Алексей Широков – Глава клана. том 2 (страница 66)
А ещё через десять минут, начнётся жуткая резня, в которой погибнут все Бажановы, находящиеся в этот момент в малом замке. Чародеи Бажобановых, дождавшись сигнала, вторгнутся на его территорию и убьют всех, кто там находился, якобы мстя за нарушение законов гостеприимства, священных для кланов Казани.
Спасётся только маленькая Абызбика, которую кормилица спрячет в шкафу для грязного белья. Её просто не стали там искать посчитав, что маленькая принцесса скорее устроит истерику, чем позволит запихнуть себя в столь вонючее и мерзкое место. Однако малышка была настолько напугана, что просто не чувствовала никаких запахов. Она просидела в этом месте почти полтора дня и только по чистой случайности прибывшие в разрушенный и обгоревший дворец Бажаевские бойцы из основного родового гнезда ипокатастимы, расположенного в совершенно другой башне, сумели её найти.
Именно тогда, голодная, сломанная и испуганная, Абызбика отдала своим людям первый в её жизни приказ. И уже в следующую ночь Бажобаевы, под корень, были безжалостно вырезаны союзом трёх Казанских кланов.
И вот теперь, уже давно Ханша, девушка действительно не знала что делать! И проблемы перед ней стояла не одна, а целых две! Во-первых, даже после примитивного анализа ситуации, основанного на том факте, что это испытание, но она при этом сохранила свою память, становилось понятно, что это каким -то образом связано с исполнением задачи. А учитывая время, в которое она очнулась – можно было легко предположить, что девушке, пользуясь постзнанием, следовало спасти родичей в малом замке от неминуемой смерти.
Другое дело, что ей снова было пять лет и она ещё даже близко не сихерче – то бишь чародейка. Но хуже того, отец и браться ещё живы и она не Ханша, а значит никто не побежит выполнять любой её приказ, если он не связан с сиюминутными капризами. Она женщина, хоть уже и успела отвыкнуть от того, что это имеет хоть какое-нибудь значение для её статуса. Поэтому, даже устрой она истерику, с криками, что она не желает видеть Бажобановых на своём празднике, над ней просто бы посмеялись, сочтя это умилительной детской блажью.
Но куда как хуже был тот факт, что в качестве испытания, для неё вообще был задействован один из самых тёмных секретов казанской ипокатастимы! А это значило, что тайное – стало явным. Что тщательно скрываемый секрет, о том, что в Казани зеленоглазые спокойно резали друг друга – стал достоянием общественности Тайного посада. Один её факт присутствия сейчас в этом месте и теле, подтверждал это утверждение. И как это скажется на её репутации и шансах получить в свои руки бразды правления всем Большим Кланом, особо гадать не приходилось.
В общем… это была катастрофа! Её можно было бы сравнить или даже оправдать внутренним бунтом и восстанием ветви, если сравнивать с обычным кланом… но Абызбика сама себя не обманывала. В тот день, Бажобановых вырезали под корень. Детей, мужчин, женщин и стариков! Не разбираясь, кто прав, а кто виноват, просто мстя даже не за нападение, в котором погибло в разы меньше человек, а за сам раскол произошедший два столетия назад и за то, что эти люди позволили себе желать жить по-другому.
Да… это было в традициях Казани. Вот только традиции «их» родного полиса, пусть по мнению Абызбики они и были единственными верными и приемлемыми, никак небыли традициями Большого Клана Бажовых или других ипокатастим, не привыкших к абсолютной власти Хана и другим естественным порядкам жёсткой казанской дисциплины.
Тяжело вздохнув, Абызбика вновь взглянула в окно, в котором с наступлением вечера начало отражаться её по-детски суровое лицо, которое вполне можно было бы назвать «мило надувшимся». Выход из сложившейся ситуации она видела только один, а потому, поправив своё платьице, девочка подошла к своему рабочему столу и выдвинув ящик, достала от-туда подаренный ей когда-то дорогой слегка изогнутый нож с костяной рукоятью практически бритвенной заточкой на лезвии.
Сегодня, решила для себя Абызбика, всё сложится по-другому! Пусть даже она застряла в этом теле и неспособна творить чары…
* * *
Как и в прошлый раз, банды встретились на пустующей в ночное время рыночной площади. Перед массовой дракой, должен был состояться бой на который я подписался, однако увидев вышедшего вперёд «Валялу», я просто примёрз к одному месту, во все глаза глядя на своего противника.
Это был не тот Сидор, с которым я дрался в прошлый раз. То есть, «это», по-моему, был даже не было человеком! Раздвигая торсом толпу васильковской уличной шпаны, на меня двигался гигант, метра в два с половиной ростом, абсолютно лишённый кожного покрова, с тёмно-красными, словно бы пульсирующими, бугрящимися мышцами, причём только бицепсы на его руках, был раза в два толще нежели моё бедро.
