Алексей Широков – Фаворитки (страница 24)

Когда же он по-быстрому обрисовал суть своей проблемы, по просьбе всё той же женщины из органов, для того чтобы дополнить уже существующую картину, Инна только качала головой. Узнав про какую-то очень ценную карту «Эльфа», которую отжали у него злые бандиты, она смотрела на него с жалостью, как на большого, но несмышлёного ребёнка, у которого отобрали игрушку. После чего потребовала, чтобы КГБ даже не смело и думать о том, чтобы забирать её у него повторно. Вот тогда-то, спустя минут пятнадцать, дело и коснулось вопроса с «серым» диагностическим шаром, и мне, как, не имеющему допуска, указали на дверь.

«Милый, ты же, как я поняла, за этим сюда собственно и приехал? Чтобы помочь мальчику? – сказала она. – Ну так, дорогой, сходи и принеси нам эту карточку, уж больно посмотреть хочется… Не напрягать же ведомство, если ты можешь всё сделать сам! Тем более ты же хотел с дядькой Валентина встретиться…»

Вот я и пошёл.

Движение по проспекту было не очень-то оживлённым, так что я не мог не обратить внимание на шум нагоняющей по проезжей части легковой автомашины, которая вдруг плавно притормозила и, тихо урча, поехала с моей скоростью, метров за десять позади. Оборачиваться я пока что не стал, хотя и почувствовал направленный в мою сторону интерес водителя и пассажиров.

«Очень интересно! – подумалось мне. – Неужели действительно, помяни чёрта, и он появится? Вот они, те самые легендарные китаёзы, привлечённые моими крамольными мыслями о незавидной судьбе ожидающей их Народную Республику? Да ну на хрен! Не может такого быть».

Я как раз перешёл выезд во двор дома номер три по проспекту Ракетостроителей, и с правого плеча потянулась берёзовая рощица. Никаких гуляк там уже, естественно, не было, трудно, знаете ли, продолжать культурный отдых, когда неподалёку во дворе приземляется немаленьких размеров военно-транспортный вертолёт. Мангал всё ещё чадил тонкой струйкой белёсого дымка, едва видимой в быстро наступающем сумраке, а возле стола, скуля и повизгивая, между разбросанной пустой стеклотарой и одноразовыми тарелками, возилась пара дворовых кабыздохов, жадно подъедая что-то с земли.

Когда я проходил мимо, машина за моей спиной резко рыкнула мотором. Собаки вздёрнули головы, уставившись в сторону звука, а затем, подхватив что-то с земли, быстро ретировались в глубину редкой рощицы, под защиту наползавшего сумрака. Остановившись, я наконец обернулся и увидел резво приближающийся патрульный «мерс». Иномарка затормозила прямо напротив меня, двери открылись и из автомобиля, не торопясь и поправляя небрежно висящие АКС12У, вышли трое на удивление «неформатных» полицейских.

Толстячки, забавно переваливаясь, протрусили ко мне и, остановившись, один из них грозно спросил:

– Что ж это мы мусорим, гражданин? – пузан неодобрительно потряс жирком на лоснящейся ряхе. – Сержант Приходько, ОВД «Долгопрудный». Предъявите документики.

Хмыкнув, я достал студенческую карту и протянул её полицейскому. Тот взял её и, даже не глядя, засунул в нагрудный карман формы.

– На подделку похожа. Придётся проехать с нами до опорного пункта, – задумчиво протянул толстяк, грозно нахмурив брови и посмотрев на одного из своих сослуживцев, произнёс: – Что там ещё… распитие спиртных напитков в общественном месте, выброс мусора в неположенном месте…

– Нахождение в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения, – поддакнул другой мент. – Наш клиент. Надо задерживать, для выяснения лич…

– Эй! – включился в игру третий, показательно кладя руку на цевье автомата. – А я его харю узнаю! Он же у нас по ориентировкам проходит! Так, руки за голову…

– Да вы охренели, господа правоохранители! Тем более когда в соседнем дворе вертушка с кучей осназовцев из одиннадцатого отдела стоит… – немножко наигранно поразился я. – Ты, пузан, карточку-то, которую я тебе дал, посмотри, что ли. Кучи проблем избежишь…

Кажется, мне не поверили, а, наоборот, отчего-то обиделись. Уж не знаю, что этим доблестным полицейским от меня понадобилось, но вместо того, чтобы сделать то, что ему говорят, мужик, насупившись, прорычал, надвигаясь на меня:

– Оказание сопротивления при аресте! – и попытался грубо схватить меня за воротник своей волосатой лапищей. – Ах, ты ж…

«Да, интересный сегодня денёк получается. Насыщенный», – мысленно поморщился я, простым приёмом выворачивая мужику кисть на болевой и заставляя взвывшего мента слегка согнуться.

