И всё накрылось полиэтиленом.
«Покуда воздух безразмерный…»
Покуда воздух безразмерный —
Он всюду лепит острова,
Легко прокладывает нервам
Разнообразные слова.
Настолько образные, словно
Экран винды – иконостас,
И лишь трёхбуквенное слово
Дошло от Игоря до нас.
Настолько разные, что чистый
Твой холодильник – скорлупа
С холодной головой чекиста,
Легко поставлен на попа,
Слова настолько, что улова
В них без ловца не уловить,
Меж полом, оловом и пловом,
Засим их синтез ядовит,
Как молчаливая игла
Лежит внутри себя на спинке,
Питая остротой угла
И патефоны, и пластинки.
«брайля медленно читая…»
брайля медленно читая,
мнёт брусочек пластилина
абсолютно золотая
смерть по имени полина.
и сама себе не рада
за отсиженную ногу.
свет погаснет. ну и ладно.
спать пора. и слава богу,
что неназванному волку
вертикали ныть кроваво,
а луне опять подолгу,
как всегда, глядеть направо
и слепить сплеча с любовью,
и ещё сырую лошадь
молча ставить к изголовью
так, что дальше не продолжить.
«Притом, что любое Коллоди…»
Притом, что любое Коллоди
Почти протекает в Толстое,
Дорога всегда переводит
Себя с одного на другое.
На рельсах её каравана
Платком, почерневшим от плача,
Дана: полнорукая Анна.
Решение: лев и заначка.
Составы проходят канвою
Конвоя и тянут отсюда:
Москву, что пропахла Москвою,
Неву, что остра обоюдно
Под стуки, под Геки и Чуки.
А мы засыпаем, коль скоро
Серёжу оставят разлуке,
Серёжу возьмут в Холмогоры.
«Пробовала пальцами ноги…»
Пробовала пальцами ноги
Хвою на горячем подбородке
Темноты, где в черепной коробке
Тщательно живут часовщики,
А воде повыбивало пробки,
А деревья, подходя к столу,
Нюхают и вкладывают угол,
При котором и смешно и туго 
