Алексей Щербаков – Андрей Капица. Колумб XX века (страница 20)
«
Дорогая Мама,
Я благополучно устроился. Живу у Евгении Николаевны. Весь день зубрю. Вчера (в понедельник) окончательно устроился в школе рабочей молодежи в 10 класс. Ребята очень хорошие. Учителя тоже. Особенно хорош химик. Строгая и умная женщина. Объясняет очень интересно. У Миши (Михаил Леонидович Капица, сын двоюродного брата П. Л. Капицы. —
Когда у вас будет разлив? Я думаю, я смогу приехать на 3 дня. Но вы поговорите об этом с Нат. Михайловной. <…>
В Ленинграде стоит солнечная погода. Я собираюсь пойти на Исаакиевский собор. Кроме всего этого, ничего нет. Целую вас обоих крепко. Как Яшка и котята? Передайте привет Варваре Степановне, если она не уехала.
Целую крепко, твой сын
Андрей.
P. S. Пришлите, пожалуйста, учебник по Английскому и готовальню.
А.
Р. S. Здесь рассказывают случай с молодым диссертантом, приводившим все время цитаты Однокамешкина. На вопрос: „Кто это?“ ответил: „Эйнштейн“. Здесь жмут страшно за низкопоклонство. Даже до того, что отрицают Галилея.
Андрей».
«
Дорогие Мама и Папа!
Я сдал алгебру письменную и устную, правда неважно, но сдал на 3 (обе). Я готовлюсь к письменной геометрии. Экзамен страшноватый, но более безопасный, нежели другие. Все-таки 7 экзаменов из 13 — это не шутка, ведь в них входят 2 письменных. Ну ладно, расхвалился…
Я очень устал. Это все дается с большим трудом, но зато как приятно после сданного экзамена.
В Ленинграде вовсю белые ночи. Это, конечно, одно из самых красивых явлений природы. Да, совершенно забыл: я английский сдал на 4. Не знаю даже почему.
В Ленинграде стоит жуткая жара, мозги размягчаются окончательно. Все ходят чуть не в трусиках, а милиционеры в белых кителях с красными погонами и кантами страшно похожи на мухоморов. Так их в Ленинграде и зовут. <…>
Как папа, что он сейчас делает, что делается в лаборатории и как у тебя, мама, подвигается хозяйство? Ну, целую крепко, крепко.
Ваш сын Андрей».
«
Дорогая Мама и Папа!
Я вчера сдал геометрию устную, а в прошлый четверг — письменную. Отметок я еще не знаю, но знаю, что сдал. В среду у меня тригонометрия, это не так страшно, как следующие три экзамена: химия, физика и история.
Поздравь, пожалуйста, Сережку и поцелуй его от моего имени.
В Ленинграде сейчас свирепствуют белые ночи, которые совсем не дают заниматься. Особенно красиво было на набережной в воскресенье около 12 часов. Кто-то в лодке, на середине Невы, пел. У него был очень хороший тенор. Сначала он пел „Выхожу один я на дорогу“, „Средь шумного бала“ и „Я помню чудное мгновенье“. И еще одну, по-видимому, на итальянском или французском языке. Когда он кончил, обе набережные взорвались аплодисментами. <…>
В Ленинграде ходят всякие сплетни, но я все их рушу и разбиваю (по-видимому, речь идет о разговорах, касающихся опального положения П. Л. Капицы. —
Как папа? Нарисуй, какой стол он сделал и где он будет стоять.
Остался один экзамен по математике, и тот не страшный, так что он за мою математику может быть спокоен. Как вы решили с лодкой? Ведь на даче хоть байдарку, а нужно иметь.
Целую всех крепко, крепко. Поцелуй Тетю Наташу!»
«
Дорогой Андрей,
мы очень рады, что у Тебя пока все успешно идет. Желаем Тебе и впредь успеха. Ты очень этим нас радуешь.
Тетя Наташа должна была послать еще 2000 руб. Пожалуйста, бери столько уроков, сколько нужно, деньги для этого всегда будут, об этом не беспокойся. И Женечке не вели.
У нас все хорошо, но жарища несусветная, все сидят весь день в реке. Ждут Тебя, чтобы ловить рыбу. Сережа сдал последний экзамен и теперь — дипломант. У Милочки родился сын — Митя. Леня пыхтит над проектом и находится в ужасном трансе. Конечно, мало времени. Папа много думает и работает в лаборатории, столярничает. Я вожусь с хозяйством. Скоро будет клубника, она в этом году ужасно рано поспевает.
