Алексей Широков – Энергеты всех стран соединяйтесь! (страница 40)

– Семен, не знаю, как тебя и благодарить. – Мать Ваньки оказалась симпатичной девицей лет двадцати двух, но, в отличие от сестры, влечения она не вызывала. – Ты же комсомолец?

– Пока нет, – пожал я плечами и, предвосхищая вопрос, пояснил: – Я же хулиган, вот меня и не взяли.

– Да быть не может! – вылупились на меня сестры, и Лиза по комсорговской привычке тут же взяла все в свои руки: – Так! Я завтра же пойду в твою школу и поговорю с председателем вашего комитета! Даже если ты и был хулиганом, такой поступок искупает это. И комсомол может взять тебя на поруки.

– А еще он кого-то от маньяка спас, – тут же наябедничала Катя. – Хотя я думаю, что врет. Цену себе набивает.

– Правда? – у Елизаветы глаза на лоб полезли. – Это где и когда было?! Я это просто так не оставлю…

– Так, спокойно, – поднял руки я, сдаваясь на милость победителей. – Уже никто никуда не идет. У меня грамота от КГБ есть за маньяка, на телефоне фотка есть, и мы уже договорились с комсоргом класса, что меня берут в комсомол. Так что расслабьтесь и дышите носом. Никакой благодарности мне не нужно. Я сделал то, что должен был сделать любой нормальный человек на моем месте.

– Нет, так нельзя! – отрезала Елизавета. – Значит, вот что. Я все-таки позвоню вашему председателю и поговорю, чтобы тебя приняли в комсомол до Дня космонавтики и включили в состав делегации от вашей школы на встречу с Леоновым и Овчининым. Любишь космос? Вот и пообщаешься с нашими героями вживую.

– Так двенадцатое апреля уже прошло, – ляпнул я и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. – Блин, третье мая же День космонавтики. Я же говорю, хулиган и раздолбай, даже даты не помню.

– И тебе не интересно встретиться с настоящими космонавтами?! – вытаращилась на меня Елизавета. – У нас за каждое место бьются, конкуренция ужасная, а ты вот так отказываешься?!

– Кто сказал, что я отказываюсь? – фальшиво удивился я, вдруг поняв, что это может быть шикарной возможностью. – Я только за. Главное, чтобы тебе за это не попало.

– Если у тебя действительно есть грамота от Комитета госбезопасности, то проблем не будет, – отмахнулась та. – Так что все будет в порядке. По-хорошему, школа сама должна была тебя в список включить. Но это мелочи. Завтра воскресенье, а в понедельник я все решу.

– Спасибо, – искреннее поблагодарил я, и тут мой взгляд упал на часы. – Матка боска! Мне пора бежать. А то мама, поди, места себе не находит. Спасибо за все, Варвара Михайловна, все было восхитительно вкусно. Катя, спасибо за костюм, что бы я без тебя делал, даже не знаю. Нет, я однозначно приду к тебе в школу, женихов разгоню.

Катя, пискнув, покраснела и спряталась за мать. Та, наоборот, посмеялась вместе с Елизаветой, но, как мне показалось, скорее одобрительно. Уж не знаю, почему даже после моих слов они не воспринимали меня как хулигана, но мне это даже понравилось. А то дома, во дворе и в школе ко мне было слишком предвзятое отношение. Да, я это заслужил, точнее, мой альтер эго, чье место я занял, но и сам я в его возрасте был не лучше, если даже не наоборот. Но все равно доброе слово и собаке приятно.

Попрощавшись с семейством Черных, я отправился домой. Время подбиралось к одиннадцати вечера, мама уже несколько раз звонила и писала, но в итоге поверила, что я у друзей, трезвый, здоровый и не собираюсь влипать в неприятности. Она все еще подсознательно ждала, что я вернусь к прежней жизни, но оно и понятно. Прошла всего неделя, как я попал сюда и кардинально изменился. И так быстро переубедить ее было практически невозможно. Да и незачем. Меньше говорить, больше делать, всегда было моим девизом по жизни, и отказываться от него я не собирался.

Транспорт уже не ходил, но для меня три-четыре километра теперь были не расстояние. Я каждое утро до школы пробегал десятку, да еще старался максимальный темп держать. А тут легкой трусцой, да только в удовольствие промяться. Так что я не парился, наслаждаясь пробежкой, ровно до того момента, как мне показалось, что в темном переулке, мимо которого я пробегал, что-то мелькнуло.

Казалось бы, ну мелькнуло и мелькнуло, может, кошка прошмыгнула, но у меня почему-то прокатилась волна мурашек по спине и бросило в холодный пот. А еще кожу на затылке свело, словно от ужаса, а между лопаток возникло ощущение чьего-то тяжелого взгляда. Такое иногда бывает, прямо чувствуешь, как на тебя смотрят с недобрыми намерениями. Но в этот раз все было намного сильнее. Словно горячим прутом ткнули. Я даже обернулся пару раз, но вокруг никого не было. То есть люди-то имелись, хоть и немного, но они шли по своим делам, и на меня никто внимания не обращал.

