Алексей Самсонов – Цифровая магия (страница 41)
– И много таких? – с вызовом поинтересовался Эру. Он испытывал двоякое чувство по отношению к визитеру: с одной стороны, своим дружелюбием тот вызывал некоторую симпатию, а с другой – это же дружелюбие соседствовало с легким налетом снисходительности, что, естественно, вызывало раздражение.
– К сожалению, не очень, но хватает, – все так же ровно ответил Любомир Кузнец. – Всегда есть те, кто хочет принести свет знания людям. Двор Проклятых был создан в самое мрачное Средневековье, когда единственной серьезной силой была инквизиция, которая пыталась искоренить знания, причем не только магические, но и чисто научные. Но для серьезных сильных магов она была не очень опасна. И Двор Проклятых набрал тогда мощь. Для борьбы с нами инквизиция создала орден рыцарей-карателей, которые, кстати, и напали на вас.
Программисты выглядели очень озадаченными.
– Рыцари-каратели? Что за романтическая чушь, – попытался защитить свое видение мира Эру.
Господин Кузнец усмехнулся.
– Отнюдь, это совсем не чушь. Они вполне реальны и весьма опасны. Орден создан для борьбы с нами. А Двор Проклятых назван так, потому что нас элементарно прокляли. И маги, и инквизиция. А прокляли нас за то, что мы не согласны таить от людей наше искусство. Двор Проклятых выступает за то, чтобы магия была так же доступна, как и наука. И повторюсь, напали на вас рыцари-каратели. И в покое они вас не оставят. Им нужно или получить Черную книгу, или в крайнем случае уничтожить ее. А вас просто уничтожить, ибо вы – неподконтрольная и независимая сила.
– Маги не могут взять книгу в руки? – задал мучивший его вопрос Эру.
– Если маг не обучался по этой книге – не может, – подтвердил визитер. – Я, например, не могу. А вы, господа, можете. Поэтому вас хотят уничтожить – вы неизвестная величина. А Двор Проклятых не боится неизвестных величин, в отличие от других магов и названных рыцарей.
– Получается, что Грибов и его приятель связаны с этими вашими рыцарями? – на этот раз спросил Моргот.
– А кто такой Грибов? – теперь был озадачен визитер. – В этой истории замешан кто-то еще, кроме вас? И вообще, мне очень хотелось бы услышать историю о том, как книга попала к вам в руки. Собираясь нанести вам визит, я не думал настаивать на срочном выяснении этих подробностей, но теперь понимаю, что таких подробностей становится достаточно много и они могут создать критическую массу непредугадываемых событий.
Моргот и Эру переглянулись. Визитер и так знал очень многое, и таить от него историю о том, как они откопали Черную книгу, смысла не имело. Рассказывая по очереди, иногда перебивая друг друга, они пояснили Кузнецу, как нашли книгу.
Кузнец удовлетворенно потер ладони.
– Вон оно что. Значит, Яков Брюс спрятал ее в своем поместье, да спрятал очень рисково, в корнях только что посаженной липы. А все искали в Навигацкой школе, в самом поместье. Где только не искали. А вам известна история с последней попыткой найти эту книгу?
– Товарищ народный комиссар, Климент Ефремович, в этой башне, возможно, спрятаны царские сокровища. Недаром с самого строительства ее к ней приставлен часовой. А что еще можно было там стеречь?
Посетитель говорил очень настойчиво. Поминал интересы народа, говорил о засилье капиталистов и вообще был пылок и убедителен. Ворошилов внимательно его слушал, но думал о своем. Нарком обороны был достаточно сильно удивлен тем, как могли допустить к нему этого странного человека. Больше всего тот напоминал какого-то офицера-белогвардейца, переодетого в цивильную одежду. А еще больше смущал легкий, но вполне заметный акцент. Старый революционер-большевик нутром чувствовал в посетителе неладное.
В башне вряд ли есть какие-то сокровища – он хоть и плохо знал историю, но понимал, что царь Петр не стал бы там что-либо прятать, а его прихвостни и подавно. Про часового Ворошилов тоже ничего не знал. А знал, что лет пятьдесят назад использовали эту башню как водонапорную – огромный запас воды в ней, должно быть, хранился. Вон какая громадина серо-розовая. Полезное, одним словом, строение. Так что гнать надо этого посетителя. Точнее, не гнать, а, пожалуй, надо будет сейчас вызвать кнопочкой дежурного и приказать арестовать этого явно подозрительного типа. Да, а вот нынешние склады из башни неплохо бы вывести…
Климент Ефремович уже приготовился нажать кнопку вызова дежурного офицера, которая располагалась снизу столешницы, но прежде поднял глаза на посетителя и резко передумал.
