Алексей Щербаков – Андрей Капица. Колумб XX века (страница 34)
До острова Дригальского сорок минут полета… Вот он, остров… Громадная низкая лепешка, геометрически правильно расползающийся блин жидкого теста, на который небесная хозяйка опустила гигантский стакан и подрезала слишком тонкие края. Поперечник его двенадцать километров. Берега острова обрываются со всех сторон в океан, попасть сюда можно только самолетом…
Здесь, в центре острова, мы будем бурить через снег и лед скважину. Чем она будет глубже, тем лучше. Далее в скважину будут опущены термометры. Показания термометров, установленных на различной глубине, сопоставленные с показаниями приборов в других скважинах, позволят выяснить, можно ли рассматривать ледяной покров острова как уменьшенную модель ледяного щита материковой Антарктиды, и ответить на ряд других вопросов.
Быстро разгружаем станок, ставим его на две доски, чтобы не болтался и не проваливался в снег, и вот уже тишину прорезал веселый стук мотоциклетного двигателя. Казарин, как всегда, занимается рычагами, моя работа — подать шнек, вставить его в станок, убрать горку ледяной стружки, поднятой на поверхность шнеками, подать новый шнек, и так далее. Дует ветер. Стрекочет, подгоняя нас, мотор. Любоваться природой некогда, мы бурим, спуская за несколько часов до сорока шнеков, а каждый шнек что-то весит, и ведь после бурения их надо еще вытаскивать из скважины, повторяя в обратном порядке уже описанную операцию…
Собственно достал этот станок Андрей. Он ему нужен был для того, чтобы можно было закладывать заряды взрывчатки не у поверхности, а где-нибудь на глубине тридцать — сорок метров от нее. В этом случае, думал он, ему удастся избежать влияния сложных акустических эффектов, которые мешали ему работать в предыдущей экспедиции».
Андрей упорно продвигает свою идею обязательного похода на Южный полюс:
«
Потом сделал сообщение о намеченном весной походе к Южному географическому полюсу Андрей. Он утверждает, что при максимальной нагрузке машин, если расход горючего на километр пути не превысит того, что был в походе на Комсомольскую, можно осуществить поход в полном объеме и уложиться по времени до отхода последних судов, которые придут за нами через год.
Многие отнеслись к словам Андрея скептически, говоря о том, что его план осуществим лишь при благоприятных условиях, а на практике оказывается все сложнее: могут начать буксовать машины на мягком зимнем снегу…»
А вот короткая, но яркая зарисовка Игоря Алексеевича Зотикова по поводу того, что значит побывать в глубинах Антарктиды:
«Вылезли на улицу, а навстречу — штурман похода „Харьковчанок“ Олег Михайлов и Вадим Панов. Только что прилетели с Комсомольской. Они пришли туда утром, а вот сейчас, вечером, самолет доставил их уже в Мирный. И Олег, и Вадим очень изменились, особенно Вадим. Всего восемнадцать дней они пробыли в походе, а выглядят постаревшими на много лет. Оказалось, что машины промерзают насквозь. Утром температура в салоне — минус 10–15 градусов».
А Андрей все шутит: «Остановка в дверях, Савельев (Борис Александрович Савельев, доктор геолого-минералогических наук, мерзлотовед, гляциолог, начальник гляциологического отряда Четвертой САЭ. —
— Краснушкин, я вами недоволен, вы не подготовили бутылки…
— И закуску, — перебивает Капица».
А вот еще:
«Занимались сегодня с Андреем анализом радиограмм. Когда, во сколько, откуда отправлены. Выяснили, что мамы пишут рано утром, жены — в восемь-девять вечера».
Так встретились на ледяном континенте двое ученых. Один — все же больше географ, другой — самый настоящий, серьезный физик. Пока его не захватила антарктическая романтика, Игорь Зотиков занимался у Сергея Павловича Королева расчетами плавления обтекателей боеголовок баллистических ракет при их возвращении из космоса в плотные слои атмосферы. Идея Андрея о таянии под ледяным антарктическим куполом Игорю нравится, так как любая выпуклая структура неизбежно порождает у него ассоциации с плавлением.
Андрею с Игорем пришлось тогда зазимовать в Мирном, чтобы дождаться благоприятного времени для похода на полюс. Андрей тренировался бурить и взрывать, Игорь закладывал в скважины косы термометров, чтобы определить, как меняется температура сверху вниз в леднике. У друзей было достаточно времени для разговоров.
Игорь Зотиков пишет: «Обратного градиента температур (когда температура книзу понижается. —
Нигде нет такого твердого снега, как в Антарктиде. Снег здесь можно „копать“, лишь разбивая его топором или выпиливая пилой. Лопата отскакивает и только звенит. Еще ни разу не становился на лыжи, да и невозможно. Поверх этого каменного снега стоят, как ящерицы, поднявшие голову, большие и малые заструги, такие же твердые, как сам снег…
Сегодня же радио сообщило, что на солнце был самый большой взрыв за сто лет. Из-за этого на неделю нарушилась радиосвязь между Америкой и Европой…
Наконец 27 сентября Андрей вспомогательным санно-гусеничным поездом из пяти тяжелых тягачей АТ-Т отправляется на Комсомольскую. В 14 часов 30 минут московского времени в небо взлетела зеленая ракета. Из Мирного поезд потащил пятеро саней с 200 тоннами груза. Игорь теперь будет периодически прилетать к своему другу Андрею самолетами:
«
Снова на пути поезда сначала возникают опасные трещины, затем на сотни километров тянутся снежные заструги высотой под два метра. Добавилась и новая проблема: до станции Комсомольской пришлось заменить 220 стальных пальцев и 20 траков. Поезд шел 21 день и 19 октября прибыл на Комсомольскую.
К Южному полюсу
Вот как описал прибытие на станцию Комсомольская начальник санно-гусеничного похода к Южному полюсу Александр Гаврилович Дралкин:
«Оставленный на станции минимальный термометр 9 марта 1959 года показывал — 84°. Это был абсолютный минимум на станции Комсомольской зимой 1959-го. „Харьковчанки“ были почти полностью занесены снегом. Несмотря на тепловую изоляцию, все помещения внутри снегоходов были покрыты толстым слоем льда. В октябре на станции Комсомольская участники похода готовили снегоходы при морозах до 62°, а на снегу и до 68°. Свирепствовала сильная метель, необычная для районов, расположенных внутри материка. Не всем участникам похода удалось акклиматизироваться. Особенно это тяжело сказалось на научных сотрудниках, которые были доставлены на станцию Комсомольская из Мирного самолетом. Вскоре тяжело заболели магнитолог Н. Д. Медведев (Николай Дмитриевич Медведев, геофизик, замдиректора Института земного магнетизма АН СССР (ИЗМИРАН), изучал дрейф магнитных полюсов Земли. —
А Игорь Зотиков тем временем продолжает:
«