И чем дальше я удалялся от основных магистралей, чем меньше вокруг становилось прохожих, тем сильнее проявлялось ощущение опасности. А в темноте то и дело чувствовалось движение. И справа, и слева. Словно меня брали в клещи. И хоть это можно было списать на паранойю или расшалившиеся нервы, все-таки меня сегодня чуть машина не сбила, но с каждой секундой мне все больше становилось не по себе. И в какой-то момент я не выдержал и кинулся бежать, наплевав на имидж и образ крутого парня. Пусть лучше меня потом засмеют, чем я сейчас сойду с ума. Но оказалось, мои страхи были не напрасны.

Темнота подворотен взорвалась, выпуская свору собак. И это были не уличные кабысдохи, которые тоже опасны в большом количестве. Нет, это были громадные, мне по пояс, а то и выше, мощные псы с громадными оскаленными клыками, с которых капала слюна. Лоснящиеся мускулистые тела говорили о недюжинной силе, горящие алым огнем глаза придавали им демонический вид, но самым ужасным было то, что они не издавали ни звука. Ни лая, ни воя, лишь тяжелое дыхание и скрежет когтей по асфальту.

Сказать, что это придало мне сил, – значит ничего не сказать. Я еще никогда в жизни так быстро не бегал, с трудом входя в повороты и с легкостью преодолевая любые преграды. Ветер свистел в ушах, а то, что полдюжины псов, гонящих меня, словно зайца, не плод моего больного воображения, подтверждали визги и вопли случайных прохожих, попавшихся нам на пути. Вряд ли люди стали бы так орать от вида одинокого парня, с огромной скоростью бегущего по улице. А вот стая жутких собак уже достойный повод от души повопить.

Впрочем, сейчас мне было плевать на мотивацию других людей. Я судорожно соображал, как умудрился вляпаться в такую ситуацию, но самое главное, как мне теперь из нее выпутаться. Несмотря на хорошую физическую форму, в боку уже кололо, я никогда раньше не бегал с такой скоростью. И если бы не мои занятия, вряд ли бы продержался даже это время. Но дальнейшие перспективы выглядели печально. Нужен был какой-то хитрый ход, позволивший бы мне оторваться от собак или обмануть их, но, как назло, в голову ничего не приходило.

У нас не Питер, точнее, Ленинград, мосты не разводят. Проскочить перед машиной – в лучшем случае та собьет одну-двух псин, а в худшем я сам окажусь под колесами и меня сначала переедут, а потом уже порвут на лоскуты. Нет, все это было не то. Требовалась настоящая идея, а ее все не было. Я уже задницей чуял клыки, готовые в нее вцепиться, но сделать ничего не мог. Драться не вариант, меня тупо задавят количеством. Я и так до сих пор цел был только потому, что собакам тяжело ухватить меня на бегу. Но стоит хоть чуть-чуть замедлиться… Лучше об этом не думать.

От накатывающей паники меня спас паровозный гудок. Никогда не думал, что буду так рад видеть поезд. Я и забыл совсем, что наш город один из крупнейших транспортных хабов в стране, и каждую минуту по путям сновали составы – то сюда, то отсюда. А поезд – это вам не машина. Риск, несомненно, выше, но это был именно тот шанс, который я искал.

Дыхания уже не хватало, но я на это не обращал внимания, сосредоточившись на цели. Попавшаяся по пути площадь позволила сориентироваться. Путепровод шел прямо за ней и как раз по нему двигался состав, судя по отсутствию света в вагонах, направлению и грохоту – порожняк, который мог тянуться далеко. Мы такие называли «стовагонники». Можно сказать, идеальный для меня вариант. Только вот проблемой было то, что проскочить мимо него нужно было на коротком участке между путепроводом и железнодорожным мостом. А состав уже проехал путепровод и еще немного и, наоборот, отрезал бы мне путь к спасению, захлопнув ловушку.

Я резко свернул, заодно чудом увернувшись от кинувшейся сбоку псины. Та пролетела мимо и врезалась в урну, вырвав ее из земли и буквально расколотив на части. Но мне было некогда разглядывать подробности. Понимая, что еще секунда, и мало того, что поезд проедет, но и собаки меня достанут, я ускорился, хоть, казалось бы, уже некуда. Однако резервы человеческого тела неисчерпаемы. Главное, правильная мотивация. У меня она была, даже целых шесть штук щелкали челюстями сзади, желая моей плоти и крови. А я вот жаждал жить, причем желательно целым.

Так что еще наддал, с легкостью поравнявшись с электровозом. Оставалась всего сотня метров, и он въехал бы на железнодорожный мост, там я уже ничего бы не мог сделать. Но мне этого расстояния хватало. Чуть вырвавшись вперед перед несущимся поездом, я смотрел на приближающиеся опоры железнодорожного моста и лишь в последнюю секунду сиганул, вложив в прыжок жабы все оставшиеся у меня силы.