Мы очень соскучились по Тебе и хотим Тебя видеть. Ведь Ты уже довольно давно там живешь. Как Твои глаза? Как хорошо, что по литературе 5, это приятно всем и особенно Наталье Михайловне. <…>
Целую Тебя, и папа тоже просит поцеловать. Привет Женечке.
Твоя Мама».
«
Телеграмма
Москва Калужское шоссе 32 ИФП Капица = Математику сдал = Андрей»
«
Дорогая Мама и Папа!
Вчера я сдал историю. Так как полагается две отметки (одна по „Истории СССР“, а другая — по „Новой истории“, т. е. по истории мира), то у меня стоят две оценки:
„История СССР“ — 4,
„Новая история“ — 4. <…>
В субботу у меня химия. Занимаюсь вовсю, боюсь ее ужасно.
В Ленинграде сейчас самая учебная погода — 10–15° и часто идет дождик.
Как вы собираетесь праздновать день рождения (9 июля — день рождения Петра Леонидовича и Андрея. —
Поцелуй Сережу и передай ему мои поздравления, ведь он уже фактически окончил М. А. И. <…>
Ну, вот и все: через 2 недели я уже буду дома. Здорово! Целую крепко, крепко.
Ваш сын Андрей.
Как папа решил поступать с маленькой лодкой?
Андрей».
«
Телеграмма
Москва Калужское шоссе 32 Капица = Химию сдал = Андрей»[150].
Внизу его аттестата зрелости, полученного им 29 июля 1948 года, было напечатано: «Настоящий аттестат дает его владельцу право поступления в высшие учебные заведения Союза ССР». И этим же летом Андрей поступил на очное отделение Географического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Вот что он думал по этому поводу сам: «С детства я мечтал о путешествиях и перечитал множество книг об экспедициях Беллинсгаузена и Седова, Нансена и Амундсена, Пири и Скотта. Я побывал с ними и у Северного, и у Южного полюсов. А когда окончил школу и передо мной стал выбор, где учиться дальше, я твердо решил, что пойду на географический факультет Московского университета. В 1948 году я поступил на первый курс, вызвав у многих друзей и знакомых недоумение выбором такой специальности. Мой отец физик, его брат и дед были географами. Поэтому я отшучивался, что следую семейной традиции — продолжаю дело моего прадеда, который приобрел известность своими работами по изучению Кавказа»[151].
Как в те годы поступали на Географический факультет МГУ, хорошо описал Виталий Анатольевич Скорняков, кандидат географических наук, ведущий научный сотрудник кафедры гидрологии суши Географического факультета, известный своими работами по оценке качества речных вод и проблемам водоснабжения Москвы: «Я поступил в университет в 1947 году… Конкурс на географический факультет в год моего поступления составлял примерно 5 человек на место. Набор экзаменов был совсем другой по сравнению с современным, а именно: письменная и устная литература, география, история и иностранный язык. В отношении последнего я чувствовал себя неуверенно, поэтому пришлось провести несколько занятий с частным преподавателем. К остальным экзаменам я, как и подавляющее большинство абитуриентов, готовился самостоятельно»[152].
Наша гавань, наш маяк
Эта глава названа цитатой из стихотворения В. Максаковского, посвященного Географическому факультету МГУ — он надолго стал вторым домом не только для автора стихов, но и для Андрея Капицы:
«Страна еще не преодолела полностью последствия войны, — писал В. А. Скорняков. — До начала 1948 года существовали продовольственные карточки. Одежду продавали по ордерам, выдаваемым на предприятиях и в учебных заведениях. В течение 1-го и частично 2-го курсов я ходил в так называемом школьном костюме, который получил по ордеру еще в 8-м классе школы. А на факультетские вечера просил „напрокат“ у отца его пиджак, который он по ордеру получил на своей работе. При отмене карточек резко возросли цены на товары. Так что у большей части населения уровень жизни оставался весьма низким. Пирожок в буфете стоил 3 рубля. При размере стипендии на 1-м и 2-м курсах 290 руб. далеко не всегда имелись деньги, чтобы его купить…
Геофак занимал тогда весьма скромное помещение: верхний этаж небольшого 4-этажного здания в глубине университетского двора на Моховой улице. Три нижних этажа принадлежали геолого-почвенному факультету (так он назывался до переезда в новое высотное здание в 1953 году, когда почвенное отделение присоединили к биологическому факультету). В подвале располагался общий для обоих факультетов туалет, так что нам на переменках приходилось пробегать вниз и вверх 4 этажа (что, наверное, было полезно для здоровья). В этом же подвале находилась комната, так называемая фотолаборатория, где бывший фронтовик, студент 4-го курса Борис Беклешов помогал желающим первокурсникам реализовать существовавший в то время (и многие годы спустя) лозунг: „тот не географ, кто не фотограф“…