А ведь правда могут быть сокровища, и пригодятся они молодому государству. Здание огромное и построено больше двух сотен лет назад. За это время там могли и впрямь спрятать что угодно. И еще эта старорежимная башня стоит посреди Сухаревской площади и мешает наладить нормальный режим работы авто– и трамвайного транспорта.
Нарком глубоко задумался и даже не заметил, как его загадочный посетитель ушел. Спроси сейчас наркома, как тот выглядел и что говорил, – вряд ли он смог бы ответить. Больше того, он уже думал, что мысль о возможных сокровищах в Сухаревой башне принадлежит именно ему.
Еще минут через двадцать он вызвал адъютанта.
– Товарищ Овсеев, мне до завтрашнего вечера нужна справка по Сухаревой башне: ее история, мнение какого-нибудь важного архитектора. Да смотри, это не должен быть какой-то старорежимный хрыч. Чтобы наш был, пролетарский. А то я знаю этих…
– Есть, товарищ нарком обороны! – Адъютант, на петлицах которого красовались два синих прямоугольника помощника командира полка, приложил ладонь к козырьку фуражки.
– Иосиф Виссарионович, эта башня мало того что мешается посреди Сухаревской площади, но самое главное – там могут быть спрятаны огромные сокровища, сокрытые царским режимом. – Ворошилов сидел напротив Сталина в кремлевском кабинете вождя и рассказывал о своей идее насчет Сухаревой башни.
Его глаза преданно смотрели на вождя, а в душе потихоньку ворочалась обыденная ненависть и ревность. Нет, не этот грузинский недоучка-семинарист должен был стать вождем. Конечно, Климент Ефремович понимал, что и не для него самого это место. Но, черт возьми, и не для Кобы.
Но что было делать, судьба распорядилась именно так, и Климент действительно был предан революции и новому государству. А во главе стоял Сталин, а значит, надо подчиняться…
Вождь не торопясь набивал трубку и слушал наркома. И смотрел на него холодными глазами. Ворошилову было всегда не по себе от такого взгляда. Но он продолжал рассказывать Сталину про необходимость сноса башни. Тот долго его слушал и молчал. Потом вдруг неожиданно спросил:
– Клим, а что, если там нет золота?
– Иосиф, – нарком наклонился к Сталину, – и в этом случае будет польза. Эта башня запирает Сухаревскую площадь вот уже двести лет. А на ее месте можно сделать великолепную дорогу, пустить трамваи. Эта башня – просто пережиток царизма.
Сталину Сухарева башня была безразлична, но ломать большое здание – тут как следует подумать надо. И еще у него вызывала подозрение болезненность в вопросе о башне, которая чувствовалась в Климе. Как будто для него это был личный вопрос. Разумеется, надо еще послушать аргументы наркома, а потом обратиться к архитекторам, историкам, строителям наконец. Этот вопрос не горящий, и торопиться не стоит.
Однако чем дольше вождь слушал Ворошилова, тем больше с ним соглашался. А вдруг действительно сокровища, мешает на площади, трамваи…
18 августа 1934 года газета опубликовала статью о грядущем сносе Сухаревой башни.
Ряд известных архитекторов, историков, писателей отправили Сталину письмо, в котором писали, что Сухарева башня – это уникальное архитектурное и инженерное сооружение и что она служит украшением города. Это письмо несмело попытался поддержать Каганович.
После недолгой переписки Сталин вместе с Климентом Ворошиловым написал письмо, где вежливо поставил точку в споре.
В конце сентября начался снос башни. Точнее, не снос, а аккуратнейшая разборка. Башню разбирали буквально по кирпичику. В народе стали ходить слухи, что ищут библиотеку колдуна Брюса. Нашли что или нет, никто не знал. Но во время разборки останки башни тщательно охраняли.
Глава 8
Жизнь – это неутомимая жажда насыщения, а мир – арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга.
– Вот так книга оказала влияние даже на архитектуру Москвы, – закончил рассказ Любомир Кузнец. – Ну вот, я вас немного развлек, а теперь расскажите о вашем Грибове.
Про Грибова решил пояснить Эру:
– Некто Антон Грибов со своим магом-приятелем преследует нас. Сам он не маг, а вот его приятель то ли и правда маг, то ли шарлатан, мы так и не поняли. И думали, что нападение вчера было организовано ими. Но ваша неосведомленность о Грибове выглядит очень странно.
Господин Кузнец показался программистам не только озадаченным, но и обеспокоенным.
– В неосведомленности ничего странного нет – просто нас не осведомили. – Он попытался шуткой скрыть свое смущение. – А могли бы рассказать подробней?
Эру и Моргот переглянулись опять. Эру кивнул приятелю. История закручивалась так лихо, что они все равно уже ничего не понимали, и им ничего не оставалось, как рассказать свою историю и ждать разъяснений.