Алексей Самсонов – Цифровая магия (страница 15)
– Они еще и толкиенисты?
– Вроде того.
– Ага, а какой у тебя чумовой прорыв? – вспомнил Антон.
– А, ну как же. Наш пресловутый каббалист найден. Но он уже месяц как упокоился с миром. Инфаркт, однако.
Антон от удивления даже опустил трубку и вперился глазами в стоящие вокруг деревья. Он опомнился только от громкого голоса Левина, который доносился из телефона:
– Антон! Антон! Ты куда пропал?!
– Да здесь я, – откликнулся Грибов. – Похоже, это просто маньяки какие-то…
Офис информационного агентства «Маркетньюс», как всегда, был тих, хотя персонала числилось больше сотни человек. Лишь иногда по коридорам быстрым шагом проходили сотрудники – им, скорее всего, требовалось подписать вживую какие-либо документы. Почти все остальное общение было переведено в электронные сети – локальные и глобальные. За поддержание работоспособности внутренней сети и сайта агентства отвечал достаточно большой штат. Но за безопасность несли ответственность два человека, которые занимали достаточно большой кабинет на втором этаже «Маркетньюс». В кабинете стояли два огромных стола, за ними в глубоких креслах сидели два человека, которых довольно точно описал Юрке Гомер.
Один из них, с кольцом в носу, и был Василием Петрецким, с ним беседовал по телефону Антон. Второго звали Анатолием Куреевым.
В «Маркетньюс» они работали уже почти полтора года, и степень доверия к ним у учредителя была почти безграничной. И доверие это было вполне обоснованно – за это время ни одна из атак на ресурсы «Маркетньюс» не оказалась успешной. Даже глава общей службы безопасности Владимир Иванович отзывался о них с уважением, хотя было видно, что он их недолюбливает.
Оба программиста являлись завзятыми ролевиками и были подвинуты на Толкиене и его Средиземье. Они даже не пользовались своими именами, а называли себя по именам богов из легендариума Толкиена: Петрецкий предпочитал откликаться на имя Эру – Эру Илуватара, высшего божества; Куреев был чуть скромнее и выбрал для себя имя Моргота Бауглира – олицетворения Тьмы миров Толкиена. Далеко не все их товарищи по ролевым играм были согласны с таким распределением ролей, но приятелей-программистов это не особенно смущало. Если уж играть, то играть в богов.
Еще Моргот и Эру помимо ролевых игр увлекались кладоискательством и черным копательством – лазили с металлоискателем по старинным поместьям, кладбищам, ездили на места боев. У каждого была неплохая коллекция раритетов, да и деньги это увлечение порой приносило: всегда можно продать интересные находки – от старинных монет до украшений и оружия.
И вот занесло их пару лет назад в Монино, а Моргот читал раньше, что была там усадьба графа Якова Брюса, сподвижника Петра I, ученого и колдуна по совместительству.
Вообще, они не питали особых надежд на поиск там. Просто были рядом, в багажнике валялись поисковые инструменты: металлоискатель, щуп, лопата. Хотя и стремно было там копать – охраняемая зона, если что, до шести лет получить можно. Но рискнули.
Для начала прогулялись они по усадьбе, посмотрели на главное здание и гримасничающие маски на стенах довольно неплохо сохранившихся садовых павильонов. Полазили по нескольким полуразрушенным зданиям. Здесь было слишком много любопытствующих, и можно было нарваться на каких-нибудь смотрителей усадьбы, если они были. Впрочем, ментов могли бы вызвать и другие посетители. Поэтому от зданий пошли в сторону – на тихие, еле угадываемые по причине неухоженности аллеи, проложенные в регулярном липовом парке. Там было несколько прудов, в одном из которых, по легенде, Брюс заморозил летом воду и его гости катались по пруду на коньках.
Забравшись в самую глушь парка, они расчехлили металлоискатель, щуп и лопату.
На железки решили не размениваться, а настроили металлоискатель сразу на цветнину – цветной металл.
Почти час лазанья по кустам не принес ничего, кроме позеленевшей медной пряжки, медной деньги с вензелем Павла I и нескольких неопознаваемых кусков металла. Они уже задумали сворачиваться, как вдруг у старой и очень толстой липы, почти под корнями, наушники издали безумный писк: металлоискатель показал наличие чего-то большого и металлического, более того – серебряного.
Им пришлось раскопать меж корней достаточно большую яму. Каждый шорох поблизости заставлял их покрываться холодным потом – это вам не полушки и чешуйки в чистом поле искать, тут они настоящий клад, похоже, откапывают. Да еще под угрозой уголовной статьи.
Наконец металлоискатель указал, что искомое буквально в пяти сантиметрах. Моргот и Эру стали судорожно и аккуратно копать руками, обдирая пальцы о корни липы. Уже через несколько минут они, тяжело дыша, вытащили из земли большую серебряную шкатулку.
Быстро собрали инструмент, завернули шкатулку в куртку Моргота и скорым шагом вернулись в машину.
