Алексей Широков – Фаворитки (страница 37)

К тому же, как мне объяснили чуть позже, это было единственное родовое геральдическое изображение, коему высочайшим указом было позволено использовать советскую символику. Похвастаться подобным могли разве что некоторые государственные структуры, вроде того же КГБ. Так что «Герб рода Ефимовых» был в своём роде уникальным… вот только мне, как, впрочем, и девчонкам от этого было ни тепло, ни холодно. С одной стороны, красиво исполненное…

Отдельным вопросом встало и то, как именно мы будем демонстрировать моё стадо… точнее отару… точнее герб, как символ единения рода. Во-первых – его изображение необходимо было нанести на машины кортежа, на котором мы должны были въехать в поместье. А во-вторых, символика, файлы с которой нам переслали из «Центральной, Его Императорского Величества Геральдической Палаты», по этикету должна присутствовать на элементах одежды. Чтобы каждый, даже самый распоследний баронет, знал, что вот он перед ним Главный Баран и его о… то бишь герцог Ефимов и его дамы!

С кортежем у меня тоже как-то не задалось. Было, конечно, выдвинуто предложение взять пару лимузинов побогаче, из личного гаража «папеньки», но я зарезал её на корню. Не хотелось мне влезать в долги перед новыми родственниками по мелочам, да к тому же, если делать всё правильно, то нужно просить не только средства передвижения, но шофёров, бойцов сопровождения с техникой и обслуживающий персонал. Потому как толпа подростков, прикативших на семёрке «роллс-ройсов», а в случае моих девочек каждой по статусу, за исключением Ани, Юли и Аси, полагался отдельный экипаж – выглядело бы откровенно комично. Особенно учитывая, что юным леди самим бы пришлось сидеть за рулём своих автомобилей…

Путём непродолжительного мозгового штурма пришли к тому, что если техника будет явно дорогая и не стандартная, в которой к тому же уместимся мы все – тогда другой разговор. Это уже эпатирование публики, это аристократия понимает и, можно сказать – любит. К тому же, по словам прекрасно разбиравшейся в вопросе Женьки, современная молодёжь из высшего света в таких случаях предпочитает пересесть со своих сверхдорогих спорткаров на огромные отцовские бронированные джипы, что воспринимается как дух бунтарства и откровенный вызов системе. У меня же, в отличие от них, имелся в загашнике практически свой собственный «Каратель», который по всем параметрам уделывает любой из этих драндулетов. Надо только перетереть вопрос с Гремом и попросить нанести на необходимые места скоростную аэрографию с моим новым гербом.

А вот вопрос внешнего вида в очередной раз вызвал бурные дискуссии. Но в итоге – сошлись на запонках и расшитом галстуке для меня и кое-каких украшениях и элементах одежды для Ани, Инны, Евгении и Аськи. Всем остальным носить моего «барана» пока что не полагалось. За исключением небольшого тоненького браслетика, который как бы говорил всем, чтобы подобрали слюни и по любым вопросам обращались непосредственно ко мне.

Всю необходимую бижутерию подобрали по интернет-каталогам и немедленно заказали с самовывозом и небольшой переплатой в качестве поощрения за срочность. После чего Нинка куда-то позвонила и записала мне на бумажке несколько адресов, и я, несмотря на приближающийся комендантский час, метнулся в Москву. Забирать покупки и развозить вначале тряпки в какое-то небольшое частное ателье, где на них должны были нанести вышивку, а затем украшения на квартиру к старому еврею-ювелиру, у которого, по словам Зайки, руки были золотыми «по колено».

За суетой подготовки к торжественному выезду как-то незаметно наступило воскресенье. В час «Ч» двери особняка на углу Верхней и Броневой открылись, и удивлённым прохожим предстало незабываемое зрелище погрузки воистину прекрасных созданий в вечерних платьях в футуристический броневик, который незадолго до этого лихо затормозил перед воротами. Причём всё это сюрреалистическое действо происходило под вспышки профессиональных фотоаппаратов и под объективами камер журналистов нескольких телеканалов нашего колледжа.

Идея сделать из нашего отъезда настоящее «шоу» принадлежала Инне и была поддержана остальными прелестницами. Ну а для того, чтобы никто гарантированно не остался в неведении о первом выходе в свет герцога Ефимова с «супругами в магии» и сопровождающими дамами, с нами на приём, после недолгих переговоров с Лепестковыми-Каменскими отправилась ещё и «свободная пресса».

