Алексей Секунов – Платон. Книга 1. В прятки с судьбой (страница 27)
— Так, — подтвердил Андропов, — и мне очень интересно в связи, с чем у нас у двоих такая особенность?
— Ага! Я же говорил, что рано или поздно ты сам ко мне придешь! Но не буду тебе мутить разум. Начну с того, что не только у нас с тобой такой нюанс во внешнем облике. Во всем мире много таких людей, но все они, так или иначе, пытаются скрыть свой изъян.
— А почему это изъян?
— Платон ты же не глупый, и сам уже все давно допетрил, а ко мне пришел лишь для того чтобы подтвердить свои догадки… Ну, если уж ты все хочешь по полочкам, тогда слушай. Разноцветные глаза делают нас легко узнаваемыми для охотников. А охотники, как ты надеюсь понял, охотятся за этими причудливыми фигурками, — сказал Влад и вынул из-под одежды металлическую фигурку медведя, подобную той, что висела на шее Андропова, — у тебя ведь вроде рысь, если я не ошибаюсь.
Платон осторожно вынул из-под одежды свой предмет и подвесил его на цепочке. Сурянов протянул руку, но юноша быстро отдернул цепочку назад.
— Да не парься ты, — успокоил он, — сейчас уже неважно кто возьмет, важно было тогда в первый раз.
— Почему?
— По кочану, — отозвался Влад и рассмеялся, — у этих вещиц есть такая уникальная способность их нельзя отобрать силой или украсть. Их можно подарить, можно случайно найти, можно даже снять с мертвеца, но украсть или отнять силой — нельзя. В противном случае они просто перестанут повиноваться новому хозяину.
— В смысле повиноваться? — спросил Платон и, еще немного отхлебнув из чашки, отложил пакет с курицей в сторону.
— Вот тут ты видимо не допетрил. А вроде умный.
— Умный и сообразительный — разные вещи, — поправил Влада математик.
— Ну, это не суть важно, главное тут знаешь что?
Андропов отрицательно замотал головой.
— Каждая такая фигурка, а их в нашем мире много, — добавил Сурянов, увидев непонимающий взгляд собеседника, — обладает каким-то непонятным воздействием, которое дарует обладателю предмета необычайные способности. Вот, к примеру, моя фигурка…
Влад сжал в руке своего медведя. Студент поднялся из-за стола и убежал в гостиную. Оттуда он вернулся с небольшим круглым предметом, которым и запустил сначала в Платона.
— Это динамометр. Возьми, попробуй.
Математик взвесил на руке отданный ему шарик, затем что есть силы, сжал его рукой.
— Нехило, — подтвердил Влад, глядя на показатели, и тоже взял шарик в руку, — а теперь внимательно следи…
Платон сосредоточил внимание на шарике. Сурянов сжал в одной руке фигурку, а другой рукой сжал динамометр. Шарик сначала неприятно хрустнул, а затем и вовсе смялся как мячик для пинг-понга.
— Ничего себе, — только и смог выдать Андропов.
— Вот так вот. У моей фигурки такая способность. Я слышал, что где-то есть предмет дарующий бессмертие или предмет помогающий управлять разумом человека. Но это уже нечто фантастическое. Лично я таких предметов не видел раньше сам. Но это самые сильные представители. Есть предмет помогающий читать мысли, или двигать вещи взглядом, считать невероятные числа в уме и запоминать безграничное количество информации, управлять огнем или водой, задерживать дыхание на долгое время или даже летать. Предметов много и свойств тоже много.
Платон, относившийся к мистике довольно скептически, не мог поверить во все сказанное Суряновым, все-таки, как не крути, а он похож на наркомана, но этот фокус с динамометром его поразил. Это же какую надо выжать силу, чтобы сломать современный прибор? Вот почему у такого хилого паренька такие сильные удары!
— Теперь главный вопрос, какая сила у твоей вещицы? Ты что-нибудь замечал? Какие-нибудь необычные вещи творились с тобой?
— Да вроде нет.
— Достань ее.
Платон послушно снял рысь с шеи и положил на стол. Сурянов пригляделся к нему, проведя пальцем по выпуклым граням.
— Холодный… — произнес он и замер, будто обдумывая, что же сказать дальше, — Я через свои источники кое-что накопал про эту штучку. Тут такое дело, вещица эта и впрямь редкая и давно считалась утерянной. Но нашел ее почему-то именно ты. Среди предметников ходит некое мнение, что эти фигурки каким-то непонятным образом сами выбирают хозяина, если она должна принадлежать определенному человеку, то, что бы ни случилось, она попадет именно к нему и ни к кому другому…
— Погоди, а откуда они у людей? — перебил Влада Платон.
— А хрен его знает, — улыбнулся тот, — все, кто про них что-то знает, говорят, что это инопланетяне подбросили нам пару подарков или же попросту растеряли их. Фигурки у них были чем-то типа инструментов что ли. Помогали выжить на земле и оборудовать ее… Знаю что первым предметом была улитка. Она порождала огонь, короче говоря, обычная зажигалка, с которой началась человеческая цивилизация.
