Алексей Серов – Я хотел написать книгу, но меня чуть было не съел гигантский паук (страница 23)

— Я согласен с вами, люди часто бывают грубы, невоспитанны, — я старался подвести его к сути, — но вряд ли вас привело именно это, — он молча мотал головой, — Тогда что?

— Вы знаете, доктор, — нужно отметить, что эти его паузы нисколько не похожи на стандартные заминки от стеснения. Ну, обычно, обсуждая что-то деликатное, люди разгоняются, постепенно пытаются побороть стеснение и начать, — у меня не получается с женщинами.

— Что вы имеете ввиду? — я старался помочь ему, — не получается с женщинами, но получается с мужчинами? Или что?

— Господи Боже мой! — ошарашено ответил он, — с какими еще мужчинами! Вы что такое говорите! Это грех большой!

— Простите, — я дал заднюю, — мне просто нужно понять.

— Мне нравятся женщины, — продолжал он, — но, как бы вам сказать, не так, как остальным. Понять это сложно. Тем более вам. Не обижайтесь. Я просто пытаюсь сказать, что мне нужна помощь. Вы же доктор?

— Нет, — спокойно ответил я.

— А я думал, что доктор.

Мужчина смотрел на меня в упор. Я уже видел такой взгляд. Тут сложно было ошибиться: этот человек сумасшедший. Теперь, важно сохранять хладнокровие и переопределись его к кому-то из коллег.

— К сожалению, я не доктор, — начал я, — я психолог.

— И чем вы можете мне помочь? Ну, с этим самым?

— В вашем случае, я могу порекомендовать вам одного из своих коллег. Вы были когда-то у психиатра?

— Сейчас, — недоумевал Николай.

— Нет, я не психиатр. Но я могу дать вам контакты своего коллеги. Он — психиатр с большим опытом работы. Я уверен, что назначенное им лечение не только будет эффективно, но еще и быстро поможет вам! Сейчас я дам вам его визитку.

Я встал и прошел к столу за визиткой своего приятеля. Николай, тем временем, прошел к окну и открыл его.

— И как, — спросил он, — обычно ваши посетители реагируют на такое?

— По-разному, — я не видел, что он делает, — это зависит от того, насколько важно для человека поправиться. Я вижу, что вам хочется этого, поэтому уверен, что все получиться.

— Понятно, — ответил Николай, — вы знаете, мне ведь вас порекомендовал один мой брат. Вас посещал Прохор. Посещал, потому что больше ему это не нужно. Нет, не волнуйтесь, Прохор жив и здоров. Он просто понял в чем состоит истинный Путь.

Николай выглянул в окно и свистнул. Небольшая лодка с одним только пассажиром тут же двинулась в нашу сторону.

— Я хочу, чтобы вы сели в эту лодку, — сказал Николай.

Я стоял с визиткой в руке и не мог ничего сказать или сделать. Столько раз я принимал в этом кабинете пациентов совершенно разного возраста, статуса и состояния. Столько раз, что сама процедура стала для меня нормой, конвейером. Сейчас, этот конвейер сломался и болты, гайки, шурупы летят мне в лицо.

— Я могу отказаться? — спокойно спросил я.

— Это зависит от того, насколько вы хотите вылечиться, — засмеялся Николай.

65

Я помню, что болела голова. Помню, что проснулся в сарае. Я был связан, как мне потом сказали. Вообще, большую часть произошедшего со мной в тот вечер, мне рассказал Семен. Нет, я разумеется, помню свою версию событий, но это бред какой-то.

По моей версии, уже порядком поистрепавшейся в голове от множества вопросов Семена и его коллег, я был в сарае. Вокруг меня были люди в черных плащах с капюшонами. Людей было не меньше двадцатипяти. Они бормотали что-то, пока я окончательно не пришел в себя. Воняли тухлятиной.

— Он проснулся.

Так обратился к остальным Николай. Семен выяснил, что его действительно зовут Николай, но об этом чуть позже.

Так вот, я пришел в себя в окружении этой кучи людей. Она перестали бормотать одно и то же и подошли ко мне ближе. У каждого из них был нож. С этим фактом Семен тоже постоянно спорить, поэтому, я буду писать здесь осторожно и только детали.

Я спросил кто они такие. Они ответили:

Мы часть пути к Ротакору

Я спросил какого хрена они делают. Они ответили.

Мы очищаем путь для Ротакора от мусора и сорни.

Я сказал, чтобы они не вздумали меня трогать. Они ответили.

Мы покажем тебе дорогу к Новому Дому.

Я сказал, что никакой дом мне не нужен. Возможно (и вы должны понять как не просто дается мне упоминание этой детали), я обмочился.

Успокойся. Так сказал голос Николая, только ниже сразу на несколько тонов от того, что я слышал в кабинете. Та же мягкость, то же спокойствие.

Николай вышел из всей этой толпы и снимая капюшон подошел ближе ко мне. За ним вышел второй. Это, по всей видимости, был его брат. Они начали говорить синхронно: расслабься и перестан паниковать; успокойся и слушай. Мы — есть Ротакор. Тебе не больно. Боль осталась по ту сторону Пути.

