Алексей Щербаков – Андрей Капица. Колумб XX века (страница 86)

Домой к нему с бумажками ходили все. Если кто-то стеснялся: „Ой, я стесняюсь, Оль, отнеси!“ — я шла и несла. Конечно, ему было удобнее, чтобы все бумаги сразу собрали и принесли. Ну, мы так и делали, чтобы его просто не напрягать. Но если было что-то личное, всегда можно было прийти к нему в зону „И“, только предварительно позвонить.

Он много рассказывал нам интересных, занимательных историй. Например, как в Африке они ездили к масаям. Эту он особенно любил рассказывать студентам. Поскольку Андрей Петрович был начальником экспедиции, он должен был принять чашу из рук вождя. А у масаев традиция: они наливают в чашу из скорлупы большого кокосового ореха буйволиное молоко и туда же, помешивая, выпускают из этого буйвола кровь. Так Андрей Петрович, удивительным образом небрезгливый человек, выпил эту чашу до дна! Он стал, по-моему, первым европейцем, который это дело осилил. После чего вождь масаев был им так покорен, что отдал приказ своим ничего не трогать на территории, где работает советская экспедиция. А они в разных местах расставляли геофизические приборы — изучали Восточно-Африканский рифт. В итоге масаи ни одного прибора не тронули, ни одного винтика не отвинтили и даже охраняли приборы от зверей и пришлых охотников. Андрей Петрович умел объясниться даже с вождем масаев!

И таких баек для студентов у него был миллион. У него был особый стиль — он всегда рассказывал сугубо научно, все очень интересно, все научно доказано, но через какое-то время, когда студенты уставали, он обязательно вставлял байку.

Андрей Петрович читал студентам курс лекций „Введение в pациональное природопользование“. Курс интересный, своеобразный. Он строил его на опыте своих исследований, а опыт у него был необычайно широкий — на синтезе наук. И конечно, на каждую проблему, которую поднимал, он приводил конкретный пример. Однажды даже рискнул — прочитал лекцию о ноосфере Вернадского (Владимир Иванович Вернадский, академик, геолог, геохимик, мыслитель, один из виднейших представителей русского космизма. — Прим. авт.). Но понял, что студенты не всегда понимают такие вещи. В Московском университете всегда была корпоративность, а вот синтеза не хватало. Ведь даже когда при переезде на Ленинские горы создавали общий Музей землеведения по естественным наукам, все кончилось скандалом. Каждый хотел целиком забрать себе всю верхнюю часть главного здания МГУ: геологи отпихивали биологов, биологи — географов, и так далее. Пятьдесят лет должно было пройти, чтобы все улеглось!

Летом Андрей Петрович обычно уезжал в Кембридж и жил там месяц, от силы полтора. Но в августе, на приеме на кафедру второкурсников, обязательно присутствовал и задавал им вопросы.

В общем, экономически „выползать“ мы стали только в 2001–2002 годах, когда я уже окончательно перешла в лабораторию мониторинга водных систем. Но все равно, если Андрею Петровичу что-то было нужно — его лекции это святое, — я ему помогала и на все его лекции ходила.

Студенты Андрея Петровича очень любили. Он был умный, очень хороший, добрый, мудрый и вообще великий!»

«Нарисовать Андрея Петровича какой-то одной краской — белой, черной, серой — нельзя, — говорит Д. Д. Бадюков. — Он был сложный человек, но интересный. Он мне показал в жизни, как надо относиться к открытиям мировой науки — очень полезным, но сделанным, к сожалению, не у нас. Спокойно. Но выхватывать все ценное. Петрович это умел: свободно ездил за границу, напрямую общался с зарубежными светилами и первым из российских ученых, обычно плохо знающих языки, прочитывал иностранные научные журналы».

В годы, когда в нашей науке почти ничего не происходило, Андрей Петрович Капица давал комментарии к актуальным мировым проблемам. На электронной страничке Российской академии наук сохранилось интервью, данное Андреем Петровичем Капицей газете «Вечерняя Москва»:

«Верно, ледники тают. На протяжении веков идут глобальные потепления, потом похолодания. Они сменяют друг друга. Так, в XI веке был период, когда в Гренландии, например, стало настолько тепло, что там поселились выходцы из Исландии — викинги. Не зря „Грин ланд“ — в переводе на русский означает „зеленая земля“. Сейчас этот остров целиком покрыт льдом, а тогда все цвело, стояла вечная весна.

Потом начался малый ледниковый период, викинги покинули Гренландию и вернулись в свою Исландию. Кстати, именно викинги, а не Колумб, на мой взгляд, первыми открыли Америку, путешествуя в поисках более пригодных для жизни земель. Все это мы поняли, изучая рельеф Антарктиды. Удалось выявить закономерность в колебаниях температур воздуха. Пробурили скважину глубиной 3,5 км и по анализу керна определили, какое количество углекислого газа выбрасывалось в атмосферу в разные периоды жизни Земли. Получилась кривая, которую я до сих пор на лекциях демонстрирую студентам. Стало очевидным, что колебательный природный процесс никак не связан с выбросами СО₂ человеком в атмосферу.

