Алексей Широков – Глава клана. том 2 (страница 49)

Не – я внял, что их реальная стоимость практически равна бесконечности для знающих людей и что они – даже круче веточки, принесённой первопроходцами из плана стихии «Дерево». Но вот сама церемония представлялась мне фарсом из разряда: «Кто богаче тот и в дамках»!

Мнение моё изменил всё тот же Зиновий Семёнович, во время нашего короткого разговора. Старик просто посетовал, что мы не смогли привести с собой «Игнис», потому как тогда, вся эта ерунда с испытаниями уже бы закончилась и все могли бы приступить к своим непосредственным обязанностям. И вот тогда я на какое-то время серьёзно задумался. Но не над тем – что же такое на самом деле «Игнис», потому как уже знал, что это реально могущественный и важный для клана артефакт. А над тем, что церемония, это не просто пускание пыли в глаза, а нечто другое, если по словам знающего человека, «Игнис» по сути, является своеобразным мандатом на правление.

Ну а сегодня утром, после мыльно-рыльно-сексуальных дел, тётка Марфа вдруг объявила мне, что «подарком», станут не те фигурки которые мы приволокли с собой, а странное хрустальное яйцо, извлечённое из гигантского змее-человека. Хоть и выглядело оно, не как какой-то супер-брильянт, а словно обычный кусок искусственного хрусталя, к тому же чуть мутноватого. Да и живица в нём не просто отсутствовала… оно вообще ощущалось как пустое место в отличии от настоящих скальных пород или тем более их имитаций создаваемых чародеями стихии «Земля»!

В общем – такая смена планов почему-то заставляла меня нервничать. Хотя, казалось бы, было бы из-за чего, но одно только недавнее упоминание «Игниса» уже как-то настраивало на нехороший лад, предвещая какие-то проблемы.

Именно с такими невесёлыми мыслями, я и вошёл в Дом Собраний. Что я мог сказать по поводу «элитной» части Тайного посада, попасть в которую вчера нам с Ленкой никто бы не дал и куда заселили Новгородцев и Казанцев? Красиво, да и только. Поколения и поколения самых талантливых Бажовых из века в век трудились над этим местом, однако рассматривать шедевры, вышедшие из-под их рук, у меня сейчас не было ровным счётом никакого желания. Я, слегка загрузившись, подспудно готовился к проблемам. И они, конечно же, не замедлили проявить себя.

Для начала, меня просто попытались забыть. В огромном круглом зале-амфитеатре, где должна была состояться «Церемония», собралось множество народу. Это было конечно не всё население Тайного посада и даже не половина, но большинство ранговых чародеев, чаровников и кудесников, насколько я знал, присутствовало на трибунах, в то время как на своеобразной сцене возвышалось пять каменных кресел, уже занимаемых Старейшинами.

Помимо знакомого мне Зиновия Семёновича, довольно комфортно устроившегося посередине, остальные старые пердуны, выглядели словно бы карикатуры злобных стариканов-интриганов, нарисованные под один шаблон. И неважно в общем-то, была ли у одного из этих сухопарых Бажовых козлиная бородка или длинная и ухоженная аж до колен. Складывалось впечатление что главные ипокатастимы специально выбирали на роль представителей таких людей, которые в старости выглядели как сушёная вобла с загостившимся носом и пронзительным взглядом ничуть не побледневших от возраста глаз.

Перед помостом, был установлен чуть изогнутый дугой длинный стол, покрытый алой, как мне показалось, бархатной скатертью, ну а дальше, уже, перед трибунами, стояли мы. И в данном случае я имел в виду, четыре разрозненные и целенаправленные разделившиеся группы сопровождающих во главе с соискателем.

Из невидимых снизу ниш, вдруг заиграла музыка. Что-то древнее, но похожее на марш, с трубами и барабанами иногда прерываемое то ли одинокой флейтой, то ли вообще свирелью. Наконец из неприметной двери появился улыбчивый мужчина с большим свитком в руках, одетый в традиционный древний Бажовский тулуп глубокого тёмно-зелёного цвета с белоснежным овечьим мехом на отворотах и завёл такую долгую и нудную речь, что казалось он хотел взять, да и усыпить как наблюдателей на трибунах, так и нас – участников.

В двух же словах, всё сводилось к тому, что мы самые-самые, а все остальные нам просто завидуют. Ну или как-то так. Впрочем, если я правильно понял суть идеологии любых чародейских кланов, он всё говорил правильно и только моё воспитание простеца, а так-же, нервы и неприятное предчувствие, просто не давали мне проникнуться озвученными лозунгами. В то время, как остальные, даже мои спутники кроме фиолетовоглазки, которая просто не понимала о чём говорят, вполне себе комфортно себя чувствовали в этом театре самовосхваления.

– … И сейчас, я говорю за новую, свежую кровь, что должна возглавит нас на пути к Бездне или Ирию, – взревел конферансье, а по другому я роль данного индивидуума и назвать то не мог.