— Ах, вот оно как, — я реагировал не совсем адекватно.

— Мы проводим тебя по Пути, — продолжали двое.

— Нет, — я попытался освободиться, жесть, скорее животный, инстинктивный, — нет, пожалуйста, отпустите меня.

Двое продолжали свою речь. Они говорили эту бессвязную ерунду про пауков и очищение. Остальные то и дело поддакивали и повторяли некоторые из их слов хором. Затем, под мои не сказать, чтобы очень мужественные и смелые, выкрики, под голоса двоих ублюдков, все присутствующие достали из карманов плащей ножи. Один из них, взял пилу. К моему собственному сожалению, я догадывался, что они хотят сделать.

— Ты тянешься к благам и желаниям, — начал Николай, — мы отсечем тебе руки.

Ко мне подошел человек с пилой в руках. Он снял капюшон. Специально. Чтобы я смог посмотреть ему в лицо. Он сказал тогда:

— Ну че, доктир, допрыгался?

Это был Прохор. В этом нельзя было ошибиться, несмотря на то, что Семен мне до сих пор отказывается верить. С точки зрения Семена, два брата — вот единственные, кто был тогда со мной. А остальное (увиденное, а, затем, услышанное) — моя фантазия.

Прохор махнул, чтобы ему помогли подержать меня. Он сказал «брыкается, гад» и начал пилить мою руку. Вот тут-то Семен не сможет поспорить, ибо может и сам наблюдать что стало сейчас со мной.

Мне кажется, я потерял сознание в самом начале процесса, как только первым точным движением, Прохор начал отпиливать мне руку. При это, я, кажется, видел и слышал как хрустела моя кость и сухожилия. Прохор орудовал очень мощными и точными движениями, словно распиливать полено или толстый брус. У него на лбу, изрезанном глубокими морщинами, выступал пот.

— Все, — борясь с одышкой сказал Прохор.

Остальные шепча нечто труднопроизносимое стали медленно двигаться в мою сторону. Они подходили к Прохору и по очереди, аккуратно, разделывали мою отрезанную руку индивидуальными ножами. Они держали ножи с самого начала этой процедуры, которая закончилась совместным поеданием моей конечности.

После начала трапезы, Николай накрыл мне лицо мешком. Я все еще не знаю, был я тогда в сознании или нет, но что было дальше — я не знаю.

Семен, разумеется, утверждает, что это все бред. Что мне «показалось» или «привиделось» все, о чем я вам рассказал. Справедливости ради, нужно заметить, что и сам я часто сомневаюсь в правдивости моих слов.

66

ПниТвар и ПнаТвор несли свою обычную вахту. Несмотря на годы, что прошли с тех пор как они только начали свою службу, не внешность двух гостей из других миров, ни возраст не изменился нисколько. Более того, для них самих прошло совсем немного, в Земном исчислении времени.

— И все же, они животные, — сказал ПнаТвор.

— ВсеСиделец говорит, что мы были такими же, — ответил философски ПниТвар.

— Ты хочешь сказать, что вот это, — ПнаТвор показал пальцем на мониторы. На экранах с разных ракурсов показывали картины того, как группа во главе с двумя братьями поедает мою собственную отрезанную руку, — нормально? Не говори только, что это нормальный этап развития или еще что-нибудь в таком роде.

— Я и не говорю, — ПниТвар покачал головой, — это ужасно и ненормально. Но, как говорит ВсеСиделец, так устроен человек. Это означает, что ни в чьих силах не может быть изменить человека и то, что он делает. Нам остается только смотреть, записывать и сверяться с нашими сведениями.

ПнаТвор фыркнул. Его достали спокойствие ВсеСидельца, ПниТвора и остальных соплеменников. Ему нравились идеи ТкиНТора. Ему нравилась революция в идеях спокойного наблюдения за течением времени. Ему нравлюсь думать, что Творец Вселенной соткал паутину вселенной для того, чтобы паутина была в движении, как говорят ТкиНТорцы.

В тарелке, где проходила их вахта, всегда было холодно и сыро — идеальные условия для ПниТвара и ПнаТвора. Длинные, похожие на слизняков создания с почти человеческими руками, им комфортнее всего было находиться в таких условиях: сырость, холод, отсутствие яркого света, биоконцентрат для питания. То есть, формально, земляки ПниТвара и ПнаТвора считали их работу — санаторием, как минимум. Сиди себе и седи. Ну, проверяй «минимальные отхождения» (это то, насколько происходящее соответствует информации, имеющейся в распоряжении ВсеСидельца) и корректируй «линию» (это внесение изменений в документальное отражение происходящего на Земле).

Но. ПнаТвору это совсем не казалось санаторием. Иметь возможность повлиять на происходящее и не сделать этого, обладать технологиями, знаниями и не поделиться ими, иметь в своем распоряжении Его и не пустить, когда ситуация явно для этого располагает — это не санаторий. Такая беспомощность больше была похожа для ПнаТвора адом.