Ведь почему происходили потепления? Количество СО₂ увеличилось за счет того, что огромные массы этого газа растворены в океане, и если океан потеплеет хотя бы на полградуса, он выбросит часть СО₂ в атмосферу. Но такой газ особо не влияет на парниковый эффект и другие явления, связанные с изменением климата. На потепление, как и на похолодание, действуют совсем другие причины. Главным образом астрономического характера.

Первый такой фактор — активность Солнца, которое может быть „холодным“ или „горячим“. Общий поток тепла, таким образом, колеблется. Далее. Земля движется по орбите вокруг Солнца, и эта орбита меняется. Она приближается к Солнцу или удаляется от него, что также может послужить причиной изменения климата. Третья причина: прецессия земной оси. Когда собственное вращение планеты вызывает колебания ее оси.

Все три процесса могут совпадать или находиться в противофазе. В зависимости от этого и происходит похолодание или потепление. Это циклические процессы, время от времени происходящие в природе.

Такое объяснение впервые дал английский ученый-естествоиспытатель Дж. Кроль в середине XIX века. Однако все об этом позабыли. Потом теоретические расчеты сделал югославский ученый Миланкович. Но, как мы выяснили недавно, он во многом ошибся.

И вот сейчас сотрудник нашего факультета, доктор физико-математических наук Вячеслав Большаков разработал окончательную теорию, объясняющую влияние всех известных природных факторов. Согласно его расчетам, изменения нашего климата зависят главным образом от астрофизических причин…

В периоды потепления возможно таяние льдов. Сохранились исторические источники, указывающие: когда Петр I был в Англии, Темза замерзала. Теперь такого не увидишь. Даже краешек Темзы не замерзает — не то что вся река… Старые фламандские художники изображали на своих полотнах, как все катались тогда по каналам на коньках. Теперь зимой ни пруды, ни каналы Голландии не замерзают. А все потому, что идет общее потепление. Но в далекие времена человечество не могло выбросить в атмосферу столько углекислоты, чтобы запустить глобальное потепление. Значит, основная причина, повторяю, астрофизическая.

Мы живем в климате, при котором температура на несколько градусов выше, чем была во времена Петра I. Что будет дальше — предсказать очень трудно…

Нет, потопа не будет. Процесс колебания уровня моря не связан с происходящим в Ледовитом океане. Если там льды и подтают, это будет означать для нас лишь то, что станет легче преодолевать Северный морской путь, меньше потребуется ледоколов. Но ледники — и антарктический, и гренландский — настолько массивны, что изменения их температуры — ничтожно малая величина, не способная их поколебать. Чтобы растопить такие ледники, потребовалось бы столько энергии, сколько человечеству и не снилось».

Складывается впечатление, что Андрей Петрович Капица задолго предвидел то, что в наше время будет происходить в природе. Корреспондент спрашивает его:

«— Многие ученые связывают этот процесс с учащением разрушительных стихийных бедствий — ураганов, наводнений, цунами.

— Все это, конечно, связано с изменениями климата и поведением Гольфстрима. Самое теплое океаническое течение видоизменяется, а это вызывает похолодание в Европе. Такой процесс, по всей видимости, продолжится.

— Так вы согласны с тем, что Гольфстрим остывает?

— Вероятно, остывает, а может быть, меняет свое направление. Пока трудно сказать. Но то, что он нестабилен, — факт! Тот Гольфстрим, который обогревал Европу, делает это со все меньшей охотой. И причины такого явления тоже лежат в области астрофизики…

— Андрей Петрович, послушав вас, невольно приходишь к выводу: что бы мы ни делали, ничего плохого не случится.

— Конечно, это не так. Экологический вред, который способно нанести человечество самому себе, исключительно велик. Мы загрязняем промышленными отходами реки, вредными выхлопами — атмосферу. Количество опасных газов, выделяемых в результате работы промышленности и автомобильных выхлопов, должно быть резко сокращено. Мы, конечно же, чудовищно вредим, но не столько планете и климату, сколько самим себе…

— Но в то же время ничего особо не делается.

— К сожалению, да. Делается очень мало. Не так давно было опубликовано постановление правительства о том, что в Байкал фактически разрешено сбрасывать сточные воды. А между тем Байкал — это 20 процентов мирового запаса пресной воды. Настанет время, когда мы будем строить не нефтепроводы, а водопроводы и продавать байкальскую воду дороже, чем нефть. Ведь запасы чистой пресной воды на планете иссякают»[288].