Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 2)
Историк У. Таубман поясняет: «Сам Хрущёв всегда отмечал день рождения 17 апреля. Однако в книге записей гражданского состояния в Архангельской церкви его родной Калиновки дата рождения Хрущёва – 15 апреля». (Уильям Таубман, работавший на Рокфеллеров, издал книгу “Khruschev: The Man and his Era” (Нью-Йорк – Лондон, 2003). Русский перевод вышел под заголовком «Хрущёв» в издательстве «Молодая гвардия», в серии «ЖЗЛ» в 2008 г.) «Церкви – не ЗАГСы, и там были метрические книги. Что если русский крестьянин Хрущёв, записанный в метрическую книгу церкви села Калиновка 15 апреля 1894 г., и политик Н.С. Хрущёв, отмечавший свой день рождения неизменно 17 апреля, – два разных человека? (Как Коба и Сталин. – А. С.)
Таубман ссылается на Д. Шепилова, много лет работавшего с Хрущёвым: тот «не любил говорить о своём крестьянском происхождении» (Как Гитлер, Тито и Сталин о своём детстве. – А. С.). Зато не раз публично называл себя «маленьким Пиней», «сапожником Пиней», сидевшим в тюрьме «при царизме» и ставшим «старостой» камеры (Пиня – персонаж рассказа петлюровца Винниченко).
Таубман сообщает, что дом в Калиновке, где, как принято считать, родился Хрущёв, давно снесён, и детских фотографий Никиты нет. О своём отце он не говорил, и Рада Хрущёва так и не узнала, где же находится могила её деда по отцовской линии. Хрущёв упоминал в 1958 г. «ту шахту», на которой работали в Донецке (тогда Юзовке) он и его отец, однако не уточнял, на какой именно. По Таубману, Хрущёв стал «учеником слесаря-еврея по имени Яков Кутиков на фабрике инженерной компании Боссе и Генфельда, неподалёку от шахт, в так называемом старом городе». Фирма Боссе и Генфельда была немецкой.
В 1959 г., во время визита в США, Хрущёв встречался с американской верхушкой, включая и Нельсона Рокфеллера. Рокфеллер напомнил, что около 500 тыс. выходцев из царской России эмигрировали в США в конце XIX – начале XX века. Хрущёв ответил: «Я и сам едва среди них не оказался. Я серьёзно подумывал, не уехать ли». – «Тогда сейчас вы бы руководили каким-нибудь из наших многочисленных профсоюзов», – заметил на это Рокфеллер.
А ещё до своего визита, 1 декабря 1958 года, Хрущёв принял в Кремле американского сенатора Хэмфри. После встречи Хэмфри сказал о Хрущёве: «Этот человек нам подходит».
(Помните слова Тэтчер о Горбачёве: «С этим человеком можно иметь дело»?)
(Хэмфри долгие годы входил в верхушку сената, в 1965– 69 гг. был вице-президентом США при президенте Джонсоне. С 1968 г. в США существует исследовательский центр имени Хэмфри, занимающийся и Россией.)
По словам Таубмана, в биографии Хрущёва есть «пробелы»: его близость к троцкистам в начале 1920-х, отсутствие сведений о фамилии его второй жены и тот факт, что с третьей, Ниной Кухарчук, он зарегистрировал брак «лишь в конце 1960-х годов».
Не означают ли связи с троцкистами, что Хрущёв, как и Троцкий, мог заимствовать чужие документы, взять «революционный псевдоним»?
Биография Нины Петровны Хрущёвой (Кухарчук) тоже не ясна. Считается, что она «родилась 14 апреля 1900 г. в деревне Васильево Холмского уезда Люблинской губернии. Но она, якобы крестьянка, окончила гимназию – дворянское учебное заведение; она знала французский язык.
Много для Холмщины сделал Евлогий (Георгиевский), сначала, с 1902 г., епископ Люблинский, викарий Варшавско-Холмской епархии, затем самостоятельный епископ и архиепископ Холмский. В его епархию в 1905 включили две огромные губернии – Люблинскую и Седлецкую. Юго-западом Холмщины был Белгорайский уезд. К так называемым “упорствующим”, формально православным, через австрорусскую границу из австрийской Галиции тайком приходили ксёндзы служить мессы. Через границу шла и контрабанда (Которой занимались, в основном, евреи.
Таубман называет Нину Кухарчук «этнической украинкой», но это нелепица. В Российской империи были малороссы. Миф об «украинстве» придумали ученики австрийских иезуитов типа Грушевского. Родным языком Кухарчук, по Таубману, «был украинский». Опять несуразица – такого языка не знали малороссы. «Украинскую мову» сочинили в Австро-Венгрии, однако в Российской империи «мовой» никто не пользовался. На Холмщине русский язык был языком крестьян и духовенства, польский – шляхты, ксёндзов, рабочих-католиков.
По воспоминаниям Кухарчук, её мать получила в приданое «один морг (0,25 га) земли, несколько дубов в лесу и сундук (скрыню) с одеждой и постелью». Семья её отца владела «2,5 моргами (3/4 га) земли, старой хатой, маленьким садом со сливовыми деревьями и одной черешней на огороде».
