили. Профессор уж точно не был рад, что в его лабораторию пустили какого-то левого школяра с крайне размытой формулировкой, мол пусть он там покопается, может что получится полезное, и очень высоким уровнем допуска. Понятное дело встретили меня, мягко говоря, неласково. И лишь когда я сумел доказать свою полезность, принеся в клюве идею использования сурьмы и очистив кремний от лишних изотопов Иван Андреевич смилостивился. Правда свои разработки я проводил параллельно, больше обучаясь работать со сверхмалыми воздействиями, но пользу получали все. Я предоставлял лаборатории материалы для их исследований, а они мне — помещение и приборы для контроля воздействий. И никто никому не мешал.
— Думаю ещё, — упрёк Лаврентия Павловича я воспринял как призыв к действию и начал подыскивать себе институт. Тем более что учёбы я не боялся. Только не с сатори и двумя потоками сознания. — Но вы сами знаете, с моим аспектом лучше идти на геологию. И пользы больше и для развития полезно.
— Опять же согласен, — разговор этот у нас был не в первый раз и пока сверх убедительных аргументов товарищ Марченко не привёл. — Но что мешает тебе поступить в два ВУЗа? Всё равно же учиться будешь заочно.
— Вот тоже самое мне на факультете прикладной математики и информатики говорят, — я не смог удержать улыбку. — И здесь, у вас, и в НГУ. А мне как той обезьяне, хоть разорвись!
— Ну рваться не надо, а подумать — стоит. — пошёл на попятную профессор. — Ладно, не буду тебя задерживать. Ты же домой торопишься?
— Да, гости ждут, — мне почему-то вдруг стало неудобно. — День рождения у меня сегодня. Двадцать один стукнуло.
— Поздравляю! — Иван Андреевич крепко пожал мне руку. — Даже не знаю, что тебе пожелать. Здоровье у тебя богатырское, всё-таки Командор, а вас и чума не берёт. В личной жизни всё на зависть другим, две красавицы и умницы, каких поискать. С деньгами тоже всё в порядке. На всю страну твои проекты звучат. Славы пожелал бы, да ты уже Герой Советского Союза. Куда выше-то?
— Спокойной жизни пожелайте. — Я и сам иногда удивлялся, чего успел достичь за каких-то пять лет. И ведь не сказать, что прям стремился. Да, свои проекты делал и продвигал, но всё остальное как-то само получилось. И лично я бы предпочёл жить без всех этих безумных приключений. Один дохлый фашист чего стоит или вот недавняя схватка с террористами. Оно мне надо⁈ — А то всего двадцать один, а чувствую себя на семьдесят.
— Покой нам только сниться! — рассмеялся профессор. — Так что не жалуйся! Ну давай, беги, а то тебя поди дома заждались. И подумай насчёт нашего факультета!
— Обязательно! — я махнул рукой и пошёл переодеваться. Меня действительно уже ждали дома, точнее у мамы. Я привык называть домом старую квартиру, где жил с девочками, но гостей туда позвать было проблематично. А вот новый дом строился в расчёте на большое количество народу, так что было логичным собраться там.
Пока машина прогревалась, набрал маму узнать, надо ли чего купить по дороге. Начало февраля погодой не радовало. То мороз, то вьюга, то внезапная оттепель, короче всё как обычно у нас в Сибири. Но мне нравилось. Привык уже за несколько десятков лет. В прошлой жизни я пробовал жить и в Москве, и в Питере, то бишь Ленинграде. Даже на Тай уезжал разок, но нет, не моё. Да, там тепло, особенно в Таиланде или на Гоа, да и в Москве зима проходит значительно быстрее чем у нас. Но всё это мелочи. Нигде я не чувствовал себя дома, кроме как в Сибири.
Месяц после Олимпиады пролетел стремительным домкратом. Новый ранг, новые возможности и техники, интерес к прошлым делам со стороны внешней разведки и КГБ, короче скучать мне было некогда. Политическое поле страны тоже потряхивало. В партии шли чистки тех, кто умудрился замазаться в контактах с англичанами. Брей знал на удивление много, но это было объяснимо его опытом и спецификой работы. Он был не просто ликвидатор, а оперативник высочайшего класса.
И со стороны могло показаться странным, что он ввязался в криво подготовленную и ещё хуже осуществлённую акцию, но я-то знал, что ему не оставили выбора. Бритам срочно понадобилась громкая операция во время Олимпиады и на Алекса надавили. Да, план подразумевал, что операция будет короткой, буквально на несколько часов и закончится штурмом со множественными жертвами, но даже так дилетантство в планировании лезло изо всех щелей. Впрочем, я мало что понимал в этих делах и со своим мнением не лез.
Кстати, никакое заявление в ЗАГС мы не подали. Нет, я был готов в тот же день, да и девчонки в полном восторге, но на утро стали появляться вопросы. А как это будет выглядеть? Поправки к закону о браке ещё приняты не были, так что получается надо подавать два заявления? А повремени это как будет выглядеть? Да и юридически были нюансы. Несмотря на отсутствие прямого запрета юридически женой считалась только первая супруга. Именно она и её дети могли наследовать в браке, остальным же доставался шиш, даже без масла. А ведь были ещё организационные вопросы, которые тоже выливались в немалый головняк. Никто из нас подобного не хотел, так что героическим усилием воли было решено подождать очередного съезда КПСС, где и будут приняты нужные поправки. Он планировался в конце марта, начале апреля и теперь девочки выбирали дату свадьбы с учётом новых вводных.
Олимпиада, кстати, закончилась убедительной победой нашей сборной в неофициальном зачёте. Алина Зарипова стала дважды Олимпийской чемпионкой, в тяжёлой борьбе забрав золото в личном первенстве. Второе место досталось японке, а вот третье снова было наше, да и следующие два места тоже, что в целом считалось отличным результатом. Не меньше порадовала сборная по хоккею, в жесточайшем противостоянии буквально зубами вырвавшая победное очко у соперника. Накал страстей был не хуже, чем в прошлом мире на чемпионате 2008 года. И, как назло, в этом время я сидел в камере, строча бесконечные рапорты и отвечая на вопросы следователей. Конечно, я потом два раза посмотрел матч дома, на большом экране с хорошей акустикой, но это было совсем не то. Однако, даже так я сумел оценить мужество и отвагу наших хоккеистов. Тем обидней было узнать, что наша женская сборная проиграла, споткнувшись на полуфинале. Бронза хоть и стала утешением, но что такое бронза по сравнению с золотом.
В общем, Олимпиада стала триумфом наших спортсменов и тем приятней было узнать, что заведующей антидопинговой лабораторией приняли при попытке улететь за границу. При нём не нашли ничего крамольного, да и повод для поездки был вполне официальным, но вдруг всплыла переписка с анонимного почтового ящика в котором обсуждалась возможность участия данного товарища в допинговом скандале. Якобы советские спортсмены все как один были накачаны тяжёлой фармой по самые уши, а лаборатории это скрывали. И как бы заведующий не пытался отмазаться, доказательства оказались железобетонными и вместо Лондона он отправился в Магадан. Лично меня такая смена маршрута весьма радовала, хоть в западной прессе снова поднялся вой, но он и не утихал с момента терракта.