Алексей Рыбин – Трофейщик (страница 49)

Когда они садились в машину, принадлежащую Медведеву («Прибедняется он все-таки, — мелькнула мысль у Роберта, — коммуналка, бедность…»), Сергей Степанович сказал:

— Если получится сегодня, Роберт, то получится и потом. Попробуем всю эту поганую лавочку прикрыть. Не зря же ребята учились…

Что имел в виду Медведев под «поганой лавочкой», так и осталось для Роберта в тайне — то ли корпорацию этих торгашей-рэкетиров, то ли всю существующую власть. Одной рукой держа руль, уверенно и легко «подрезая» чужие машины, обгоняя и выезжая на встречную полосу, на трамвайные рельсы, Медведев поднял трубку радиотелефона.

— Андрей? Все на местах? Хорошо, ждите сигнала.

Они выехали на Миллионную — Халтурина, как по старой привычке именовал ее про себя Роберт, остановились. Из дверей Института культуры выскакивали, выпархивали стайки совсем молоденьких девушек, девочек, в коротких юбочках, джинсах в обтяжку, шортиках. Они сразу же закуривали, пачкая фильтры дорогих американских сигарет яркой помадой, густыми мазками наложенной на их губы. «Прошмандовки», — подумал Роберт с неожиданной злостью, но оторвать от них взгляд не мог, да и не хотел. Они ставили ноги на ступени крыльца, вертели круглыми обтянутыми джинсовыми попками, сверкали блестящими черными чулками, громко хохотали, не обращая внимания на прохожих, роняли окурки, затаптывая их каблучками, хватали за рукава выходивших из здания знакомых парней и строили им глазки, кокетливо поводя головками…

— Что, нравится молодое поколение? — усмехнувшись, спросил Медведев.

— У-у-у, мокрощелки, взял бы да засадил им всем как следует, в мое время таких… Бляди все какие-то. Что это за молодое поколение — не работают, жопами только вертят…

— Так это ж студентки, Роберт.

— Студентки. Чему их там учат? Задницы свои выставлять всему свету?

— Ну ладно, ладно. Засадишь еще, не волнуйся. Какие твои годы. Ты в другую сторону смотри — вот на этот двор. — Медведев показал рукой, куда нужно смотреть Роберту. — Вот наш пост.

— А долго ждать?

— А этого я тебе сказать не могу. Сколько будет нужно, столько будем ждать. Я не знаю, когда эти мафиози приедут. Обещались.

— Степаныч, а мне-то что делать нужно будет?

— Сиди в машине и наблюдай. Никуда тебе пока лезть не надо. Для этого у нас специалисты есть. Каждый должен заниматься своим делом. Не кури. И так дышать нечем, — остановил он Роберта, полезшего за своей «Примой».

Антон сидел на высоком табурете у окна, наблюдая за происходящим во дворе.

— Виталий Всеволодович! — вдруг заорал он. — Приехали!

Лебедев, держа в руке портативную рацию, подбежал к окну. Из обшарпанных «Жигулей» («Маскируется, гад», — подумал он) вылезал Джек и двое его провожатых — те же, что и при первом визите Джека к Лебедеву.

— Сергей, давай, — быстро скомандовал Лебедев в рацию. — Двое охранников — в спортивном костюме один, второй в пиджаке. Главный — маленький, в кепочке. Вперед. — Он положил рацию на подоконник и в этот момент увидел, как во двор въехал серый «мерседес», но встал не у его подъезда, а прямо рядом с аркой, ведущей на Миллионную. Из этой машины никто не вышел, а затемненные стекла не позволяли разглядеть, сколько человек находится внутри.

Медведев, услышав по своей рации голос Лебедева, весь подобрался и словно забыл о существовании сидевшего рядом Роберта, начавшего было бесконечную историю о своей рабочей счастливой прежней жизни. Переключив аппарат, он сказал-крикнул:

— Андрей, вперед! Один — спортсмен, второй — в костюме, третий, главный, — маленький в кепке. Быстрее, они в парадном!

Роберт заметил, что на последних словах Медведева белый рафик, стоявший за кустами перед зданием напротив Северо-Западного заочного политехнического института, рванул с места, пронесся сотню метров по Миллионной и, свистя тормозами, завернул в нужный двор. — Ну, сейчас будет дело! — тихо, но как-то очень веско произнес Медведев, вытирая со лба выступившие капельки пота.

