Алексей Семенов – Красный подвал (страница 12)

– Давай покурим, жутко хочется курить.

– Вера, а ты сама, где живешь?

– Я в другом районе с родителями, сюда так наведываюсь, в детстве часто здесь бывала, друзья даже были все здешние. Егор, а что у тебя в этом чемодане?

– Это саксофон. – Егор поднял футляр.

– Ты на нем умеешь играть?

Егор согласно кивнул головой.

– Я в принципе и приехал сюда играть, или более профессионально научиться музыке.

– Ну-ну, дружок, я думаю, придется тебе работать, а не на дудке играть.

– Вера, а твой дедушка действительно может позволить жить у него?

– Жить? Тебе нужно срочно искать работу, первый месяц позже оплатишь, все остальные, как с ним договоришься. Это на случай, если все же остаться здесь хочешь, а если нет, договорюсь на пару дней, и домой поедешь, с деньгами на билет что-нибудь придумаем.

– Я хотел бы попробовать. Попробовать остаться в Москве, я буду искать работу, деньги за жилье деду платить, я хочу здесь остаться.

– Ладно, идем. Вера бросила окурок в лужу и пошла, Егор двинулся следом. Дом, к которому они шли, стоял перпендикулярно от магазина, старенькая девятиэтажка.

Время было около семи утра, из подъездов выходили люди, держа в своих руках зонты, на улице они смотрели в небо, идет ли дождь, вспоминая о том, как всю ночь сквозь сон он стучал в подоконник и стекла. Вера и Егор, поднялись по ступенькам на третий этаж, и подошли к двери квартиры, на которой не было вывески, дверь выглядела старой, обклеенной черным истертым дерматином.

– Не будем будить деда так рано! – сказала Вера и вытянула из кармана связку ключей. Ключей в этой связке было всего три, всю остальную часть увесистого груза составляли различные брелки, среди которых был даже маленький фонарик.

Они вошли в квартиру, запах пресного туалета сразу кидался на уличную свежесть, можно было определить по царящему смраду о том, что в этой квартире живет старость, та самая старость, которой обычно пугаются. Одиночество, редкие выходы из квартиры, проветривание ее составляло несколько минут, пока дед выносил мусор в кашне, так как очень боялся простудиться. Старый интерьер, поломанная мебель, вешалка в прихожей, на которой висело от силы две – три вещи, слегка выглядывающие из-под черного пальто. Егору все больше становилось не по себе, он словно ощущал страх перед неизведанным. Это была двухкомнатная квартира с совместным санузлом, комнаты были отделены друг от друга коридором, который был пустым и от того казался длинным. Вера разулась, сняла куртку и, сунув ноги в тапочки, прошла в кухню. Егор, сделав тоже самое проследовал за ней. Маленькая кухня, с квадратным столом и тремя табуретами, старым холодильником, шкафом, ржавой металлической раковинной и газовой плитой, была холодной. Егор присел на табурет и пристально смотрел на Веру, на ее блузку, невольно вспоминая дорогу в поезде. Вера по-хозяйски заглянула в чайник, воды было не выше носика, она чиркнула спичкой и поставила его на плиту. Егор облокотился на стол и нервно менял руки, то одну положит на стол, то другую, потом вздрогнул, когда неожиданно за спиной раздался голос по радио:

– В Москве восемь часов утра! – произнес не особо приятный голос из динамика.

– Дед, наверное, сейчас встанет? – спросил Егор.

– Не знаю. Если ты про радио, то оно на него не действует.

– Вера, а что я все, дед, да, дед, как его зовут?

Вера взялась за ручку чайника и резко одернула руку обратно.

– Ой!

– Что обожглась? – Егор привстал с табурета и, хотел было подойти.

