Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 129)

«БГ.: Где вы находились 27 декабря 1979 года, когда советские войска вошли в Афганистан?

– Я отдыхал в Крыму в санатории – поехал на море, можно сказать, вынужденно. За несколько дней до штурма дворца Амина меня отстранили от дел. Причина была веской – накануне я пытался доказать Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу, что вводить советские войска в Демократическую республику Афганистан нецелесообразно. Но меня не захотели услышать.

БГ.: Пожалуйста, отсюда – подробнее.

– В сентябре 1979 года меня вызвали на Политбюро в Москву. Генерал армии Павловский, который в то время инспектировал работу советников в Афганистане, располагал большей информацией, но Брежнев решил послушать и мнение «“низов”. От начальника Генерального штаба Николая Огаркова шла одна директива – “Ввод советских войск невозможен!” И мы с Павловским – он также был категорически против ввода войск! – стали разрабатывать аргументированный ответ генсеку.

Приехали в столицу, входим с Огарковым в кабинет, там – Брежнев, Громыко, Устинов, Пономарёв. Поздоровались, они нам чаю с лимоном предложили. Брежнев попросил доложить обстановку в стране. “Леонид Ильич, – говорю, – я владею информацией, но не так глубоко, как посол. В деталях знаю обстановку в армии”. – “Ответьте, войска надо вводить или нет?” – “Нет, Леонид Ильич”. – “Почему?” Я стал докладывать: “Во-первых, у афганской армии сегодня в наличии 10 пехотных дивизий, три армейских корпуса, 350 самолётов, 1500 стволов артиллерии, 900 танков. Она способна контролировать положение дел в стране и на границе. Доказательство – многочисленные успешно проведённые операции по вытеснению пакистанских группировок. Во-вторых, если введут наши войска, американцы усилят помощь антиафганским формированиям. Снабдят их техникой, оружием, советников пришлют и вторгнутся в Афганистан. В-третьих, наша армия не готова драться в горах. Она не знает, что это такое».

Тут Устинов меня прервал: “Не расписывайся за армию”. Я спокойно ответил: “Говорю то, что знаю точно”. И продолжил: “В-четвёртых, Советский Союз понесёт огромные материальные и человеческие потери. Наши ребята будут воевать первым эшелоном, а афганцы вторым”. Так и случилось. Меня выслушали и попросили удалиться в соседнюю комнату. После меня докладывал представитель КГБ в Кабуле генерал-лейтенант Борис Иванов. Когда мы ехали обратно, Огарков сказал, что мы проиграли. Я догадался, что Брежнев принял сторону кагэбиста Иванова, который рьяно выступал за ввод войск.

БГ.: После столь обстоятельного доклада вас, разумеется, сняли с должности?

– Но не сразу. Я вернулся в Кабул и проработал ещё два месяца. О том, что меня убирают, прямо никто не сказал. Перед поездкой в Москву я сам просил Огаркова подумать о моей замене, а он развёл руками: “Потерпи”. Я отслужил в Афганистане с 1975-го по 1979-й, то есть четыре года, а посылали меня на три. То Дауд не отпускал, то Тараки слал телеграммы Брежневу: мол, оставьте военным советником Горелова, – то Амин.

И вдруг я получаю депешу – едет замена. Накануне сменился и посол – прибывший Фикрят Табеев очень жалел, что меня отзывают. Я тепло со всеми распрощался. 12 декабря приехал в Москву, сидим в кабинете Огаркова с замначальника генштаба Ахрамеевым, рассказываю о расположении афганских войск. Тут Огаркова срочно вызывают в Кремль. Он приехал огорчённый и взволнованный: “Всё, Сергей Фёдорович, пишите директиву на ввод. Состоялось решение”.

Меня не выпускали ещё какое-то время из столицы, и я жил в московской гостинице. Потом вызвал начальник Генштаба, вручил орден Красного Знамени, поблагодарил за службу. Мы с ним чайку попили, по фужеру шампанского пригубили: “Лев Николаевич, поезжайте, отдохните. Назначение вам будет обеспечено”. Вот так меня отстранили от дел.

БГ.: Почему вас не послушали, как думаете?

– Хорошо сработала дезинформация США. Они создали впечатление, будто придут на территорию Афганистана и установят ракеты. Наши и поверили. Но я до сих пор думаю, что американцы блефовали, – они не собирались этого делать». (Из этой фразы видно, что Горелов не знал о сотрудничестве высшего руководства ЦК и КГБ с «товарищами» из ЦРУ и Госдепа – он был уверен, что идёт «холодная война». – А. С.)

Горелов сказал: «После меня докладывал представитель КГБ в Кабуле генерал-лейтенант Борис Иванов. Когда мы ехали обратно, Огарков сказал, что мы проиграли. Я догадался, что Брежнев принял сторону кагэбиста Иванова, который рьяно выступал за ввод войск».

