Алексей Щербаков – Андрей Капица. Колумб XX века (страница 49)
Цвет кожи у карамоджийцев красновато-коричневый. Телосложение не совсем правильное, по-видимому, это следы недоедания в детском возрасте. При сравнении с масаи они сильно проигрывают. Многие мужчины носят ассирийские бородки, очень часто нижняя губа украшена странным украшением — в разрез на нижней губе вставлено… украшение в виде камня, стеклянной трубочки или металлического стержня. Карамоджийцы очень не любят сниматься. Констебль Джексон просил нас быть осторожными при фотографировании. Иногда в контакт можно войти при помощи нескольких мелких монет или сигарет»[226].
В этой поездке Капице довелось встретиться и с «джентльменом», родившимся в Африке в пробковом шлеме, образ которого еще с киплинговских времен так привлекал советского и вообще русского человека: «По шоссе с бешеной скоростью мчалась машина. Это был „лендровер“. Он шел со скоростью более 100 км в час, что уже само по себе на грейдерных дорогах опасно. Как раз перед нами дорога делала резкий поворот, который преодолеть на такой скорости невозможно. Дальше все происходило почти так же, как в „хорошем“ американском боевике. Скрежет тормозов, машину заносит, и она переворачивается. Удар, еще удар… Машина перекатывается через радиатор, и все скрылось в клубах пыли. Мы стоим совершенно ошеломленные. Когда ветер развеял пыль, мы увидели машину, лежащую в стороне от дороги, и на шоссе два тела. Оказываем помощь пострадавшим, выбрасываем все наши вещи из „джипа“ и переоборудуем его в фургон, куда можно положить людей. В машине ехали двое: белый и африканец. Вел англичанин. Машина, судя по надписи на борту, принадлежала почтовому ведомству. Мы уложили обоих пострадавших… к нам, и я повез их в больницу, к счастью, находившуюся всего в нескольких милях. Там их осмотрели и на санитарной машине отправили в Морото.
Начальник местной полиции попросил нас отвезти его на место происшествия для составления акта. Осмотр показал, что машина пострадала очень сильно. В кузове находилась радиоаппаратура, которая была разбросана на несколько десятков метров вокруг. Все самое ценное надо было отвезти в полицию и прислать за начальником полиции машину, но тот наотрез отказался оставаться здесь один, без оружия. „Это очень опасное место, господа. Здесь проходит военная тропа карамоджей, — утверждал он. — Я просто боюсь. Этим двум, попавшим в аварию, удивительно повезло, что вы были рядом, их могли добить в бессознательном состоянии карамоджийцы“.
В это время на дороге показался „лендровер“, шедший в нужную нам сторону. За рулем сидел африканец, рядом европеец. Он был как две капли воды похож на колонизатора из газетной карикатуры. Мясистое белое лицо, очки, рубашка цвета хаки и классический пробковый шлем, который я, кстати, впервые видел на европейце в Африке. Уж очень он ассоциируется с властью англичан в колониях. На все наши просьбы помочь он отвечал односложно „нет“, не поворачиваясь к нам и глядя прямо перед собой. Я наблюдаю за начальником полиции, ожидая, что тот от уговоров перейдет к делу и просто прикажет помочь нам. Но у того было какое-то заискивающее выражение лица, он молчал даже тогда, когда англичанин повернулся к шоферу и сказал: „Поехали“. Я часто замечал, что вот этот страх перед белыми еще очень глубоко сидит в африканцах. Конечно, эти страны приобрели независимость всего несколько лет назад (Уганда — в 1962 году. —
Западная рифтовая долина — цель наших исследований — протянулась вдоль западной границы Уганды. Здесь же находятся и крупнейшие национальные парки у Мерчисонских водопадов на Ниле и парк королевы Елизаветы около озера Эдварда. Имея договоренность с руководством национальных парков, мы часто базировались в них…
Турист требует удобств, и он их получает. В каждом национальном парке существует комфортабельная гостиница с прекрасным обслуживанием… А каждую субботу перед отелем на лужайке на огромном вертеле жарится целая туша антилопы или кабана. Любопытна надпись на краю веранды в отеле „Параа лодж“ у Мерчисонских водопадов: „Слоны, подходящие к балюстраде, — дикие, и мы просим не вступать с ними в контакт“.
В фойе гостиницы вы увидите большую черную доску, на которой мелом туристы пишут, где и когда они видели редких зверей. Например: „По дороге № 10 в 15 милях два белых носорога“. Или: „Там-то — леопард“. Иногда какой-нибудь шутник напишет: „Видел в баре стадо немецких туристов в 18 голов“…
В парке королевы Елизаветы нам отвели место примерно в четырех милях от конторы и отеля, на берегу пролива, соединяющего озера Эдуарда и Георга. Место исключительное по красоте. Ночью мы услышали рев льва совсем близко от нас. Утром обнаружили, что рабочие и шоферы укрылись в автомобилях, покинув палатки. Наш шофер Джума утверждал, что ночью он оказался в окружении двадцати львов, которые сидели вокруг машины до утра. Его подняли на смех — вероятно, от страха у него все десятерилось в глазах. Следующей ночью снова рычали львы. Мы вышли из палаток и включили мощные лучевые фонарики „Хантер“. Мы не поверили своим глазам. В десяти метрах от палаток сидели двенадцать львов, окружив их полукольцом.