Вера задумалась о своем высоком парне Юрке, о беспорядочности, с которой она живет последние два года, о том, что не отдает себе отчетов в совершенных поступках, которые оказывались разными по степени, от хороших до самых безумных. Потерев обожженные пальцы о другие, она схватила прихватку и взяла чайник, разлила кипяток и заварку по чашкам, поставила сахарницу в центр стола.

– Вера, ну так как деда зовут?

Она в тот же миг наморщила брови.

– Ты что же и сама не знаешь?

– Подожди, дай вспомню. Петр Константинович его зовут.

– Ну, ты даешь!

– А что ты хотел, я его всю жизнь дедом называю, писем писать не приходилось, все-таки в одном городе живем. За жилищные услуги я не оплачиваю, мама моя за него ходит…

– А, давно он один живет?

– Лет восемь прошло с тех пор, как умерла моя бабушка. Ты пей чай Егор, замерз, наверное?

Егор сделал глоток, тепло пронзило до каждого кончика, щеки стали краснеть, он пил чай, а становилось в теле так, будто он пил водку.

– Так значит, в Москве ты ни разу не был?

– Ни разу! – делая глоток, ответил Егор.

– Ну и как, понравилась?

– Честно говоря, с первых секунд встречи с этим городом, я его возненавидел. А вот теперь, мнение свое меняю, оказывается, здесь есть хорошие люди.

– Хорошие люди? – возмутилась Вера.

– Даст бог, поживешь в этом алчном городе, тогда поймешь, какие здесь хорошие люди. Егор, а чем ты занимался там, у себя?

– Я работал ткачом, на ковровой фабрике, это единственное крупное предприятие нашего городка, так большая часть населения там и трудилась. Скучно там.

– Думаешь здесь веселей?

Егор посмотрел Вере прямо в глаза и промолчал, на этот вопрос ответа найти он не смог.

– Люди часто уходят из тех мест, где им тепло и хорошо, в надежде, что найдут еще лучше и лишь один процент из тысячи находят это лучшее, оставшиеся часть процентов теряют в жизни почти все. И ты знаешь Егор, это называется простым и очень известным словом – ошибка.

– Я понимаю, к чему ты клонишь.

– Нет, ты не подумай, что я пытаюсь убить в тебе надежду, я просто стараюсь показать тебе этот город.

– Вера, чтобы не случилось, я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты делаешь. – За стеной послышались шорохи.

– Дед, наверное, проснулся, пойду, погляжу. – Вера аккуратно привстала и направилась в комнату.

Егор, сидевший напротив окна, бросал взгляд на улицу, по стеклу еще стекали капли дождя, он тяжело вздохнул и сделал еще один глоток горячего чая. По коридору послышалось шарканье, дед любил ходить по квартире, не поднимая ног, подошва тапочек соприкасалась с линолеумом, издавая не приятный скрип.

– Ну, Егор, сейчас с дедом говорить будем. – Вера поставила бутылку водки на угол стола.

– Он что с утра пить будет?

Вера лишь пожала плечами. Спустя несколько минут шарканье донеслось до кухни, Егор обернулся и растерянно встал, протягивая руку.

– Здравствуйте, меня зовут Егор!

В ответ, дед протянул свою руку.

– Петр!

– Вера мне сказала Петр Константинович.

– Все время будешь повторять это длинное отчество, напоминая мне о моем отце?

– Ну, как-то знаете неудобно.

– Неудобно имена наоборот называть, тогда уж зови меня просто дедом, я ведь дед, правильно!? – взглянул Петр Константинович на внучку.

– Правильно дедушка.

Это был не высокий старикашка, худого телосложения с седыми волосами.

Дед заглянул в кружку Егора:

– Чайком балуешься? – ты садись Егор, что стоишь.

– Дедуль, это тебе. – Указала Вера на бутылку.

– Да я ее сразу приметил, ну что ж, может по чуть-чуть?

Егор пожал плечами и наигранно улыбнулся: – Да вообще можно.

– Ну-ка Верунь, набросай на стол чего-нибудь.