Алексей Щербаков – Андрей Капица. Колумб XX века (страница 80)

Рассказывает Ю. П. Баденков: «Я как раз новый дом на даче построил, и в 1993-м мы устроили здесь заседание „Каллисто-клуба“. Собрали всех, кто плавал на „Каллисто“. И Андрей приехал, мне это было особенно приятно, потому что этим он выразил свое уважение, несмотря на высокие позиции, которые занимал в Академии наук. Приехал не один, а с журналистом — Олегом Константиновичем Игнатьевым из „Правды“, спецкорреспондентом, очень известным в свое время. Такой журналист-зарубежник. Он, кстати, тоже с нами плавал на „Каллисто“ от Новой Зеландии до Фиджи. И каждый день давал сводки в „Правду“, где печаталась вся история нашего рейса. Такая открытость Андрея Петровича располагала».

Однако в 1993 году Андрей Петрович уволился из Академии наук и перешел в МГУ на полную ставку заведующего кафедрой. Впереди предстояло еще побороться за нее в «новых экономических условиях» разрухи.

Восток — дело тонкое

А тем временем англичане продолжали с самолета прощупывать локатором ледниковый щит Антарктиды. Самолет «Геркулес» с доктором гляциологии Гордоном Робином на борту однажды выбрал правильный галс и прошел над станцией Восток с юга на север почти по меридиану. Его локатор, посылая радиосигнал вниз каждые 2,4 километра, обнаружил на протяжении 220 километров лед с гладкой нижней поверхностью, в то время как ее обычная шероховатость в глубинных районах Антарктиды достигала перепадов в 500 метров. Этот лед как будто «плавал» по ровной водной поверхности. Посередине обозначился не то остров, не то полуостров. Толщина льда оказалась неодинаковой — от 3700 метров под станцией Восток она увеличивалась к северу до 4100. Результаты этого исторического полета значатся в картотеке кембриджского Института полярных исследований имени Роберта Скотта под индексом «Полет 009 1977/1978».

Предыдущие широтные галсы «Геркулеса» над районом станции Восток неоднократно показывали незначительные участки льда с гладкой нижней поверхностью. Но это были куски протяженностью от 10 до 40 километров, и Гордон Робин попросту не придавал им значения.

Вдобавок данные с первого европейского спутника ERS-1 (European Remote Sensing satellite), специально запущенного для исследования полярных шапок Земли, позволили Джефу Ридли (Jeff Ridley) из Муллардовской лаборатории космических исследований Лондонского университетского колледжа построить в 1993 году карту скального ложа ледника в районе станции Восток — в ее горизонталях отчетливо проступили контуры продолговатого углубления с крутыми бортами.

По этому поводу уже в ноябре 1993 года в Британской антарктической службе в Кембридже состоялось рабочее совещание, на котором присутствовали главные фигуранты дела: Г. Робин, Дж. Ридли, А. П. Капица, И. А. Зотиков. Участники совещания попросили Капицу еще раз изучить результаты выполненного им сейсмозондирования в 1959 и 1964 годах на станции Восток. Но как их изучишь, когда все сейсмограммы сгорели на даче! И тут судьба словно протянула Андрею Петровичу руку: лента с записью результатов сейсмозондирования 1964 года, которую они сделали вместе с О. Г. Сорохтиным, нашлась в одной из коробок с дачным имуществом, вынесенным из огня. Поэтому уже 31 августа 1994 года Андрей Капица делал в Риме доклад на заседании рабочей группы по геологии и геофизике земной коры XXIII конференции Научного комитета по изучению Антарктики (Scientific Committee of Antarctic Research, SCAR).

Андрей Петрович впоследствии писал в академическом журнале «Земля и Вселенная»: «На сейсмограммах, полученных в 1960–1964 годах, обнаружены еще более глубокие поверхности отражения, которые можно интерпретировать как подтверждение существования мощного слоя воды под ледниковым покровом… Очень четкое отражение тогда, в 1964 году, я не решился интерпретировать как границу воды и льда»[273].

Специальную конференцию «Lake Vostok» для того заседания рабочей группы на XXIII конференции SCAR Капица и Робин готовили вдвоем. Они вместе разработали целую программу изучения уникального природного объекта под условным обозначением «озеро Восток» и разослали приглашения 150 адресатам. На докладе присутствовало 60 человек.

В подготовленном ими документе «Lake Vostok Project» (LVP) Капица и Робин отметили, что обнаруженное под антарктическим ледником озеро, по-видимому, «больше Женевского, но меньше Байкала, а его глубина должна быть свыше 500 метров», и приглашали исследовать его силами ученых разных стран — «советских, английских и, возможно, американских». Капица и Робин призвали изучить озеро новейшими геофизическими методами. Они выразили надежду, что это «поможет пролить свет на такое природное явление и объяснить происхождение аналогичных озер в Антарктиде меньших размеров, а также вообще подледниковых озер в истории Земли и получить полное представление о процессах, происходящих в ледниковых покровах».