Мы стояли в центре нашего каре и разглядывали их в лучах фонарей. Некоторые львы вставали и переходили с места на место, чувствуя себя вполне свободно. Когда глаза их попадали в лучи фонарей, они светились ярким зеленым светом. Не знаю почему, но нам всем стало весело. Думаю, что это было на нервной почве, хотя Владимир Владимирович Белоусов связывает это с моим днем рождения, который в тот день мы отметили… Около получаса продолжался парад львов, пока те не обошли палатки и не спустились вниз, к проливу, по-видимому, на водопой…»
«В Танзании работал наш южный отряд, — продолжает писать в дневнике Андрей Петрович. — Базировался он, как и раньше, в городе Моши, но работал значительно южнее, вдоль юго-западной границы Танзании, где западная рифтовая долина проходит через озера Танганьика, Рукву и Ньясу. Таким образом, неисследованными оставались части великих африканских разломов, проходящих через территорию двух маленьких африканских государств — Руанду и Бурунди.
Эти государства не принимают участия в международном проекте по исследованию верхней мантии Земли. Поэтому нам предстояло на месте установить связи с геологическими организациями, работающими в этих странах, и попытаться, получив визы, пересечь их, обследовав рифтовую долину в районе озера Киву, долины реки Рузизи и северной части озера Танганьика.
Руанда почти мгновенно ответила согласием, а Бурунди тянула с ответом. Мы подробно заполнили анкеты на трех страницах. Резидент Организации Объединенных Наций в Восточной Африке ходатайствовал за нас. Наш консул дважды посещал посольство Бурунди в Кампале… Наконец на наших паспортах стоят фиолетовые штампы, разрешающие нам въезд в эти страны. Но нет разрешения… для наших шоферов и рабочих. Решаемся ехать без них, поскольку половина из нас имеют международные водительские права и к самообслуживанию в полевой жизни все давно уже привыкли».
Неожиданно в африканской глуши Андрею Петровичу чудятся призраки родины:
«Этот вечер на берегу ласкового озера Киву мне запомнится надолго. Ночное купание в „парной“ воде. Тишина, полный покой. Если направить в озеро луч фонарика, можно разглядеть огромную рыбину, которая сонно проплывает в глубине. Краснов поймал краба, невесть каким образом попавшего в это горное озеро. Краснов и Поляков были увлечены идеей поймать хоть одну рыбину. До полуночи мастерили жерлицы и забрасывали их, используя бедного краба как приманку. Но, увы, безрезультатно. Сидя на берегу озера, я все пытался сообразить, почему здесь так спокойно. И вдруг понял… Вот эта поляна, окруженная мелкими деревцами, похожими на березки, кустарник, трава, ленивая сонная волна, тихо лижущая прибрежные камни, — все это страшно напоминало наше Подмосковье. Не было сногсшибательной экзотики: акаций, саванн, рева льва, даже цикады не звенели, и я вдруг почувствовал себя дома, где-то на берегу Можайского моря в тихий летний вечер. Просто было очень хорошо и ничто не напоминало о том, что мы затеряны где-то в центре Африки»[227].
В середине июля 1969 года геологи завершили исследования в маленькой Руанде и прибыли в Бужумбуру — столицу столь же небольшой Республики Бурунди.
«В нашем посольстве экспедицию Академии наук ждут уже целую неделю, рассчитывая, что мы прилетим самолетом. Как всякую „приличную“ экспедицию, нас устраивают в гостиницу. Обед уже кончился — до ужина далеко. Мы заказываем по четыре бутерброда и бутылке пива. Когда мы помылись, переоделись и спустились вниз, то с ужасом увидели огромную гору бутербродов на столе. Оказалось, что здесь понятие бутерброд включает четыре двойных бутерброда — на столе горой высились две сотни кусков хлеба с маслом, сыром и мясом. Мы немножко смущенно принялись за них, и должен сказать, что не посрамили себя. А советника нашего посольства окончательно убедили в серьезности нашей экспедиции…
В воскресенье мы обследовали берег озера Танганьика к югу на 80 километров. Танганьика похожа на наш Байкал как по происхождению, так и по внешнему виду. Горы со склонами, круто падающими прямо в воду. Глубина озера около полутора километров. Как глубина Танганьики, так и глубина Байкала связаны с тектоническими разломами — рифтами, образовавшими эти провалы. Темно-синяя вода и высокие волны, разбивающиеся о красивые песчаные пляжи, узкой каемкой опоясывающие его берега, — все это создает очень величественную картину»[228].