Алексей Савватеев – Сибирский калейдоскоп (страница 3)

И всё же интересно мне стало, куда звери подевались. Начинало светать, туман мало-помалу рассеивался, но день погожим быть не обещал. Обрадовавшись и на такую перемену, я стал внимательнее присматриваться кругом. И тут мне в голову пришла совсем нелепая мысль: весь вчерашний день я провёл в лесу, охотясь за рябчиками, и многие зверьки видели это. Быть может, они испугались и перебежали от греха подальше в соседний лесок. Такое мнение не имело смысла, но всё же решил проверить. Взяв Джека, я быстро оказался на другом конце опушки.

И там обомлел! Жизнь била ключом! Не мог поверить своим глазам. Птицы распевали утренние трели, ежи копошились в листве, хорьки шмыгали среди них…

Как будто лесные жители, чувствуя, что охота продолжится, перешли в другое место. Больше не стал их беспокоить и, забрав палатку, вернулся домой.

МЕДОВАЯ ФЕРМА

Дело было в самом начале лета. Я, усталый, возвращался с охоты на зайцев. Мой Сахарок плёлся позади, такой же уставший, но всегда готовый послужить хозяину.

День стоял жаркий, палящее солнце обжигало, и я решил зайти к знакомому леснику Тимофею, который жил неподалёку, в старенькой избушке. Скоро мы пришли на место.

Возле домика красовался куст облепихи, рядом росла смородина вперемежку с бузиной. Под маленькими окошками лесник насадил георгинов, которые позже будут радовать глаза. Тут же цвела дикая медуница, привлекали к себе внимание пижма и голубоглазые фиалки. Прошлый раз я был у Тимофея год назад, и казалось, ничего не изменилось, как нюх привлёк запах мёда. Неподалёку от избы простиралась поляна, там росло множество цветов и гречихи. Пчёлы жужжали, шмели копошились на траве. В стороне стояли низкие домики-ульи. Неужели Тимофей решил стать пчеловодом?

Полюбовавшись на его угодья, я пошёл к избе. Постучался, послышался голос: «Сейчас, сейчас!», звякнул засов, открылась дверь.

– Здравствуй, здравствуй! – обрадовался он. – С охоты, наверное?

– С охоты, Тимофей!

– Заходи.

Обстановка избы была небогатой, но исконно русской. На белой русской печи лежала тёплая овчинная шуба, служившая одеялом. Возле печи – старые валенки. На бревенчатой стене висело одноствольное ружьё, рыболовные сети. Около окна – стол, на нём самовар в окружении жестяных кружек. Окошечки по обеим сторонам избы пропускали мало света, в доме царили сумерки. На косяке двери висел плащ, на полу сушились подмазанные дёгтем сапоги.

Я сел за стол. Из окна виднелось озерцо, там старик расставил сети. На берегу высились два столба, между ними протянуты верёвки, на которых вялилась рыба. Ещё давно здесь протекал ручей родниковой воды, но из-за землетрясения ключ накрыло камнем, вода стала меньше сочиться, и появилось озерко. В тихие минуты вода здесь ровная, словно зеркало. Тут поселились утки и серые цапли, недавно эти места стали наведывать ходулочники и маленькие плавунчики.

Тимофей сел передо мной. Он был стар. На нём – длинная рубаха, подпоясанная ремешком, кожаный жилет, серые штаны.

– Ты, как я вижу, решил пчеловодом стать? Вон, какую пасеку сделал!

– И пчеловодом, и медоваром. – Ответил лесник.– Решил чай не только с молоком из деревни пить, но и мёдом заедать.

Тут Сахарок подошёл ко мне и свернулся калачиком у ног.

– А мы вот на зайцев ходили… – начал я, показав рукой на свою поклажу. – Удачной охота оказалась!

– Как пса звать? – поинтересовался он.

– Сахарком я его прозвал.

При упоминании этого имени лайка тихо взвизгнула. Тимофей разлил чай, разбавил молоком и достал с полочки баночку мёда.

– Угощайся! Мёд сладкий, понравится.

– Спасибо, Тимофей.

После чаепития лесник решил показать свою пасеку. Мы вышли на поляну, где росли медовые травы. Огненное солнце жестоко палило, в воздухе звенели пчёлы. Осторожно подошли к ульям.

– Сколько пчёл! – воскликнул я, боясь приблизиться. – Настоящая медовая ферма!

– Не бойся, нас они не тронут. – Подбодрил меня старик. – Не бойся!

Едва преодолевая страх, я подошёл к ульям и верно – пчёлы нас не тронули. Тимофей достал из жилета трут, напичканный сухим мхом и травой, подул на него, потряс и показался дымок. Он проник в ульи, пчёлы затихли и быстро заснули. Потушив трут, он достал соты. Налил мёд в баночку, подал мне.

– Бери! Подарок. – Улыбнулся он. Сахарок радостно тявкнул.

Наступил вечер. Я попрощался с Тимофеем, дал ему парочку зайцев. Старик радовался и просил, чтобы чаще наведывался к нему. Сахарок на прощанье потёрся носом с лесником и побежал за мной.

БЕГЛЯНКА

Январь. Ночную мглу рассеяло восходящее солнце, и снег засверкал множеством огоньков. Всё вокруг покрылось инеем: деревья, кусты, забор, дома…

Небо удивительно чистое – ни одного облачка. Вдалеке осталась деревня с курящимися избами.

