Алексей Широков – Глава клана (страница 3)

– Господа чародеи желают чего-нибудь? – льстиво поинтересовался пухлый лысеющий простец, одетый в видавший виды костюм-двойку сыктывкарского кроя и на удивление чистый для такого заведения белоснежный передник. – Ещё «Лесной услады» или, может быть, поесть?

– Поесть, что предложите? – спросил Михаил, которому порядком осточертели индивидуальные рационы, и в каждом посаде он обязательно пробовал местную кухню, хотя поначалу брезговал.

– Поросёночек в меду с грушами готов уже. Курочку, уточку, гуська, если пожелаете, прирежем, но подождать придётся, – затараторил мужчина, видимо, и бывший тем самым Ерофеем. – Рыбка опять же свеженькая, форелька, окунёк, сомик. Только сегодня ребятки, жизнью рискуя, сети сняли. Но это дорого…

– Хрюля давай. Не охота ждать, – решил для себя Михаил и дежурно пошутил: – Ты, надеюсь, не Хрякорылом кормить нас собрался?

– Как можно! – не очень убедительно засмеялся кабатчик. – Для дорогих гостей всё самое лучшее!

– Хрякорыл вообще-то тоже на вкус ничего, – вновь пригубив чашку, пробормотала Марфа. – Уж куда вкуснее лютоволка или дикого кабана.

Прекрасно услышавшие её мужчины дружно поморщились. Причём, причиной этого для Михаила было даже не то, что данный вид монстров разумен, а в первую очередь то, что хрякорылы являлись общеизвестными людоедами. Рыхлого же и какого-то домашнего хозяина заведения, похоже, покоробил в первую очередь сам факт того, что можно есть чудовищ и, более того, сравнивать их на вкус с молочным поросёнком, приготовленным на его кухне.

– Сию минуту исполним! – поклонился толстяк и, всё так же семеня, побежал в сторону стойки.

– И бурду свою ещё принеси! – гаркнула ему вслед женщина, выливая остатки из кувшина в чашку. – Так как там Иван Алексеевич?

– К моему сожалению… – ответил ей чародей, вновь глотнув «Лесной услады». – Ещё прошлым летом во время столкновения с мурманскими приложило водной плетью в спину. Чародей был сильным, из Карбазовых, так что рассекло напополам, а защититься он не успел. Так что там без шансов. После боя ядро даже извлечь не смогли. Умер мгновенно, там и похоронили.

– М-да, мои искренние. С Карбазовыми всегда аккуратным нужно быть, – пробормотала Марфа, а затем мечтательно добавила: – Хотя, помню, поймала я одного близь Черновцов, опоила зельями и затрахала до смерти. Его, естественно. Ух, какой мужик был!

– Кхем… – бражка пошла не в то горло, стоило мужчине только представить, что какая-либо женщина вообще способна на нечто подобное.

Пусть после смерти отца у него к Карбазовым как к клану и была личная месть, однако он не мог не посочувствовать этому герою-страдальцу. Принесли еду и выпивку, и разговор на какое-то время угас, покуда Марфа Александровна, задумчиво крутившая свою чашку пальцами, не спросила:

– А наши мурманские что?

– Да ничего, – ответил Михаил, наслаждаясь необычным грушево-медовым вкусом сочного мяса. – Они не при делах и ссориться с беловолосыми им не с руки. Да и вообще, в последнее время между нашими ипокатастимами слишком много противоречий, чтобы они в месть добровольно вписывались.

– Ладно! – стукнула кружкой по столу женщина. – Вряд ли ты искал меня и пришёл сюда, чтобы поговорить об обиде на мурманчан. Выкладывай, Иван, чего теперь от меня старые маразматики требуют?

– Действительно, – кивнул чародей. – Я искал вас, чтобы сообщить о порученной вам Советом Старейшин миссии…

– Работа – это всегда плохо! – перебив собеседника, разочарованно простонала Марфа Александровна.

– Это забавно звучит, но она тоже частично связана с Карбазовыми, – усмехнулся мужчина. – Вы отправляетесь в Москву…

– Так, погоди! Не гони, мальчик, – вновь оборвала его чародейка. – Во-первых я ещё ничего не решила…

Над посадом вновь пронёсся тяжёлый, морозящий душу стонущий рёв-скрип обитающего в соседней роще чудовища. Посетители кабака заметно заволновались, исподволь поглядывая на стол, за которым сидели зелёноглазые, а губы Марфы расплылись в очень нехорошей улыбке, когда она продолжила говорить.

– И не смотри на меня так! Старичьё уже задрало меня своими «миссиями»!

– Вы же понимаете, что будет, если вы откажитесь? – как можно спокойнее спросил мужчина.

– Да ничего не будет, – отмахнулась собеседница. – Кишка у них тонка, меня в отступницы записать. Иначе сделали бы это ещё лет семь назад. Из-за них пострадала моя семья, и каждый из этих старпёров торчит мне нехилый долг за того аватара! Они знают об этом, как знают и то, что я всё равно выживу и приду за ними. А все их угрозы – это так, мишура. Надо же им вам, молодым, пыль в глаза попускать. К тому же у меня ещё здесь незаконченное дело.

– Верлиока? – не желая дискутировать на тему Старейшин, спросил Михаил.