[Для справки. Генерал-лейтенант Борис Семёнович Иванов (1916, Петроград – 2001, Москва) в 1937 г. по комсомольской путёвке был направлен на работу в НКВД, после окончания в 1938 г. Ленинградской межкраевой школы НКВД с большой группой выпускников направлен на работу в созданное Управление НКВД по Вологодской области, в составе сводных отрядов НКВД принимал участие в Советско-финской войне. В годы войны был старшим оперуполномоченным и начальником отдела УНКВД – УНКГБ по Вологодской области, участник радиоигр. В 1946 г. по приглашению Е. Питовранова переходит на работу в американский отдел 2-го Главного управления МГБ. Видимо, именно Питовранов направил Иванова руководителем легальной резидентурой КГБ в Нью-Йорке (1955-59). В 1960-62 гг. – начальник l-го отдела ПГУ КГБ. С января 1962 г. по июнь 1964 года – легальный резидент КГБ в США (Нью-Йорк). А в его подчинении был О. Калугин, который работал в Нью-Йорке в 1962-64 годах.

С 1966 г. заместитель и с 1969-го по март 1979 года 1-й заместитель начальника ПГУ КГБ, курировал Управление «К» (контрразведка) и отделы по Западному полушарию. Одновременно в мае – ноябре 1968 года – заместитель начальника оперативной группы КГБ в ЧССР. С 17 марта 1979 года руководитель Оперативной группы КГБ в ДРА, затем в 1982– 87 гг. – главный консультант по разведке Группы консультантов при Председателе КГБ (Андропов, Чебриков).

(Одного из соратников Путина, бывшего министра обороны и главу Администрации президента зовут Сергей Борисович Иванов (г.р. 1953, Ленинград). Он окончил ЛГУ, а в 1974 г., как пишет Википедия, «стал изучать английский язык в Илингском техническом колледже в Англии». Не будем это комментировать. В 1975 г. был принят на службу в КГБ, где познакомился с Путиным).]

Но, первоначально, Андропов не хотел убивать Амина таким способом.

Перед самым вводом войск советского посла Пузанова сменил Табеев, так же не дипломат. Одновременно вместе с ним, поздней осенью 79-го, в Кабул прибыл подполковник КГБ Михаил Талебов, работавший в 8-м отделе Управления «С» Первого главного управления КГБ. Он привёз яд для убийства Амина. Во дворец Амина он попал под маской «повара» [106; с. 579]. Талебов подсыпал яд в еду Амина и он был отправлен в больницу. Но советские врачи не знали, что отравление – это операция КГБ, и вылечили Амина. Чекисты просто забыли предупредить врачей! Пришлось дворец Амина брать штурмом, в результате которого Амин был убит.

В операции под названием «Шторм 333» участвовали спецгруппы «Зенит» и «Гром», из которых затем была создана группа «Альфа». В перестрелке Амин был убит, а спецназовцев погибло 3 человека. Сегодня приходится читать: мол, операция была успешной, всего 3 бойца… Нет, итогом этой операции был развал СССР.

Советское руководство сделало из факта начала боевых действий тайну: о военных действиях ничего не сообщалось, как будто войны у границ СССР и не было. Только в программе «Время» сказали, что, по просьбе… Ходили только слухи. Эти слухи о «тысячах убитых» поддерживали и зарубежные «голоса». Инициатива в информационном обеспечении афганских событий была передана «голосам», которые и снабжали сведениями о них население Запада и России. И сам собой напрашивается вопрос: а не преднамеренно ли всё делалось именно таким образом, чтобы противопоставить руководство страны и народ?

Ответ на этот вопрос лежит на поверхности.

В 1999 г. – в десятилетие окончания и двадцатилетие начала войны, телеведущий НТВ Евгений Киселёв провёл программу «Глас народа». Среди участников был и эмигрант-афганец, который, когда ему поднесли микрофон, быстро заговорил о том, что Советский Союз вторгся в суверенную страну и сверг её законное правительство. Киселёв тут же прервал его и передал микрофон другому участнику.

Говоря об афганской войне, надо признать, что её начало напоминало обычное вторжение в суверенное государство с насильственной сменой его главы. В результате получилось, что мы сами, своими руками уничтожили того, кто только и мог как-то установить порядок в стране (Амина), и долго искали такого же, поставив у власти марионетку Бабрака Кармаля.

Кто же виноват в этой акции, «благодаря» которой СССР попал в мировую изоляцию? Политбюро? Формально – да, так как именно этот орган принял решение о вводе войск. Нет, виноваты конкретно двое из членов этого органа. Первый – Андропов. Синхронную линию с главой КГБ вёл и глава МИД масон Громыко.

План Андропова – Громыко (или Вашингтона?) удался, цель была достигнута: советские войска, образно говоря, вылетели в Кабул воинами-интернационалистами, а приземлились оккупантами, убийцами и интервентами. Именно так их и представила западная пропаганда. И вместо поддержки дружественного режима солдаты были вынуждены заниматься выживанием в кипящем котле разрушившейся страны. Андропов и Громыко не просто развели руководство страны и народ – они развели СССР со всем миром! А Рейган получил полное право называть СССР «империей зла».