Из одежды, чудовище способное посрамить анатомические модели, носило только массивные ржавые доспехи, совершенно непривычного вида кирасу, наручи и сапоги. На голове это создание носило шлем-каску, словно бы сросшуюся с его черепом, из дырок для глаз которой, лился мерцающий призрачно-голубой цвет. Из лишённого губ рта, украшенного внушительными человеческого вида зубами, потоком стекала фосфоресцирующая слюна, а с каждым выдохом к тому же вырывался синеватый светящийся пар.
Остановившись, и глухо зарычав, словно бы паровой котёл огромного вездеезда, монстр пару раз ударил заточенным рельсом, который сжимал в паровой руке, по неаккуратно оторванной бронеплите вместо щита, как то прикрученной в левой и выжидающе посмотрел на меня. А затем вдруг набрал в грудь воздух и нагнувшись у нам, издал дикий рёв.
Меня словно бы в грудь ударило, заставив отступить на пару шагов. А кого-то из бугровской шпаны и вовсе повалило на землю. Причём, толпа васильковских, за спиною у монстра, тут же разразилась свистом и хохотом, однако мне сейчас было плевать на них даже больше, нежели в тот первый раз, когда я тянул время, игнорируя все оскорбления.
Если настоящий Сидор «Валяла» ранее вызывал у меня оторопь, но с ним, даже под дурью, можно было сражаться… То, что делать с подобным чудовищем, полностью лишившись живицы, имея в распоряжении только коротенькую колотушку, я себе просто не представлял. И это при том, что мне было просто-напросто, откровенно страшно! А от того, чтобы развернуться и просто свалить отсюда, меня удерживало только осознание того факта, что это всё не реальность, а часть дурацкого Испытания!
Причём, сейчас, мне стало предельно очевидна причина, по которой на этот раз «Хозяйка», взяла, да и оставила мне все мои воспоминания. Я шёл сюда, можно сказать поплёвывая по сторонам и ожидая лёгкой победы над Сидором, который мне даже без чародейских возможностей сейчас практически ничего не мог противопоставить. А ведь в прошлый я его опасался… хотя чего уж себе врать – я «Валялу» боялся, потому как знал, что это за человек и что умирать я буду долго, на потеху обоим собравшимся здесь бандам. Собственно, тот самый страх и придал мне решительности сражаться, заодно практически отключив в тот момент мозги.
Но, если бы в реальности, в тот момент, против меня вышло бы вот это – я бы не задумываясь сбежал, просто плюнув на все свои обязательства перед приютскими бандюками. Причём на другой конец Полиса, вопя по дороге во всю глотку о том, что в Нахаловке живёт настоящее чудовище.
– Это… что? – исключительно для того, чтобы потянуть время, поинтересовался я у стоявшего неподалёку Рябого.
– Тык… Это… Сидор. «Валяла» – с непонятным выражением на лице, ответил мне бугор и ткнул большим пальцем себе за спину. – Вон – видал как всех наших повалил!
– Ага, – пробормотал я. – Очень смешно!
– Ты это… Давай, драться иди! Ты подписался, за десять рублёв, – поторопил меня Рябой.
– Да Уроборос с вами, – огрызнулся я, пытаясь перебороть вновь накатившую на меня волну натурального ужаса, перед самой мыслью о бое с подобным чудовищем.
Впрочем, монстр видимо потерял терпение, потому как сам рванул на меня на приличной скорости, прямо на бегу замахиваясь рельсом. Пусть меня и сковывал страх при виде горы надвигающейся на меня плоти, а взгляд буквально прикипел к приближающимся голубым огонькам в прорезях шлема, но видимо сработали инстинкты, вбитые в меня наставницей и соклановцами.
В последний момент я каким-то образом я каким-то образом ушёл из-под заточенной балки, сумев перепрыгнуть кусок смертоносного железа. А вот Рябому который так и не сдвинулся с места – не повезло. Парня просто буквально расплескало по площади, настолько велика была сила вложенная в один единственный удар.
Чудовище, вновь взревело, и в следующий момент, я так и не успев встать с брусчатки, вынужден был откатиться в сторону, чтобы избежать вертикально падавшую на меня заточенную балку противника. И опять же я не успел даже подняться, когда носок кованного сапога, с размаху впился мне в живот отбросив меня метров на двадцать, прямо в стену ближайшего здания.
Рухнув на землю, я понял, что это – конец. Я не мог ни вздохнуть ни выдохнуть, а от боли в явно отбитых, а то и разорванных внутренних органах уже же помутилось в глазах. Левая рука лежала вывернутая под неестественным углом, а затылок подозрительно пульсировал. Но мне признаться было уже всё равно.