– За оружие хвататься не советую, – холодно произнёс я потянувшимся к автоматам толстячкам. – Уж не знаю, откуда вы в местном отделении такие хряки без грамма дара взялись, но советую не шалить. Иначе я запихну вам эти стволы по самые гланды.

– Твою мать… – возможно догадавшись о чём-то, просипел один из ментов, отступая к машине, не делая, впрочем, более попыток хвататься за свой «калаш». – Парень, ты понимаешь, что творишь… Лёха, не смей! Отставить! Фёдора заденешь!

Он, в общем-то, вовремя остановил третьего, куда более непонятливого товарища. Тот нехотя опустил ствол.

– О как. Заложник, значит, – уже откровенно издеваясь, произнёс я, поигрывая на болевом потной ладошкой пузана. – Тебя, сержант Приходько, это тоже касается. Забудь про свой пистолетик. Считай, что у тебя его нет. Итак, я слушаю, на хрена вы ко мне решили докопаться. Господа полицейские, поверьте мне на слово, если я сейчас вас здесь положу, то мне за это – ничего не будет.

Хотя это ещё бабушка надвое сказала. Наше государство очень не любит, когда кто-либо обижает людей в форме и при исполнении. Какими бы отморозками они ни были. То давешнее происшествие с оборотнями в погонах и кидалами нас с Мариной Сергеевной, как мне кажется, никак не коснулось только по той причине, что на месте оказался встречавший её проректор из Колледжа, и за дело сразу же взялся наш юридический отдел, после того как туда переслали слепки пространства. А вот сейчас… Кто его знает, имеет ли право такой, как я, проредить немного поголовье отожравшихся хряков, явно не укладывающихся, в физические нормативы правоохранительных органов, или нет.

– Я жду… – произнёс я, с ленцой поглядывая на мнущихся полицейских.

– Парень, отпусти сержанта и сдавайся. Мы…

– Ну не хотите, как хотите.

Достав свободной рукой из кармана телефон, я ткнул большим пальцем на номер Инны и, когда девушка спустя пару секунд приняла вызов, попросил:

– Дорогая, а не могла бы ты отправить парочку осназовцев, из тех, которые тусуются у вертолёта, на проспект за домом номер три? А то меня тут господа полицейские арестовывать по беспределу собрались…

– Тебя? – удивлённо переспросила цесаревна, которая в своей жизни вряд ли когда даже слышала про полицейский произвол. – А что ты сделал?

– Вот я и хотел бы, чтобы они об этом поинтересовались у своих «коллег». А то со мной они говорить отказываются…

– Ладно… сейчас распоряжусь… – В голосе моей… «молодой жены» так и сквозило недоумение, и когда она уже отключала трубку, я успел расслышать недовольное бурчание: – Ну, ни на секунду нельзя оставить…

Бойцы, в количестве трёх штук, примчались спустя пару минут, с ходу уткнув горе-полицейских пухлыми мордами в землю, покрытую тонким слоем грязного снега. Вопросы осназовцы задавать умели, видимо, лучше меня, ну или внешний вид закованных в броню «демонов» куда как больше располагал к откровениям, нежели паренёк в джинсах и курточке. Суть интереса же столь колоритных охранников правопорядка к моей скромной персоне объяснялась довольно просто.

Откуда-то сверху, а у рядовых полицейских «сверху» понятие по чинам и начальникам достаточно расплывчатое, пришло указание задержать молодого человека, соответствующего моему описанию. Уж не знаю: то ли кто-то из благодарных за всё жильцов многоэтажки постарался, то ли нарики, очухавшись, побежали жаловаться, то ли жители этажа видели в глазок, как я ломанул квартиру Нечаева, а может быть, после массовой явки хулиганствующего элемента с повинной, у кого-то в ОВД возникли вопросы касательно первопричины столь бурных откровений – не суть дела.

Важно то, что информация прошла с некоторым запозданием, и ближайшую патрульную машину, сняв с маршрута, направили к Ракетостроителей дом пять, четвёртый подъезд. Ну и, конечно же, в силу традиционных конфликтов между ведомствами, о появлении в районе вертолёта КГБшников дежурному никто сообщить не удосужился. А тут – из двора выхожу я, весь из себя такой красивый и стройный. Ну а всё остальное – неразумная инициатива исполнителей, которые в силу неоднократно купленных ежеквартальных нормативов, давно уже потеряли как свои вторые воинские уровни, необходимый минимум для работы в полиции, так и способность чувствовать одарённых. Даже самых сильных.

Короче, видеорегистратор в машине внезапно вовремя «сломался», ну а как уж происходило задержание и кто что говорил, тут уже их «честное» слово против лживых оправданий задержанного. А там уж – начальство прикроет, если что.

– Бардак, – зло процедил один из осназовцев, глядя на скованных их же наручниками разоружённых ментов и, повернувшись ко мне, отдал честь. – Прошу прощения, ваша светлость. Я непременно доложу обо всём в рапорте и клянусь вам, местное отделение полиции ждут очень неприятные деньки.