Алексей Савченко – По ту сторону. Мистические рассказы (страница 6)
Замок, установленный моим отцом, выдержали его натиск. Отпустив ручку, нечто четырежды громко стукнуло по двери, затем шлёпающие шаги начали удаляться. Я просидел в ванной с полчаса, и только потом набрался храбрости выйти в коридор. Ничего жуткого меня там не поджидало, но страх всё равно давил на психику.
Схватив портфель, я пулей выскочил из опустевшей квартиры. Заперев первую дверь, я открыл вторую, и тогда снова услышал знакомые шлёпающие шаги. Нечто повторило всё до мелочей. В восприятии подростка это был сущий кошмар, сродни смерти или тяжёлым увечьям.
Я похоронил этой случай в глубинах подсознания, подавленные воспоминания всё равно подтачивали меня изнутри. Словно, как плодовый червь подтачивает созревшие яблоки…
Разрушительное воздействие подавленных воспоминаний прошлого, в настоящем привело меня в кабинет психотерапевта. Он посоветовал мне все воспоминая записать в рассказ. Посоветовал заново пережить травмирующие моменты. Посоветовал постараться навсегда о них забыть…
Не мой подъезд
Произошёл этот странный случай в середине 90-х годов. Учился я тогда в обычной среднеобразовательной школе, в классе, примерно, седьмом.
Школа, где я учился, находилась рядом с моим домом, видна была даже из окон квартиры, и дорога в школу занимала у меня около пяти минут. К слову сказать, это никогда не мешало мне опаздывать на первый урок. Учился я тогда в первую смену. Последний урок заканчивался, как сейчас помню, в 12:40.
Тот день ничем не отличался от других таких же дней из жизни обычного школьника поколения 90-х. После уроков мы с моим одноклассником, и по совместительству другом, направились домой. Надо добавить, что пошли мы не по отработанному годами маршруту, а решили дойти до киосков, стоявших возле дороги, и прикупить там жвачек. Те, кто вырос в 90-е, знают о повальном коллекционировании вкладышей.
По пути мы вяло беседовали о прохождении игры на денди, делились впечатлениями о недавно просмотренных на видеокассетах фильмах. Купив жвачки и обсудив, кому какие достались вкладыши, мы направились домой.
С моим другом мы жили в одном дворе, но в разных домах, стоявших друг напротив друга. Двор у нас был большой, поэтому дальше нам было не по пути.
Пройдя через двор, я уверенно и буднично зашёл в свой подъезд, и сразу заметил, что на первом этаже горит очень тусклая лампочка. Хотя, когда я уходил утром, лампочка была яркая, я это прекрасно помнил.
– Наверное, пока я был в школе, лампочка перегорела и её заменили, – подумал я и вызвал лифт.
Зайдя в лифт, я нажал кнопку своего этажа, и сразу же почувствовал, что ход лифта другой. Он поднимался быстрее, чем обычно. Такие тонкости можно заметить только тогда, когда долгое время одним и тем же лифтом, и привыкаешь настолько, что до секунды знаешь, сколько времени он будет подниматься на твой этаж.
В этот момент у меня появились первые сомнения. Будто я попал куда-то не туда. Отбросив их, я вышел на своём этаже.
Сразу возникшее чувство было странным: вроде бы здесь тебе всё знакомо, но какое-то другое. Такое же чувство, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия.
На всякий случай я осмотрелся. Лестничная клетка была такой же как и всегда, но всё же с ней что-то было не так. Осознав это, я уже менее уверенно направился к своей двери. Подойдя и достав ключ, я зачем-то прислушался. И в этот момент я услышал за дверью радио, а точнее, сигналы точного времени радио Маяк.
Я неуверенно и медленно сунул ключ в замочную скважину. Уже хотел повернуть ключ, как услышал за дверью не то детский, не то женский смех. Я замер. Смех прекратился, и вместо него послышался спокойный и непринуждённый мужской голос. Я с удивлением понял, что какие-то люди разговаривают и смеются за дверью моей квартиры. Сколько я ни вслушивался в голоса, а слов разобрать не смог.
И тут у меня возникло первое объяснение происходящего.
– Наверное, я просто задумался, и вошёл не в тот подъезд, или не в тот дом, – пытаясь успокоиться, говорил я сам себе. – И виной всему то, что мы с другом пошли домой другой дорогой. А то, что ключ подошёл… ну, это ни о чём не говорит.
В лихие девяностые мы умудрялись открывать замки чуть ли не проволокой.
Я хлопнул себя по голове, с пониманием того, какой я дурак, потому что чуть не зашёл в чужую квартиру. К тому же, в которой находились хозяева. Стараясь шуметь замком как можно тише, я вынул ключ из скважины и тихо вернулся к лифту. Спустившись на первый этаж, я вышел на улицу.
Однако, чувство полного недоумения сразило меня наповал. Подъезд был именно мой. Постояв немного и обдумав происходящее, я с опаской снова вошёл в свой подъезд. Первое, что я увидел – это ярко горящую лампочку. Я вошёл в лифт. Доехал до своего этажа без приключений. Никакого чувства, что что-то не так, больше не было.
