Алексей Шерстобитов – Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера. Книга 1, Книга 2, Книга 3. Самая полная версия (страница 52)
Я ждал чего-то на снятой квартире, почти в центре Киева, ждал и по привычке перебирал возможные варианты. В большинстве из них места мне не было, но успокаивали самые рациональные, и лишь с одним условием – при отсутствии среди живых бывшего шефа. Дело оставалось только за тем, чтобы так же начали думать Пылёвы. Овладевшая мною умиротворённость подсказывала, что марафон остановлен, и если что-то и будет, то не с такой частотой, и призрачно мелькала надежда об отходе от дел вообще. На следующий день появился Олег Пылев с Сергеем, помогавшим мне, и ещё кем-то, радостный и энергичный, он светился от перспективности и громадности планов, и, разумеется, от благодарности ко мне, граничащей (правда, лишь в этот момент) чуть ли не с преклонением. Сергей ничего рассказать им не мог, потому как даже оружия не видел, я разбирал синтезатор и убирал оружие в футляр от гитары в ванной, а в курс проводимого вообще не вводил, давая лишь редкие указания. Был бы он посторонним человеком, вообще бы ничего не понял, и единственное, что могло показаться странным – зачем нужно было раскидывать по помойкам вещи при возвращении домой.
Рассказав и объяснив подробности, разумеется, лишь одному Олегу и, напоив чаем гостей, по-родственному обнявшись, проводил их и стал собираться в Москву – «пока свободен».
Январь 1995 года. Через несколько дней мне 28 лет, а сыну три годика. Грише могло бы быть 36, а его младшей дочери от второго брака шёл только второй год.
Судя по тому, что я знал о последней поездке его жены на Канарские острова, где у неё был бурный роман с управляющим местного автосалона «Mersedes-Benz», по душу которого я должен был ехать по просьбе страдающего мужа ближе к весне, смерть Гусятинского облегчила жизнь всем, а многие и спасла. Дамочка завладела приличным состоянием и фешенебельным домом на островах испанского курорта в придачу с оставшимся чудом – невредимым продавцом автомобилей, и воспитывает дочь.
Власть перешла…
Заметно ли, нет ли, скорее безобразно, но совершенно точно, власть волею случая, ненадолго затерявшись в людских страстях, проявилась в руках уже не одного, но двух людей, возможно, ещё не готовых к этому, но явно не столь кровожадных и не стремящихся пока узурпировать её ради ублажения своих интересов. Поначалу всё выглядело спокойно, разумно, и даже перспективно.
Правда, люди из «своих» через некоторое время стали гибнуть чаще, а дисциплина из железной перешла в рамки репрессивной, и всё это было следствием событий, последовавших после «Киева» в Москве – следом за похоронами нашего «лидера».
Прибыв в столицу, я занялся своими делами, всё далеко ещё не закончилось, и не было ясно, каким будет продолжение. Исчезать было преждевременно и даже глупо – оставалось ждать, опять и всегда ждать!
Мой день рождения, проходивший в «Золотом драконе», начался бурными, продолжительными тостами в небольшой компании друзей, с кем мы дружили семьями, когда вдруг, в самом разгаре танцев, появились братья Пылевы в сопровождении охраны и при параде, преподнесли часы «Cartier» с тремя сапфирами, чем удивили, но всё же обрадовали откровенным признанием «третьим», пусть и несколько скрытым, братом. Прошу понять правильно – радовало по-настоящему не положение и соответствующие почести, денежное содержание и даже не дом, пусть и небольшой, на Канарах, а то, что не враг, хотя это могло быть и временно. Им нужна была кувалда, бьющая точечно, а прежде упорно отыскивающая место удара. Этого было достаточно, чтобы позволять им держать многих на коротком поводке.
Радость их была подкреплена и тем, что сегодня, в ночь с 30 на 31 января, отключили от аппаратов Григория, находящегося в коме после смертельного ранения в голову, просуществовавшего так несколько дней. Странным совпадением с моим днём рождения стала через два года и смерть «Солоника».
Хотя есть версия, что Григорий мог выжить, жизнь его представляла бы существование растения, но… якобы на похоронах брат Виктор заметил маленькую дырочку за ухом. Так ли это – не знаю, суть от этого не меняется. Через несколько дней после сабантуя с друзьями детства и произведённого на них сильного впечатления, от первоначального испуга до последующего шока от посещения незнакомыми, но представительными людьми очевидной профессии, хоть и разбавленного после коньяком, я собирался переезжать на другую съёмную квартиру и всё же попробовать исчезнуть на месяц – другой, но позвонил знакомый, попросившей подъехать к станции метро «Молодёжная» буквально на 10 минут. Думая, что вопрос в одолжении ему денег, без задней мысли через полчаса уже ждал его на площади, недалеко от выхода из метрополитена. Не нужно было расслабляться, и это послужило уроком, после которого, даже встречаясь с друзьями, да и с кем угодно, я оставлял машину за 2–3 квартала от места встречи, куда и прибывал заранее, чтобы осмотреться. Не всегда, конечно, но в этот период особенно.