– Он самый родимый, слышишь, как орёт?

– И что…

– Битое стекло вокруг его гнезда разбросала, – ухмыльнулась чародейка.

Мужчина понимающе кивнул. Верлиоки – чудовища, похожие на гигантских заросших волосами людей, – питаются человечиной, их привлекают поселения как источник пищи, а также, как бы странно это ни звучало, им интересен человеческий быт. Будучи в третьем колене потомками одержимых духами жизни и дерева, следуя своей извращённой логике, эти монстры считают несправедливой одинокую жизнь в глуши и тянутся к человеческому жилью. Подражая людям, они строят себе убогие хижины в ближайшем лесу, после чего их поведение меняется, и они начинают яростно нападать на посельчан, вторгнувшихся на их территорию.

Поймав же женщину, независимо от возраста, тащат её к себе в гнездо, после чего используют для размножения, гарантированно ломая и разрывая бедняжку своим мужским агрегатом огромного размера. Их трупы чудовища не съедают, а долгое время носят в огромных плетёных корзинах на спине, а когда те в достаточной мере раздуются и протухнут, из их семени рождаются монстры, называемые «лесавки». Только после их появления верлиока пожирает раздувшиеся и гниющие тела, и своих не успевших сбежать потомков. Если же пиши, то есть идиотов, прущихся в лес, где живёт верлиока, много, он может выбросить содержимое корзины, и тогда через какое-то время заражённые его живицей изуродованные трупы восстанут, превратившись в нежить. Так называемых «мавок», относительно безвредных созданий, «отворённых» (то есть живущих с разодранной промежностью), которые будут бродить по округе и искать любого, кому можно пожаловаться на свою болезненную и тяжёлую смерть.

Пусть и выглядит верлиока как огромный уродливый горбун, тело его частично состоит не из плоти, а древесины. Зачастую это нога, и потому чудовище хромает, или сучковатый фаллос, которым, собственно, он и насилует своих жертв. Прожив достаточно и породив множество лесавок, монстр темнеет кожей, в результате становящейся чёрной. Таких именуют «чёрная шкура», и опасны они в первую очередь тем, что перестают чувствовать боль от своей деревянной конечности и становятся не просто сильными и быстрыми, но так же неуязвимыми для обычного не напитанного живицей железного и стального оружия.

Однако у всех верлиок есть одна уязвимость. Почему-то обычное стекло, ранив, ослабляет их, и плоть, даже деревянная, начинает гнить взрывными темпами. Данный феномен особо не изучен, вследствие относительной редкости этого монстра, однако достаточно известен тем чародеям, которые целенаправленно охотятся на чудовищ.

– Слышишь, как орёт? – ехидно произнесла Марфа, продолжая улыбаться. – Больно ему, а понять от чего не может.

– Когда вы за ним пойдёте? – довольно холодно спросил Михаил, продолжая уплетать нежную поросятину.

– Ну, коли уж ты припёрся, – фыркнула женщина, – сейчас и пойду. Не хрен тянуть. Дожирай своего хрякорыла. Будешь меня сопровождать!

– Хрякорыла? – чуть побледнев, произнёс мужчина, недоверчиво глядя в тарелку.

– Ну а ты думал! Ты хоть поросёнка-то раз в жизни видел? Откуда им тут взяться? Да и когда их вообще подавали не целиком, а кусками? – захохотала Марфа, глядя, как собеседник в омерзении оттолкнул от себя недоеденное блюдо и сейчас активно противостоял рвотным порывам. – Шучу, малахольный! Шутка это такая… смешная!

– Вы ужасны, как о вас и говорили, – пробормотал Михаил, успокаивая желудок порцией браги и всё же с подозрением посматривая на отодвинутую тарелку.

– Да, я такая, – усмехнулась одноглазая, вставая. – Коли жрать больше не хочешь – пойдём.

Вместе чародеи дошли до частокола с южной стороны посада и, перепрыгнув через него, быстро углубились в рощу, где обитало жуткое чудовище. Найти его особых проблем не составило, двигались в основном в сторону то и дело раздающихся воплей, буквально сотрясающих воздух и вызывающих звуковыми ударами дрожь во всём теле. Впрочем, спутница и так знала, куда идти, а потому мужчина особо над вопросами поиска монстра не задумывался

– Как будем нападать? – окончательно придя в себя от ощущения надвигающейся угрозы и обнажая меч поинтересовался Михаил.

– Кто сказал, что «мы» что-то будем делать? – усмехнувшись, ответила женщина. – Ты, мальчик, здесь чисто для компании, так что лучше не лезь.

– Как скажете, – пожал плечами немного уязвлённый чародей, убирая клинок.

– Естественно, как я скажу, так и будет, – усмехнулась Марфа, быстро двигаясь между стволами деревьев.

Она даже не достала оружие, когда в просвете появилась поляна, в центре которой возвышался исполинский шалаш. Верлиока находился там же и очень удивился, увидев человеческую самку, которая сама взяла и пришла в его логово. С трудом встал с задницы на свои опухшие, явно гниющие ноги и даже сделал пару шагов, потрясая торчащей из промежности огромной… даже не палкой, а натуральным стволом, когда Марфа сорвалась с места и на бешеной скорости сблизилась с ним.