«И так! В правом, верхнем углу гладиаторского ринга…» – мысленно продолжил я.

– Приди же Хердвиг, Князь Хёльмгарёрский! – почти прорычал ряженный, после чего к столу особо не торопясь от одной из групп.

Он был одет в тёмный кожаный плащ поверх тёмно-синего, дорогого мундира в котором без труда можно было опознать почти такую же как у меня боевую форму. Я бы даже сказал, что мы были в этом похожи, потому как я так же не смог расстаться с полюбившимся мне пальто-плащом, как бы на меня не ругались сегодня Лена и тётка Марфа. Только мой всё равно оставался бежевым, да и у Хердвига были чисто Бажовские русые волосы в которых к тому же были заплетены несколько косичек.

– Хозяйка, – медленно произнёс новгородец, остановившись перед столом опустив на него нечто выглядящее как идеальный белоснежный куб. – Прими же мой дар и яви свою волю… А если кто хочет бросить мне вызов – то пусть сделает это прямо сейчас!

Ритуальная фраза была сказана и никто ему не ответил. Нас, других конкурентов она не казалась, потому как мы и так бросали ему вызов. Здесь был вопрос к людям со стороны, как в свадебном ритуале у простецов, когда жрец, призывает смелых воспротивиться выбору влюблённых под ветвями священного древа или умолкнуть навеки.

Куб охватило золотистое сияние, и местный конферансье тут же выкрикнул, что «подарок» принят. После чего, Хердвиг не оборачиваясь, просто ушёл в распахнувшиеся за спинами Старейшин, до того невидимые врата. Просто перенёсшись «Изумрудной жар-птицей» за спину Зиновию Семёновичу. Но естественно не атаковал его, а элегантно развернувшись на каблуках просто поспешил пройти сквозь мерцающее в завесе марево, чтобы просто телепортироваться прямиком к своей группе поддержки тут же взорвавшейся радостными криками.

С Ханшей Абызбикой, девушкой лет восемнадцати, даже выглядевшей словно бы натуральная злая стерва, история полностью повторилась. Надо сказать эта моя конкурентка была почти настоящей красавицей: тёмно-русые с рыжиной волосы, почти идеальное холодное лицо и огромные немного раскосые, как у всех нас бесконечно зелёные глаза, которые смотрели на окружающий мир с холодным презрением. Это-то и всё и портило заставляя просто поморщиться от того превосходства и презрения которое она проецировала на окружающих.

Правда конкретно на нас, она даже не смотрела. В качестве же подношения у неё было что-то вроде большого кубка, который так же быстро окутался золотистым сетом.

Её проход сквозь ворота не был столь впечатляющим. Получив разрешение, она, фыркнув, поднялась по боковой лесенке, придерживая своё длинное платье. Спокойно зашла во врата и так же оказалась среди своих людей.

А вот у вызванного следующим киевлянина случился облом. На стол он положил толстенную тетрадку, которую так и не охватило сияние. Когда его оттаскивали свои же, он долго орал о том, что это материалы, способные перевернуть мир. Что мы все не понимаем, а там, все его воспоминания о подвальной и фундаментальной науке, и вообще мы все неучи, а знания…

В результате паренька просто вырубили и унесли прочь киевляне. Ну а я пару раз вздохнув, приготовился к своей очереди…

– Засим всё! – всё так же громко заорал ряженый. – Мы…

– Ты дурак? – рявкнул вдруг Хердвиг прерывая конферансье. – Считать до четырёх не умеешь?

– Но…

Я же просто и довольно громко усмехнулся. Всё же, я ожидал чего-то подобного.

– Лавруша, – прищурившись медленно произнёс Зиновий Семёнович. – О чём мы не далее как вчера говорили?

– Но в свитке… но мне сказали что… – и тут мгновенно вспотевший парень, на мгновение скосил глаза на одного из старейшин.

Новгородская сухая вобла даже не поморщилась, только впилась взглядом в своего же ставленника. Было бы дело среди простецов, никто бы и не заметил, а так… Народ на трибунах откровенно зашумел.

– П-приди же Антон, Князь М-московский, – запинаясь и даже не глядя в свой свиток выдал «конферансье».

Взяв из рук Осфальда хрустальное яйцо, я подошёл к столу и положил его на бархат.

– Прими же мой дар и яви свою волю Хлзяйцка, – по памяти произнёс я и даже не дав мне закончить ритуальную фразу, и уж тем более не дожидаясь минуту как у других, гад Лавруша тонко взвизгнул.

– Подношение не принято! Уведите…

– …А если кто хочет бросить мне вызов – то пусть сделает это прямо сейчас! – с рыком закончил я говорить, реально взбесившись от происходящего, когда в пол арямо рядом с моими ногами выбив искры пробряцал по камнями метательный нож.