— А про предмет, то, что там? — задал наводящий вопрос Андропов.
— Ах, да. Короче рысь твоя уникальная вещица. Он в человеке, как бы это сказать, внутренний стержень вырабатывает. Как мне пояснили она источник крепкой воли… э-э-э-э не так… Короче, смотри: вот задумал ты построить себе дом в Подмосковье. Сам без всяких там сторонних ребят. В первое время эта идея сидит в тебе маниакально. Ты ищешь и стройматериалы, и технику и прочую фигню, но со временем эта идея, кажется, тебе не такой совершенной и желание построить такой дом уже потихоньку угасает. Ты все реже берешься за строительство, да и вообще потихоньку забиваешь на это все. И, в конце концов, ты говоришь, что у тебя есть квартира в Москве и дом в Подмосковье тебе нафиг не нужен. С предметом же все не так. Если ты решил построить дом, то ты его будешь строить, до конца, и желание построить дом будет сидеть в тебе и подогревать волей, которая была в первый раз, как ты решил начать постройку. Ну, вот как-то так. Правда тут еще есть пара нюансов, то что ты становишься волевым человеком… Кстати видимо поэтому мои удары на тебя не действуют из-за сильной воли противостоящей моему предмету. И еще один бонус. Связан с физическим изменением. Люди перестают тебя замечать. Ну, не в том смысле, что по своей воле, а в том, что ты просто становишься незаметным. Если человек с рысью на шее решит спрятаться от кого-то или убежать, то найти такого будет крайне сложно…
— А у Гитлера этот предмет был? Он ведь маниакально хотел мировой власти?
— Гитлер, дорогой мой, владел подобной волей с самого рождения, но предмет у него, безусловно, был. Только вот никто не знает какой. Думают, что орел. Ничего не могу сказать, — ответил Влад.
— Откуда ты столько знаешь? Про все, про это?
— Пусть это останется моей тайной, — произнес он и тут же добавил, — Платон знаешь, в мире и даже в Москве много охотников за предметами, поэтому не стоит афишировать наличие оного у тебя, и глаза старайся чаще скрывать, они могут выдать тебя с потрохами. Благодаря им мы и узнаем «своих». Если, что-то случится, то обращайся ко мне. Я или, в крайнем случае, мои покровители поможем тебе.
— Постой, но ты же сказал, что предмет нельзя отобрать…
— Отобрать — нет. Можно заставить человека отдать его добровольно, поэтому еще раз говорю: «не афишируй».
Андропов встал из-за стола.
— Мне уже пора идти. Меня ждут. Огромное спасибо, за рассказ, за увлекательную беседу, за кофе. Покажи где можно умыться, и я пойду, — отчеканил Платон, как требовали правила приличия.
— В сортире, об дверь которого ты меня припечатал, — бросил Сурянов и сам тряпкой стер с лица свою голубую кровь. Как нестранно на его лице не осталось ни ссадин, ни ушибов, ни синяков.
— Все в порядке? — переспросил он, увидев как Платон пялится. Ну, голубая кровь, и что теперь. Подобной вещью теперь никого не удивишь, в двадцать четвертом веке и не такое возможно. Математик молча, кивнул и отправился умываться.
Через пару минут он уже летел на мотоцикле к Библиотеке, возле которой его ждала Варя со стопкой книг. На прощанье Сурянов одолжил Платону одну свою книженцию, читаемую им во время полета на Урал. Эзотерический альманах 1916 года. Платон не отказался полистать этот сборничек.
На улице было довольно мило: все тучи рассеялись, оставив лишь голубое небо с белыми шапками облаков и яркое солнце, по-летнему играющее лучами в лужах. Воздух был чистым и свежим, будто утренний дождь смыл всю грязь и пыль, которые висели в городе. По дороге до библиотеки юноша пытался переварить ту информацию, которая была им недавно получена. Выглядело все крайне фантастически, хотя после того, что он нашел на Урале и прочел на идолах, фантастика была довольно частым явлением.
Платон усердно не хотел вспоминать, то, что он прочел на капище. Расшифрованные цифры сложились для него в привычную картинку и то, что он увидел, не помещалось в его обычное осознание мира. Он молчал, пытаясь никому об этом не напоминать.
Впереди стало возвышаться здание библиотеки, и Андропов прибавил газу, чтобы добраться быстрее.
Эпизод 8
Паранойя у Платона
После того, как Платон узнал о том, что за вещица теперь принадлежит ему, мир вокруг начал резко меняться галопирующими скачками.
Варя все чаще стала замечать, что ее сосед, до этого фанат вечеринок и красивых девушек, теперь сидит дома безвылазно или же пропадает непонятно где целыми сутками. Порой девушка задумывалась, а не умер ли он там за стеной? В такие моменты она судорожно прикладывала ухо к бетонной переборке и слушала. Из соседней квартиры иногда еле слышно доносился звук телевизора или радио, которое любил слушать Платон или просто забывал выключать.