Да-да. Та самая журналисточка Софья Керчина, светский обозреватель и колумнист из журнала «Хайт Салун», которая оказала мне неоценимую помощь в спасении Андрианы, после тех событий хоть и старалась не мозолить глаза, но из поля зрения не терялась. Именно эта бойкая девица по моей просьбе, собственно, и организовала нам «выход» по всем правилам «красивой картинки», да к тому же так, что, несмотря на наш «довольно оригинальный исходный материал», всё получилось на удивление возвышенно, элегантно и очень эффектно. Она же подтянула своих коллег по цеху, договорившись о том, что представители остальных медиа будут буквально петь нам дифирамбы, а взамен попросила взять её с собой, как родового фотокора, ну а по совместительству представителя «Хайт Салуна»

Причём девушку нисколько не смутило то, что хозяева мероприятия поставили перед ней довольно жёсткие условия. Все сделанные ей фото, видео– и аудиоматериалы в обязательном порядке должны были пройти цензуру службы безопасности рода Лепестковых-Каменских, и на руки она могла получить только-то немногое, что будет ими одобрено. По словам Софьи, ни на что другое она собственно и не рассчитывала, потому как это – вполне стандартная практика. Ведь далеко не каждому аристократу хочется, чтобы на новостные порталы попал тот момент, когда он будет «в задумчивости накладывать пельмешку» на зуб или когда у какой-нибудь старой девы, во время танцев с очередным безусым юнцом, внезапно обнажатся «ушки спаниеля». Ссориться же с родовитыми гостями из-за журналистского произвола на их празднике, мотивированного банальным: «Читатели имеют право знать!», не хочется никому. Тем более в том незавидном положении, в котором оказались Лепестковы-Каменские. Этаких «полуотверженных изгоев», которые вроде бы ещё есть, но которых уже никто не замечает.

Но Софья это ещё ладно. В конце-то концов у неё в посещении приёма в честь дня рождения наследника этого почти уничтоженного рода – был исключительно профессиональный интерес. Но она – была не единственной, кто сегодня намылился предстать перед обществом в качестве моей свиты.

Во-первых, на месте водителя «Карателя» сидела… Ольга. А Валька рассекал перед машиной на своём полицейском электроцикле, изображая из себя то ли охрану кортежа из одного автомобиля, то ли полицейское сопровождение, потому как, в отличие от своей начальницы, одетой в строгий чёрный костюм женщины-телохранителя, был облачён в парадную форму полицейского-офицера Дисциплинарной комиссии Пятого Императорского магического колледжа.

Ребята позвонили мне сами. У них вроде как ко мне нарисовался какой-то ну очень серьёзный и не телефонный разговор, который требует личной встречи. Ну и попали, можно сказать, «в масть». Я в тот момент был реально озадачен состоявшимся разговором с Гремом, который сводился к тому, что «Каратель» для выезда за пределы кампуса он мне даст только при условии, что за рулём будет находиться совершеннолетний водитель с соответствующими правами. Потому как случись за территорией колледжа какая-нибудь неприятность, его первого сожрут с потрохами.

В общем – я предложил, а они радостно согласились, ну а «важный разговор» мы по обоюдной договорённости решили отложить как минимум до понедельника. И опять же – присутствие этой парочки мне было понятно… но вот что в кузове «Карателя» забыла госпожа председатель, облачённая в роскошное вечернее платье с совершенно безумным декольте, один взгляд на которое наводил на мысли об использовании какой-то магии, ну или о двустороннем скотче, позволяющим этим… в общем, держаться ткани на теле.

И уж вдвойне мне было непонятно то, что на правое запястье главы Пятого Магического колледжа, «несравненной» Яны Малышевой – была надета тоненькая полоска серебряного браслета с бляшкой, на которой был выгравирован мой герб. Не узнать побрякушку, которую я отвозил «старому еврею», я не мог… А ведь всё гадал, почему девушек четверо, а браслетов они заказали пять штук!

Глядя же на эту троицу – Нина, Инна, Яна, мне оставалось только качать головой. Из устроенного мной экспресс-допроса я выяснил, что появление госпожи председателя дело рук Нины, к которой глава Ильинского полиса лично обратилась с такой просьбой. Ну а Зайка просто не могла отказать старой знакомой.

Во всяком случае – такую версию довели до меня. Насколько она соответствовала реальности, доставалось только догадываться, потому как Яна была спокойна аки удав, Нина откровенно из-за чего-то бесилась, а Инна разве что не корчилась от едва сдерживаемого смеха, глядя на младшую сестру.

Впрочем, старшей цесаревне вдруг стало как-то не до смеха, а Нина, наоборот, ехидно заулыбалась… когда я аккуратно и тактично, указав на браслетик, задал вполне резонный вопрос: «Дамы, а какого, собственно, хрена?»