Программа LVP подразумевала три этапа исследования:

«Первые два года, с 1993 по 1995-й, посвятить теоретической интерпретации всех имеющихся данных.

На втором, с 1995 по 1997 год, провести новое сейсмо-, радиолокационное и спутниковое зондирование. Уточнить конфигурацию озерной ванны и построить ее объемную компьютерную модель. Установить со спутника скорость и направление движения ледника, перекрывающего озеро. Предохранить озерную воду от проникновения в нее бурового раствора и других чуждых ей веществ. После чего провести детальное изучение химического состава воды, озерных течений и обитающих в озере живых организмов.

На третьем этапе, начиная с 1997 года, новейшими методами отыскать новые перспективные точки для глубокого бурения в Восточной и Западной Антарктиде. Это должно помочь установить местонахождение других подледных антарктических озер и понять схему движения пресной воды под ледниковыми щитами. Все эти знания лягут в основу теории оледенения Земли как глобального геофизического феномена».

Внизу программы две подписи: слева A. P. Kapitsa, справа — Gordon de Robin[274].

На этом заседании рабочей группы по геологии и геофизике земной коры Андрей Петрович первым выступил за сохранение при бурении уникальной озерной природы.

Рассказывает академик В. М. Котляков: «Меня тогда назначили представителем России в Международном Антарктическом комитете, в знаменитом SCARe, и мы поехали в Рим вместе с Андреем. При мне он там сделал свой знаменитый доклад об этом озере. Зотикова почему-то не было, он не приехал. Андрей рассказывал об озере в целом. Лед на станции Восток за тридцать лет был пробурен уже больше чем на 3500 метров, до воды оставалось всего около ста пятидесяти — двухсот. Естественно, мы торопились, чтобы стать первыми. А Андрей при всех вдруг возьми да скажи: „Надо запретить русским бурить, потому что существует опасность загрязнения озера“. Как бы он не причастен! Он действительно в бурении не участвовал. Может быть, был обижен, что его не пригласили. Но я-то был прямым участником и сидел там, как глава этого всего, и слушал. На меня все еще так посмотрели… Его логика, конечно, была понятна: природный объект уникален. Если туда случайно прольется заполняющая скважину жидкость — в ее составе авиационный керосин, фреон, она ядовита, — то это будет большой урон для науки. Только форма была выбрана не очень удачная: „Надо русским запретить“. После чего была принята резолюция, мы ее поддержали, и я тоже проголосовал за нее, даже не воздержался, что надо остановить бурение, пока не будет разработано соответствующее оборудование. Его разрабатывали в Санкт-Петербурге, в Горном институте, а потом была создана комиссия в Министерстве природных ресурсов, я был ее председателем, и мы одобрили создание новой технологии. Бурение через несколько лет продолжилось и закончилось уже в наши годы — все-таки мы в этом деле остались первыми».

Впрочем, тогдашняя формулировка Андрея Петровича вполне понятна. Кто, как не он, после приключений на Дальнем Востоке лучше всех знал о русской штурмовщине!

Андрей Петрович потом писал: «По просьбе биологов автор повторил свой доклад в рабочей группе по биологии. Биологи очень заинтересовались открытием, говорили о проблеме существования архаичных форм жизни в озере (микроорганизмы, имеющие возраст несколько миллионов лет). Рабочая группа по биологии приняла специальную резолюцию, призывающую быть крайне осторожными при бурении, чтобы не допустить загрязнения буровой жидкостью подледного озера. Эти же выводы были повторены и на общем заседании SCAR (той самой его XXIII конференции, которая проходила в Риме с 29 августа по 9 сентября 1994 года. — Прим. авт.). Известные геофизики Ч. Бентли и Д. Берендт подтвердили интерпретацию сейсмограмм»[275].

В. М. Котляков вспоминает: «Доклад Капицы имел очень большой резонанс».

И. А. Зотиков потом переживал, что не присутствовал, почему-то называя конференцию «совещанием»: «Но главной сенсацией на этом совещании был доклад А. П. Капицы. Он сообщил, что провел повторную интерпретацию своих сейсмограмм, полученных им при исследовании толщи ледникового покрова на станции Восток, проведенном в 1964 году. Оказалось, что под ледниковым покровом не мерзлые породы, как он считал ранее, а вода, озеро, причем толщина водного слоя в нем превышает 600 метров. Новость эта была с энтузиазмом воспринята делегатами SCAR»[276].