В лесу царило молчание. Вокруг – красота! Словно попал в неведомую волшебную страну. Особенными в тот день оказались берёзы. Их верхушки возносились к небу, будто хотели почувствовать тепло солнца.

Постепенно берёзы стали пропадать, на их место пришли сосны. Жизнь потекла веселее: белки, виляя хвостами, прыгали по веткам. Проносились стайками синички. Клесты выклёвывали семена из шишек, а другие их сородичи мирно дремали.

Вдали я заметил странное существо: бобр не бобр, хорёк не хорёк. Пригляделся – выдра! Не поверил своим глазам – выдр здесь уже третий год не водилось! Выдра заметила меня и, сгорбившись, побежала прочь. Я сквозь кусты – за ней. Оказывается, даже по сугробам она неплохо бегает! Как мог, старался не упустить её из виду. Лес редел. Впереди виднелся ручей, скованный льдом. Беглянка туда и направлялась. На ручье – чёрная прорубь. Там она и скрылась! Преследовать дальше не было смысла: я не знал, в какую сторону она поплыла и откуда вынырнет.

Думаю, она была не одна, а со своим семейством. Здорово, когда на пустующем месте появляются интересные жильцы, и выдры – одни из них.

ЛЕС В ЯНВАРЕ

Солнце осветило сказочный лес, и снег засверкал разноцветными огоньками. Красота!

В сосновом бору снег испещрён мелкими следами. Здесь и следы птиц, зайцев, хорьков. На ветку сосны сел молодой клёст. Сначала он долго присматривался к шишкам, потом перелетел на верхушку соседнего дерева. Там он и начал свою трапезу: достанет из шишки семечко и проглотит. С интересом я разглядывал его: клюв, лапки и хвост чёрные, а крылья и грудка отливались при лучах солнца малиновым цветом.

Пролетел мимо зелёный дятел и вцепился когтями в ствол кедра. Словно поползень, пробежал по дереву вниз, не приметив жучков-короедов, поднялся выше – и там началась работа! Застучал, что щепки в разные стороны полетели.

Краем глаза заметил лисицу. Обернулся – её как ни бывало! Тем временем неподалёку на полянке сидела стая горлиц. Плутовка спряталась за кустами и теперь выжидала удобного момента. Один взрослый голубь подошёл, заметив что-то на снегу. Внезапно выскочила лиса. Поляна тут же опустела – все голуби разлетелись кто куда, спасаясь от рыжей бестии. Не повезло ей в этот раз, ушла ни с чем.

Сосновый бор скоро перешёл в березняк. На белых ветвях я уже издалека подмечал снегирей. Сидят, не шелохнутся.

Полетел пушистый снежок и я, пока не разыгралась метель, поспешил домой.

Каждое время года, каждый месяц придаёт окружающей среде особую красоту: летом – зелёные леса, осенью – разноцветные наряды на деревьях, зимой всё покрывается белым ковром, а весной просачивается первая травка. Стоит только приглядеться – и красота очарует любого.

БОБРЫ

Стоял февраль. Небо покрылось сероватой пеленой облаков. Кругом – тишина. Редко вскрикнет птица, прошуршит зверь.

Лес начинал редеть. Скоро показалась опушка, дальше распростёрлась деревня. Неподалёку протекал незамёрзший ручей, тут же – болото. Я приметил на ручье множество веток. Различил, что это – сооружение, причём странной формы: оно напоминало муравейник.

Вдруг из воды на берег вынырнул бобр! Весь тёмно-коричневого цвета, лишь хвост оставался серым.

Бобры считаются прекрасными строителями, и в этом я убедился собственными глазами. Их плотина почти перегораживала ручей. Искусно сделана у них и хатка.

Вслед за ним вынырнул другой бобр, чуть меньше и чуть светлее. О чём-то посовещавшись, они побрели к березняку. Я тихо проследовал за ними. Совсем недавно сильным ветром сломало берёзу, туда они и пришли. Зверьки принялись жевать мелкие веточки. Трапеза продолжалась четверть часа, потом они долго бродили около дерева, вновь шептались, подгрызали сучья… Так прошёл час.

К сумеркам стал подыматься холодный ветерок, полетел мелкий колкий снег. Начиналась метель. Бобры оставили свою работу, заспешили домой.

Частенько приходилось слышать рассказы от охотников, какое множество их у нас, в Сибири. Теперь и мне довелось повидать зубастых зверьков.

ЗОРЬКА

Как-то раз в холодный пасмурный день бродил я по лесу. С веток падали крупные росинки, сверкавшие в траве, словно алмазы. Лес даже в такой день не молчал. Где-то раздавался стук дятла, на ветках сосен спорили синицы. До слуха доносился тоненький голосок незнакомой мне птицы.

Внезапно налетел ветерок. На землю полетели шишки, и начался переполох – некоторые птицы успели подняться над лесом, подняв крик, другие попрятались под кустами, вереща от страха. Засеменил домой ёжик, нагруженный молодыми грибами.

В низине леса стояли кусты можжевельника, а вместо травы росла одна крапива. По бугоркам красовались яркие цветы, от которых уже издалека веял сладостный запах. Несмотря на дождик один большой шмель кружился среди цветов.