Алексей Рыжков – Ганимед-6 (страница 39)
– Нет здесь базы номеров! – с отчаянием воскликнул Дэн. На стене был закреплен двухметровый тактический экран. На нем точками отмечалось местоположение бойцов КА с браслетами. Большой красный круг отмечал границу действия передатчика. – Если мы пересечем эту границу, браслеты взорвутся! – Дэн ударил кулаком по клавиатуре. На экране оставалось все меньше точек.
– А вот это что за дверь? – Скотч поцарапал ногтями стену.
Фрэнк подошел и увидел тонкую щель. Толщиной с волос.
– Как ты ее заметил?
– У меня зрение – сто процентов, – ухмыльнулся Скотч.
– Ну-ка, отойдите, – Гинз вскинул карабин.
– Не надо, – сказал Дэн, – подождите минутку. – Он снова пощелкал клавишами. С победным видом нажал Enter, и потайная дверь отъехала в сторону.
Открылась еще одна комната. Безупречный дизайн, мягкий свет, дорогая мебель. В углу стоял стильный терминал, подключенный к двум серверам. Дэн снова плюхнулся в кресло.
– Есть! – воскликнул он. – Наши номера 5042 5043, 5055, 5123.
На экране высветилась таблица.
Фрэнк Бэрри ……………..5042
Дэнис Капрушевич………….5043
Йосито Такеши…………….5044
И так далее.
– А отключить можно только с того терминала. Умно! – Дэн вскочил и снова побежал к первому креслу. – Снимайте правые ботинки, господа!
Разулись. Дэн поколдовал с пультом, и с тихим, мелодичным сигналом браслеты открылись.
– Теперь моя очередь! – закричал возбужденный Дэн. – Скотч? Какой там у меня номер?
Внизу, в пещере, раздался взрыв.
– 5043, – закричал Скотч. – Как будем выбираться?
– Мне кажется, это не последний сюрприз. – Гинз подошел к еще одной малозаметной двери.
Вернулся Дэн.
– Мистер Капрушевич?
– Одну минутку. – Дверь тихо открылась. Третье помещение было значительно больше. Под ярким светом стоял маленький пятиместный флаер. Он был раскрашен в фирменные цвета «Люфтганзы». В углу, понуро раскрыв бронированные дверцы, стоял жалкий, выпотрошенный сейф. На полу веером рассыпаны купюры. Скотч присел и стал собирать деньги. Дэн открыл люк флаера, забрался на место пилота.
– Мистер Гинз, вас не затруднит повернуть вон тот рычаг? – Внизу снова громыхнул взрыв.
– Без проблем. – Гинз дернул рычаг, и перед флаером открылся пятиметровый люк. За люком был бетонный туннель.
Дэн включил фары и заорал, как всегда:
– Все на борт!
Заурчали двигатели, флаер поднялся сантиметров на тридцать и медленно двинулся вперед. Как только он вошел в туннель, сработали сенсоры и открылся внешний замаскированный люк. Дэн прибавил скорость. Флаер вырвался из туннеля, резко пошел вниз и, развернувшись, быстро ушел из прицелов. В маленькой кабине зааплодировали. Ни одной пробоины.
Минут через десять всем стало ясно, что они спасены. Флаер летел на запад со скоростью пятьсот километров в час, в них никто не стрелял, пелена облаков надежно скрывала маленький аппарат.
– Высота две тысячи восемьсот. На радаре чисто, – отрапортовал Дэн.
– Отлично! – отозвался Скотч. – Сейчас бы выпить… – Он держал рюкзак на коленях и поглаживал сквозь ткань слиток мобиллиума.
– Еще одна хорошая новость, – Дэн пощелкал тумблерами. – Наш автоответчик сообщает, что мы – стандартный чартер. В принципе, мы можем спокойно пересечь любую границу.
Дэн включил радио. Забойный рок-н-ролл заполнил кабину. Джонс, развалившийся на заднем сиденье, недовольно фыркнул – он не любил громкую музыку. «В последнее время моя жизнь напоминает какой-то сумасшедший марафон, – подумал Фрэнк. – Если раньше был неторопливый бег трусцой, да нет, даже прогулочный шаг, то теперь обочина мелькает куда быстрее. Бежишь к далекому, призрачному финишу, где будет покойно и хорошо, пикники по выходным, вечерний бокал вина, неторопливый завтрак со свежей газетой. А сейчас сумасшедшая гонка, друзья сходят с дистанции, их тела остаются где-то позади, и даже нет времени их оплакать. А ведь все изменилось в один день! Уже потом был Скотч со своими безумными планами, бегство, драки, стрельба, разумный мобиллиум! А началось с листка бумаги. Приказа об увольнении, который Полански сунул мне и торопливо исчез. Ну что ж… Не я первый начал…» Музыка сменилась сводкой новостей. «Как сообщают власти Западно-Украинской республики, беспорядки в предгорьях Карпат прекратились. Официальный Львов опровергает слухи о сотнях убитых. По словам представителей власти, имело место несколько мелких стычек между регулярной армией республики и незаконными вооруженными формированиями. В данный момент ситуация полностью взята под контроль. Сообщается о трех убитых и нескольких десятках легкораненых».