Перед тем, как открыть дверь, я долго прислушивался, и, не услышав ничего подозрительного, вошёл в квартиру. Дверь за собой закрывать я не стал, чтобы в случае опасности моментально ретироваться. Аккуратно заглянул на кухню, там никого не было. И радио тоже нигде я не увидел.
Обследовав всю квартиру, я закрыл дверь на все замки, и лишь после этого взглянул на часы. Время было 15:30.
Я включил телевизор и стал ждать родителей. Они пришли как обычно. Вечером, как бы невзначай, я поинтересовался не приходили ли они в обед домой. Они категорично ответили, что не приходили.
Так куда же я попал, когда в первый раз пришёл из школы? По невнимательности вошёл в другой подъезд? И почему я пришёл домой на два часа позже, чем должен был прийти?
Но, больше всего меня волнует вопрос: что было бы, если бы я тогда открыл дверь…?
Запах гниения
Я довольно неплохо помню своё детство. Оно не было радостным, и его никак нельзя назвать счастливым. Рос я хилым, болезненным. У меня было отставание в развитии. До четырёх с половиной лет я не разговаривал, лишь произносил непонятные звуки. Самое яркое воспоминание моего детства, до сих пор вызывает у меня мурашки по телу и липкое ощущение страха, как обычно бывает, когда человек встречается с тем, чего он не может объяснить.
Моя мать растила меня одна, и целыми днями работала, оставляя меня с бабушкой. По её словам, в то время она уехала в другой город и приглядывала за мной, конечно же, бабуля. Она была уже довольно пожилая и с трудом ходила. Я помню её доброе морщинистое лицо и уже блеклые голубые глаза. Бабушка носила смешные платки в горох и платья в цветочек. Пахло от неё всегда чем-то вроде парного молока или свежего хлеба. Я любил залезать к ней на колени и слушать её приглушённый, но всё равно приятный голос.
В тот день бабуля ушла в магазин и оставила меня ненадолго смотреть телевизор. Хотя, она и не была его сторонницей, видимо, посчитала, что он должен меня отвлечь. Помню, что её долго не было, и мне стало очень страшно. Ведь я, как и все маленькие дети, очень боялся, когда взрослые задерживались.
Когда я уже начал хныкать, бабуля вернулась. Но без каких-либо покупок. Хоть ей и было тяжело ходить, она никогда не показывала виду. Когда же она вернулась, было заметно, что ей очень больно. На её глазах были слёзы. И я сам заплакал, но она стала меня успокаивать, и, в конце концов, я уснул.
В следующие дни я стал замечать странности. Но в том возрасте, конечно же, не связывал их между собой. Я просто отмечал, что что-то изменилось в поведении бабушки. Она практически не разговаривала со мной. Лицо её было злое, искажённое, а ещё от неё стало странно пахнуть. Сладко так, но, между тем, жутко неприятно. Она исправно варила мне кашу, укладывала спать, но когда я хотел залезть к ней на колени, то был отруган. Я помню, что тогда долго плакал от обиды.
Запах от неё усиливался. И даже сейчас содрогаясь, насколько отвратительным был этот аромат. Помню, что бабушка, с трудом вытягивая слова и при этом, жутко кашляя, разговаривала с матерью по телефону и говорила, что всё будет хорошо. А как-то утром я проснулся и понял, что бабушки нет…
Я ходил по дому, искал её, долго плакал. У меня началась настоящая истерика. Тогда впервые я заговорил, и первым моим словом было «бабушка».
Соседка, услышав мой визг, настойчиво трезвонила в дверь, и, узнав в порядке ли всё, видимо, она тогда и позвонила моей матери. Через несколько часов приехала мама, и на её лице я видел растерянность и непонимание.
Мама оставила меня у соседки, и её долго не было. Лишь к вечеру она вернулась и очень долго рыдала. Потом ходила печальная, и одевалась только в чёрное.
Больше я свою бабушку не видел.
Но, когда вырос, я узнал, что на самом деле тогда произошло.
В тот день, когда бабушка пошла в магазин, в одной из тёмных подворотен на неё напала стая собак. Одичавшие шавки загрызли её, и затащили за мусорные баки. Именно в тот день, когда мать вернулась, мусорные баки вывозили, и обнаружили полусгнившее тело моей бабули. Тогда стояла ужасная жара.
Моя мама утверждала, что сама оказалась в полном шоке, осознав, что когда разговаривала по телефону с бабушкой, та была уже мертва.
После этого мать долго ходила в церковь, часто брала меня с собой. Мы ставили много свечей за её упокой, даже приглашали батюшку освятить нашу квартиру.
Я не знаю, как объяснить всё произошедшее, но уверен, что бабушка всегда меня любила. Лишь этот ужасный приторный запах гниения человеческого тела до сих пор не оставляет меня в покое…