Не успел я заглушить двигатель, как в «Ниву» (последнюю, шестую) вломилось человек пять. Казалось, они просачивались через все щели. Не оставалось ничего делать, кроме как покинуть перегруженный корабль и «поставить на сигнализацию». Отходя в сторону, я ещё подумывал, не инициировать ли маленькую коробочку, одну из тех, что я ставил почти на все машины с небольшим зарядом тротила, на случай заметания следов. Большого взрыва бы не было, но автомобиль сгорел бы дотла, впрочем, позволив покинуть погибающий корабль непрошенным гостям. Такое средство позволяло гарантированно уничтожать всё, что находилось внутри салона, от следов биологических до документальных, радиус действия инициации – до 100 метров, разлёт осколков отсутствовал, как и они сами, но, при желании и необходимости, я монтировал иногда во второй аккумулятор взрывное устройство гораздо большей мощности, но это в очень редких случаях.
Сразу поняв, что это «лианозовские», искал глазами в толпе среди спешащих граждан либо «Усатого», либо «Женька», о знакомом и забыл. Юра («Усатый») стоял с другой стороны машины и отчаянно делал успокаивающие жесты, думая, что правая моя рука за пазухой держала пистолет, а не пульт от «аккумулятора». Странное было зрелище – на совершенно пустом месте, в отдалении от торопящихся по своим делам людей, которые не обращали на нас внимания, я ждал развития событий дальше.
Монолог, который я услышал, был нервным и сбивчивым. Он чуть не попал под милицейский «бульдозер» в Киеве, поскольку тамошние милиционеры начали сразу арестовывать и обвинять в убийстве Григория всех кто был рядом, от родного брата, до врача, привезшего необходимые медикаменты. Сегодняшнее состояние дел и положение в «бригаде» были непонятны и неустойчивы, хотя Пылёвы признавали его права и долю, как, впрочем, и «Женька» (Любимов Евгений – один из старших «лианозовских», наряду с «Усатым» и Арменом)
Посчитав и место, и время неподходящими, договорились на завтрашний вечер, на время после похорон Григория и, конечно, на «нейтральной» территории – в «Золотом драконе». Мне нужно было подготовиться к завтрашней фото-видеосъёмке, ставшей сегодня привычной во многих группировках. Нынешние «свои», «близкие», те, кто рядом, завтра могли стать и становились врагами. Выполняя задачу братьев, я невольно составлял и архив своей собственной безопасности, куда попали несколько тысяч бойцов и тех, кто возглавлял хоть что-то, с соответствующей сопроводительной информацией: кто это, где бывает, на какой встрече сделана фотография, на какой машине подъехал, что имеет, друзья, связи, родственники, номера телефонов, базы сборов, спортивные мероприятия, контакты и так далее. Информация набиралась сама собой, какую-то я покупал в милиции, какую-то с компьютерными базами. (Не волнуйтесь, господа «бандюганы», «жиганы» и прочие представители мира «правильного» и «блатного» – подавляющая часть его уничтожена, правда, мизерные остатки по ошибке всё же уцелели. Кроме того, надо понимать, что и без того о нас знают многое, так что покупайте и оплачивайте аренду своей свободы, но не безопасности: старуха с косой всегда стоит за нашими спинами гораздо ближе, чем у других граждан – таков наш выбор. Удачи, господа.)
Утро и день следующего дня были неинтересны и суетливы, все делали вид «расстроенной вдовы», но, рассевшись по машинам, обрели прежнее веселье. Две вещи бросились в глаза при дотошном наблюдении: многие заискивающе общались то с «братьями», то с «лианозовскими», определяя направление «ветра» для подсчёта шансов, а мне стало понятно, что перетягиванием меня на свою сторону каждая из группировок будет пытаться повысить свои на выживание.
Но я уже выбрал сторону – свою, правда, с ориентацией на Пылёвых, ибо о «свободе» и думать уже перестал после вчерашней встречи с «Усатым». Второе, что бросалось в глаза – обеспечение безопасности. К этому подошли самым простым – количественным методом, заставив машинами и «патрулями» все прилегающие к церкви и, далее, к кладбищу, пространства.