Скотч присвистнул:
– Ну ничего себе! Только на нашем участке ребят по сотне положили! И с той, и с другой стороны. И чего это они про танки не говорят?
– О! – воскликнул Дэн. Он продолжал изучать пульт флаера. – Мы попали в правильный флаер, парни! Прямо отсюда можно подключиться к Сети, представляете? Скорость, конечно, не ахти, но нам вполне хватит! – Дэн защелкал клавишами.
Еще будучи «бешеным енотом», Дэн запасся несколькими секретными почтовыми адресами. Взломав четыре
Но это был адский труд. И потом ведь нужно было еще расшифровать его.
Минут через пять Дэн хлопнул в ладоши, привлекая внимание:
– Готово. Для вас видео, Фрэнк!
На экране был Майкл. Фрэнк не сразу узнал его. Загорелый, в цветастой рубахе и колониальном пробковом шлеме. Позади был бесконечный, желтый песок.
– Привет, Фрэнк. Ну и… все, кто с тобой. Не думаю, что ты провернул это безумство в одиночку.
Майкл улыбнулся.
– Честно говоря, брат, где-то в глубине души я ожидал от тебя чего-то подобного. У нас ведь с тобой в жилах одна кровь. Ладно, к делу. Я все сделал, как ты просил. Мы в безопасном месте, твоя семья со мной. В мой офис пришли на второй день. Им сказали, что я в отпуске на Багамах. Твой маленький Джонни продолжает учиться. Эллен и я сели за учебники для первого класса. Так что филонить ему не удается. Мы все здоровы. Ждем тебя. Как только получишь это письмо, ответь. Пароль – твоя пиратская кличка. Надеюсь, ты помнишь, как мы играли в пиратов.
Майкл подошел вплотную к камере.
– Чтоб ты убедился, что я не говорю под дулом пистолета, покажу окрестности. – Майкл медленно провернул камеру на штативе на 180 градусов. В объективе был голый песок до горизонта. Метрах в десяти стоял песчаный четырехколесный байк.
– Ваш брат знает, как делаются такие дела, – сказал Гинз.
– Да уж. – Фрэнк мучительно пытался вспомнить свою пиратскую кличку.
– Еще есть письмо для Саффони, – сказал Дэн. – Будем смотреть?
– Давай, – решительно проронил Гинз. – Ответить все равно надо. Они ведь ждут.
На экране возникла объемистая женщина в халате.
– Это, наверное, Летиция, – пробормотал Гинз.
– Серджио, дорогой. У бабушки снова разыгрался ревматизм. Андриано уже пошел в школу, а Мария родила двойню. Дядя Альбано упал с крыши и сломал ногу, теперь он целыми днями лежит и требует каждые два часа бутылку чинзано. В общем, прилетай, дорогой, мы все и особенно маленький Маурицио ждем тебя. Да, чуть не забыла! Ты снова стал дедушкой, поздравляю. Лючия родила позавчера – мальчик. Целую. Ждем.
Все переглянулись.
– М-даа… Если бы компания захотела надавить на Саффони, им бы пришлось готовить для заложников целый автобус.
Несколько секунд команда крепилась. А потом раздался дружный хохот. Не то чтобы они не уважали память покойного Саффони. Просто… Они все еще были живы и могли смеяться, дышать, строить планы на будущее и просто жить дальше. Они пролетели миллиарды километров, ушли от погони, выжили в короткой, но страшной войне. Наверное, если б Саффони все еще был с ними, он бы тоже смеялся, задыхаясь, утирая слезы. И это был бы не тот смех, который рождается хорошей шуткой, это был бы смех просто живых.
– Фрэнк? Вы вспомнили свою пиратскую кличку?
Странная штука. Младшие братья и сыновья всегда все лучше помнят. Для них новый огромный мир только приоткрывает свои завесы. И каждое слово старшего товарища в этом захватывающем путешествии на вес золота. Фрэнк вдруг вспомнил себя. Как сидели они со стариком на веранде за бутылкой. Фрэнк тогда уже считал себя взрослым. А как же? Они были на равных. Фрэнк независимо потягивал сигарету, прикладывался к стакану. У него уже была своя квартира и машина, неплохая работа. Он все пытал старика:
– А помнишь, тогда на озере… – Для него это была первая в жизни настоящая рыбалка. Он запомнил чувство бьющейся на крючке крупной рыбины на всю жизнь. А для отца? Это была, наверное, сотая рыбалка. Потом, когда старика не стало, Фрэнк как-то привез на озеро Майкла. Он помнил только это, что взял младшего брата.
А тот, через много лет, так же пытал Фрэнка:
– Помнишь ту корягу, за которую я сразу зацепил блесну? – Фрэнк не помнил.
«Черт! Какая же у меня была кличка? Золотой Крюк? Что-то вроде этого. Ржавый Крюк! Точно! Ржавый Крюк!» – Фрэнк вспомнил. Он раздобыл в сарае ржавый рыбацкий крюк и гонялся с ним за визжащим Майклом по саду, вопя: «Я всажу тебе эту ржавую железяку прямо в сердце!» Такие уж были игры.