Алексей Щербаков – Журналисты не отдыхают (страница 42)
— Я, товарищ комиссар, честно говоря, не понимал партийной линии. Думал, зачем царицу и её семью выдали колчаковцам?
— А что бы ты с ними сделал? — Подал кто-то вопрос.
— Если б эту немецкую суку расстрелять, никто бы не заплакал. А детей? Перевоспитали бы в пролетарских семьях. И всем бы мировым буржуям показывали. Глядите, были благородные, а теперь наши люди.
Я отметил про себя, что парень-то далеко пойдет, надо его взять на заметку. Вот такие самородки рождаются на земле Русской. У него четыре класса образования. А мышление прирожденного пиарщика.
Между тем братва продолжала обсуждение темы.
— Так ты про линию партия продолжай.
— А про линию вот какое дело. Я понял, что просто несознательным был. Я с казачками-то поговорил, табачком с ними поделился, у них курева совсем нет. И они мне рассказали — у них от начальства до нижних чинов идет свара. Одни за царицу и за Алексея. Вроде бы как он законный наследник. Другие — совсем против. Потому что уже нахлебались. Кто за Колчака, чтобы его кем-то вроде царя сделать, кто за Учредилку. Господа благородные на дуэль друг друга вызывают. Кто попроще — по мордасам друг друга лупят. А большинство — так сказали: пошли вы все к чертовой матери! У большевиков хоть какой, но порядок.
Сдача в плен армии Пепеляева началась точно в срок. Из тайги выходили оголодавшие и ободранные бойцы, большинство из которых радовалось, что остались живы. Мы проявляли полный гуманизм. Людей кормили, кому надо — оказывали медицинскую помощь, и гнали в баню. В конце-то концов, те, кто был непримиримо настроен против красных, ушли в тайгу. И черт с ними, их перережут партизаны.
Что мне дополнительно нравилось в этом раскладе — то в данной истории Тухачевский так пока ничем и не прославился. Он очень хотел повоевать против Пепеляева, но вот не вышло.
А шуму из капитуляции генерала вышло много. Ещё бы! Целая армия сдалась! Хотя на самом-то деле её численность к этому времени не дотягивала и до дивизии. Но какая разница. Я вдруг оказался чуть ли не суперзвездой. Из столицы наехало огромное количество газетчиков, которые живописали наш массовый героизм.
А тут подоспели награды. Самое смешное, что я сам долго капал на мозги партийному начальству, что надо ввести какие-нибудь ордена. Не всё же награждать отличившихся бойцов именными маузерами и красными революционными шароварами. Страна должна знать своих героев. Кто ж знал, что в роли героев окажемся мы?
Появился орден Красного Знамени. Первый дали Ленину, кому второй — не знаю, а вот №3 получил я. А следом шли Андрей, товарищ Никифоров — за тот бой, где нас пытались задавить психической атакой. В компанию к нам попала и Светлана. «За организацию санитарной службы». С политической точки зрения понятно — комиссар, командир бронепоезда, пехотный комроты и девушка-красавица-революционерка. «Интернационалист-революционер», студент и боевой офицер, коренной пролетарий, дворянка. Кстати, пятым получил орден кавалерист и крестьянин-иногродний Михаил Семенович Буденный. Который на Дону гонял красновцев только в путь. Чувствовалась рука товарища Сталина.
Наши бойцы страшно загордились, что у них в экипаже аж три человека с орденами. Пока что мы такими были единственными. Тем более, что мы-то говорили — это не наши личные награды, это наши общие награды. Ребята разыскали какого-то художника, который под названием нашего бронепоезда нарисовал три ордена.
— Пусть, суки, знают, с кем им придется иметь дело!
Кстати, а не пора ли пробивать следующую тему — награждать не только отдельных людей, но и подразделения? Да и вообще — идея элитных подразделений — очень правильная. Мы, конечно, совсем не тянули на спецназ моего времени. Но по сравнению с иными частями смотрелись неплохо. Ходили слухи, что у наших противников имелась очень неслабая дивизия эсера Каппеля[83]. Но с ними сталкиваться пока не приходилось.
Весь мир сошел с ума
Вот так уж странно устроен человек. Умом ведь я понимал, что история идет совсем не так — и революция в Германии может случиться когда угодно. Или не случиться. Однако в начале ноября я сильно дергался. Но, как оказалось — зря. Революции ни там, ни в Австро-Венгрии не произошло. На фронте наступило затишье, разбавленное «боями местного значения». Так что пока мы долбились с Колчаком, в Европе ничего интересного не происходило.
А вот в марте… Союзники снова двинули на многострадальный Аррас. Интересно, что от него вообще осталось? Наверное, не больше, чем от Сталинграда. На этот раз основной ударной силой были американцы. Их к этому времени нагнали во Францию как грязи. 85 дивизий — это не хрен собачий[84].