Странно, что уроженка Холмского уезда Кухарчук мерила магдебургскими моргенами по 0,25 гектара, а нехолмскими моргами по 0,56 гектара. А была ли Кухарчук в самом деле с Холмщины? Замечу, что Нина знала три языка: польский, английский и французский. Видимо, учил её сельский староста…
Видимо, Кухарчук вышла из польской или даже германо-польской среды, но, говоря «классовым языком», не из пролетариев. «Несколько дубов в лесу», «сад со сливовыми деревьями» – связь со знатью. Леса – собственность польских латифундистов. Так, Замостский уезд Люблинской губернии почти целиком принадлежал графу Замойскому, при котором были и ксёндзы.
Согласно Таубману, Н. Кухарчук в 1912 г. приехала в Люблин, где год училась в школе (какой – не указано). «Ещё год» в Холмской школе, тоже безымянной. Затем наступил 1914 год.
Далее описаны приключения Нины. То нападают австрийцы, то русская армия «освободила деревню», но «мать Нины вместе с двумя детьми стала беженкой». Во время бегства «они встретили главу семьи и некоторое время находились при отряде, в котором служил Пётр Кухарчук».
Продолжение тоже загадочно: «Командир отряда дал Ку харчу кам письмо к епископу Холмскому, который устроил Нину в школу для девочек, эвакуированную из Холма в Одессу».
Таубман: «Закончив школу в 1919 г., Нина Петровна некоторое время работала в школе – выписывала дипломы и переписывала документы».
Возможно, и себе переписала? Ведь концы с концами не сходятся. Зато всё сойдётся, если речь вести не о православной школе, которая вызывала у Нины неприязнь (там же «дочери попов и чиновников»), а о католической. В Люблине был свой папский «бискуп». Его поддерживал граф Замойский и польские революционные активисты (жолнеры). Наконец, были торговые школы подрядчиков, не подчинявшиеся ни русским архиереям, ни ксёндзам. Разумеется, подрядчики Западного края говорили по-польски и в «скрыне» (сундуке) хранили отнюдь не номера ленинской газеты «Искра».
При Сталине существовали материалы о галицийском (польскоязычном) происхождении Хрущёва. Хрущёв на пленуме 1957 г. проговорился: «Да меня самого обзывали польским шпионом!» Но поляков не любил. Приехав в Варшаву в 1955 г., по обыкновению стал поучать. Когда одна полька вежливо напомнила, что они не невежды, Хрущёв пришёл в ярость: «Слышите?! Слышите, что они говорят?! Вот вам поляки: всегда думают, что всё знают лучше всех!»
Как и прочие «хрущеведы», Таубман не интересуется церковной политикой своего «героя». Были-де «гонения на религию». Но гонений на католиков Хрущёв, как мы знаем, почему-то не устраивал (Нет, гонения были, но не
В ноябре 1944 года, когда Сталин ещё не принял мер против униатов, Хрущёв присутствовал на похоронах униатского митрополита Андрея Шептицкого, известного пособника Австро-Венгрии, а затем агента абвера.
Владыка Евлогий писал, что познания Шептицкого в православном богословии «не выходили за пределы самых обыкновенных учебников», но «зато в понимании жизни, политики он был драгоценнейший человек для австрийского генерального штаба. Он прекрасно разбирался в вопросах об отделении Украины, об устройстве унии».
В книгу Таубман вкрапляет, казалось бы, малозначительную подробность: первым иностранным политиком, с которым встретился Хрущёв, достигнув власти, был австрийский канцлер Юлиус Рааб. Это случилось в апреле 1955 года. Хрущёв тогда хвалился, что ориентируется в мировой политике «и без сталинских указаний». Что за встречей последовало, американский «хрущевед» не разъясняет.
А последствия таковы. К сентябрю 1955 года Хрущёв вывел войска из Австрии, забыв, как мужчины-австрийцы от 18 до 60 лет сражались на стороне Гитлера всю войну. Но советские войска могли и дальше оставаться в Австрии, разделённой на четыре зоны – три западных и советскую.
Хрущёв передал австрийцам даже права на нефтяные промыслы и нефтеперерабатывающие заводы советской оккупационной зоны в обмен на разовую поставку 10 млн тонн сырой нефти, но в 1958 г. сократил и этот объём наполовину, к радости Рааба. Согласился даже не требовать с австрийцев репараций. Отдав им 419 заводов (наша доля трофейной германской собственности), он оценил их всего в 150 миллионов долларов. Но и этих денег СССР не получил. Хрущёв согласился на «оплату» австрийским ширпотребом, скорее всего, завезённым из США по «плану Маршалла».
Рааб получил католическое образование у бенедиктинцев. В Первой Мировой войне он служил австрийским офицером-сапёром в Галиции. Во время Второй мировой войны, при нацистах, возглавлял фирму, якобы занимавшуюся «дорожным строительством», был дружен с гауляйтером Австрии. После войны возглавил католическую, так называемую «Народную» партию. Какую роль в сговоре Хрущёва с Раабом сыграл Ватикан?