Шкатулка и правда оказалась серебряной. Она была запечатана смолой и благодаря этому совершенно герметична. Им потребовался не один час и немало ацетона, чтобы аккуратно освободить шкатулку от смолы и добраться до ее содержимого. Там они и нашли Черную книгу.
Она была в переплете из черной воловьей кожи и выглядела достаточно скромно. Внутри были листы из почти черного пергамента с рукописным текстом и картинками, нанесенными серебряными чернилами.
Эру и Моргот сразу смекнули, что им в руки попалась практически бесценная вещь, но вполне здраво рассудили, что любая бесценная вещь имеет определенную цену. Находку наверняка можно было продать за хорошие деньги. Но для начала необходимо ее изучить. Написана она была на неизвестном им языке, но в книге они нашли несколько вложенных листов на итальянском. На достаточно старом итальянском. Правда, это они установили уже потом. А для начала – текст на этих листах, очевидно чьих-то комментариях к книге, был написан латиницей. После недолгого изучения Эру обнаружил подпись под комментариями, и она гласила: Джордано Бруно Ноланец.
Глава 3
Нет людей более чуждых религии, нежели те, кто постоянно занят соблюдением ее форм. Я твердо убежден, что добрая половина нашей братии сущие атеисты.
Камера для допросов напоминала собой каменный мешок, да, в общем, таковым и являлась. Здесь было довольно прохладно, и на кирпичных стенах выступали капельки влаги, которые изредка скатывались на пол. В центре был установлен большой деревянный стол, где за руки и за ноги был привязан обнаженный человек. В нескольких метрах стоял письменный стол, за которым на стуле сидел человек в белой рясе, с выбритой на голове тонзурой. Со смиренным выражением лица он изучал лежащие перед ним листы документов. На спинке стула был аккуратно повешен черный плащ с белой же подкладкой, называемый «домино». Камера довольно скупо освещалась свечами, да тусклый свет падал из маленького оконца под самым потолком. В дальнем углу угадывались фигуры еще двух человек в черном – монахов, которые что-то делали рядом с горящим переносным очагом, напоминавшим дырявую бочку на ножках.
Человек за столом сложил вместе ладони и сообщил:
– Меня зовут Паоло Исарезио делла Мирандола. Я прокуратор ордена доминиканцев, который был оставлен вами ради мирской жизни. Но мы не перестали считать вас своим братом и надеемся вернуть вас в наши ряды. Я уполномочен помочь вам, заблудший мой брат, осознать свои ереси и раскаяться в них.
Лежащий на столе человек даже не посмотрел в сторону доминиканца. Он находился на грани обморока, так как провел распятым на столе уже несколько часов и мучился холодом и болью в сведенных мышцах. Кроме того, это был уже далеко не первый допрос – и каждый из тех, кто его допрашивал, пытался убедить его в своих исключительно добрых намерениях.
– Итак, вас зовут Джордано Бруно Ноланец?
Человек, распятый на пыточном столе, приподнял голову и мутными глазами посмотрел на инквизитора. Его каштановая борода была всклокочена, и он имел довольно изможденный вид. Восемь лет в застенках инквизиции – немалый срок.
– Мне неоднократно задавали этот вопрос. Да, я – Джордано Бруно. И я не отрекусь от своего имени, как не отрекусь от взглядов, которых придерживаюсь.
– Вы упорствуете в своей ереси, но я молю бога, чтобы он вразумил вас. Нам известен ваш скверный характер, однако это не ставится вам в вину. Вопрос об имени задается для того, чтобы убедиться, что вы находитесь в здравом уме, ибо человек безумный не всегда может правильно ответить на этот простой вопрос.
Инквизитор склонился к бумагам и начал что-то записывать. Тем временем два монаха в темном углу пыточной гремели какими-то металлическими инструментами. Распятый нервно крутил головой, пытаясь рассмотреть то пишущего инквизитора, то монахов-иезуитов в капюшонах.
Наконец инквизитор приподнял голову и продолжил разговор:
– Вы обвиняетесь в том, что проповедуете идеи о множественности миров. Так ли это?
– Да, я считаю, что звезды есть суть такие же миры, как и Земля, на которой мы живем. Ибо было бы оскорбительно для Бога считать, что он сумел создать только Землю. – Джордано Бруно вызывающе посмотрел на инквизитора, хотя это было сложно сделать в том положении, в котором он находился.
Инквизитор не отвел взгляда и спокойно ответил:
– Мы здесь не для диспута. Вы – просто заблудшая овца. Но, как добрый пастырь, я вам отвечу. Конечно, Господь в своем величии мог и может создать неисчислимое количество миров, но разве известны нам его помыслы? Да изучали ли вы католические установления? – Инквизитор повысил голос в конце фразы. – Вот она, ересь! Ответьте, веруете ли вы в Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, единую в существе, но различающуюся по ипостасям согласно тому, чему учит и во что верует католическая церковь?