Но тут всё у них пошло не так. Америкосы снова решили использовать танки. Ну, наклепали они их, надо же куда-то их девать?[85]
Но немцы то ли предвидели это дело, то ли прознали через своих шпиёнов. Благо амеры в это время вообще не понимали, что такое режим секретности.
В общем, после артиллерийской подготовки около 350 танков ринулись в наступление. Немцы же довольно легко оставили две своих первых линии обороны. До третьей многие из танков так и не дошли. А тех кто дошли, встретили… К этому времени гансы уже отлично понимали, что такое бронированные машины. Так что у их бойцов имелось множество крупнокалиберных ружей. Как обычных, охотничьих, так и напоминающих противотанковые будущей войны. И артиллерия тоже имелась. В общем, танки стали с энтузиазмом отстреливать.
А дальше случился очередной «исторический рояль». Трудно было понять, что там вышло, газеты отделывались каким-то невнятным бормотанием. Но получилось так, что наступающие американские части попали под обстрел газовыми снарядами английской артиллерии. Немцы тоже добавили. А потом двинули в контрнаступление. В общем, американцы потеряли около 80 тысяч человек, при полностью нулевом результате[86].
И тут началось. В моей истории американцы, прибыли, по большому счету, к шапочному разбору. Они вместе с союзниками победно наступали. А в таком случае шум фанфар заглушает плач вдов. Но тут никаких успехов у них не имелось. И возник вопрос: а на фига это нужно? Вот кто бы объяснил простому американскому работяге, зачем его везут через океан за что-то там воевать? В это время телевидения не было, люди, даже американцы, пока что умели думать своей головой. А тут и левые подсуетились — они объясняли: это нужно только богачам, которые наваривают на войне свои миллионы. И что им можно было возразить? А с левыми в САСШ было всё хорошо. Правда, тут, в силу американского менталитета, большей популярностью пользовались анархисты. Но парни-то они были серьезные.
В той истории в 1919 году левые в САСШ были практически разгромлены. Кого не посадили, того выслали из страны. Но тут не вышло. Начались забастовки. И, что самое главное — забастовали докеры. Которые стали прибегать и к саботажу. Портовые механизмы вдруг переставали работать. А докер, между прочим — это очень квалифицированная профессия. Если они бастуют, то их парнями с улицы не заменишь[87].
Возможно, тут приложили руку и немцы. Но это и неважно. А главное — американцы тоже решили воздержаться от активных действий. И война вошла в какую-то странную фазу. У немцев наступать явно не было сил. У Антанты — решимости. Вот так и сидели. И ведь, как я понял, идея с танками теперь была похоронена очень надолго. Их уже в третий раз вдребезги расколбасили.
А вот у нас дело шло неплохо. После сдачи армии Пепеляева Красная Армия двинула в наступление. Сопротивлялись ей как-то вяло, скорость продвижения зависела только от внутренних проблем, которых хватало. 10 марта красные подошли к Омску. Там уже шло восстание, организованное ребятами товарища Дзержинского. Так что колчаковцам его защищать было непросто. В общем-то, город никто толком и не защищал. То, что наши его сразу не взяли, было обусловлено только царившим в Красной Армии бардаком. У наших противников тоже было весело. На восток двинулись эшелоны с наворованным добром, которые тащили разнообразные чиновники. А политическая обстановка была следующая. Колчак умудрился спихнуть царскую семью в Америку. Но радости от этого уже не было — потому как в городе восторжествовал принцип «спасайся, кто может!». В полном порядке отступала только дивизия Каппеля, остальные драпали как умели.
А вот Александр Васильевич Колчак оказался кем-то убит в своем салон-вагоне во время выезда из Омска. Вот кто это был? То ли наши подсуетились, то ли его подельщики. Но ведь дело только начиналось. Впереди ещё был Семенов и японцы.
На других фронтах тоже шла интересная жизнь. На Дону Буденный собрал-таки кавалерийскую бригаду. С другой стороны ударил Махно. Батька явно не был создан для мирной жизни. В самом деле — а что ему, руководить райсоветом? Не тот он был человек. Да и ребят и него скопилось множество из тех, кто явно не очень хотел заниматься мирным землепашеством. В этой истории как-то удалось избежать конфликта Махно с Советской властью. Он, кстати, совсем не лез на рожон. Кулаков его ребята порешили сами. А после Махно стал в виде добровольной помощи поставлять хлеб «братьям-рабочим Москвы и Петрограда», как было написано в его листовках. Благо ему взамен подгоняли патроны. И анархистское лицо Нестор Иванович сохранил, и ссориться с большевиками не стал. Умнейший мужик. И ведь там у него была уже совсем не анархия, а та же самая жесткая власть Реввоенсовета во главе с батькой. А на данный момент — кому какая разница, что флаги у него были черные, а не красные?