Лебедев увидел влетевший во двор рафик, который резко затормозил у его подъезда. Из открывшейся дверцы автомашины высыпалось человек десять высоких парней, одетых в традиционный и привычный уже для глаза любого петербуржца пятнистый камуфляж, в котором щеголяют и грузчики, развозящие по бесчисленным уличным ларям пиво, и рыболовы, и охотники, и частные охранники, и ОМОН, и все кому не лень. В руках бегущих к подъезду парней были резиновые дубинки, двигались они уверенно, трое остались на улице, остальные исчезли за дверями парадного. Лебедев подошел к двери, в которую позвонили уже второй раз, но открывать не торопился.

— Кто там? — спросил он ровным голосом.

— Да я это, я, — услышал он голос Джека. — Открывай давай, не бойся.

— Стоять! — раздался на лестнице гулкий громкий голос.

— Ну, Виталий, пожалеешь, гад. — Это были последние слова Джека, которые услышал Лебедев.

По лестнице наверх бежали трое в пятнистых костюмах. Остальные рассредоточились по площадкам, встав у окон во двор, страхуя от возможного подкрепления. Как только нападавшие появились в начале последнего лестничного пролета, отделяющего их от Джека с компанией, тот сказал своим подручным:

— Это не ОМОН.

За длительную свою криминальную карьеру он научился с одного взгляда отличать работников органов внутренних дел от множества тех, которые, что называется, под них «косили» — в основном это были охранники разных мастей и калибров. Правда, среди них тоже попадались профессионалы, прошедшие Афган, Приднестровье, да мало ли что еще. Доморощенных кик-боксеров и каратистов, не бывавших в настоящем деле и не подставлявших себя под пули, Джек не особенно опасался.

— Стоять, — опять заорали снизу. Бойцы в камуфляже приближались. В руке высокого, аккуратного, одетого, как и в прошлый раз, в строгий дорогой костюм коллеги Джека невесть откуда появился пистолет. Длинный глушитель сделал выстрел практически неслышным — круглое, мягкое пуканье совершенно растворилось в топоте сапог по лестнице.

Парень, бежавший наверх первым, выронил дубинку и клюнул носом в обшарпанные древние ступеньки.

Джек, однако, недооценил противника. По всем статьям, после того, как одного из них подстрелили, бегущие на них молодцы должны были хоть на миг стушеваться, испугаться, пусть хоть на долю секунды, но потерять контроль над собой. Этого не случилось. Тот, который был ближе к перилам, метнулся к стене, второй, наоборот, занял место первого. Так, зигзагообразно, уклоняясь от второго выстрела, они влетели на площадку. Один из них, махнув коротко дубинкой, выбил пистолет из рук Шприца, как звали среди своих человека в костюме. Парень в спортивном костюме — Кость, — падая на бетонный пол, подсек ударившего, и тот рухнул на спину, грохнувшись головой о перила. Джек быстро наступил лежащему бойцу на горло и вытянул руку с ножом в направлении третьего нападавшего.

— Смотри, сзади, — крикнул Шприц, поднимая пистолет, по счастливой для него случайности не скатившийся по ступенькам вниз, а валяющийся у дверей квартиры Лебедева. Сверху бежали еще двое — видимо, до поры сидевшие в засаде на площадке перед чердаком. Кость отлетел к стене от удара сапогом в подбородок, но Шприц, успевший перехватить пистолет поудобней, выстрелил еще раз, попав в плечо не успевшему опустить ногу камуфляжнику, и того откинуло к противоположной стене. Второй же пронесся лавиной вниз и сбил с ног Джека, упав на него и прижав к полу. Он не успел схватить его за руку, в которой был нож, и Джек снизу коротко ткнул в живот сжимающего его парня, который тут же обмяк и ослабил руки. Джек спихнул его с себя, одновременно вставая на ноги и не выпуская ножа. Кость, видимо, без сознания валялся в углу лестничной площадки, а Шприц сцепился с последним из еще способных передвигаться нападавших. Раненный в плечо, его собрат возился на полу, не представляя реальной опасности, двое были либо мертвы, либо тяжело ранены. Джек бросился на помощь Шприцу, повернувшись к лестнице спиной и не заметив, как снизу ринулись еще трое — он не успел ударить ножом молодчика, сжавшего в огромных своих руках Шприца, как в глазах его взорвалась новогодняя хлопушка, разбрызгивая по всей площадке цветное конфетти, — один из влетевших по лестнице бойцов ударил его по голове резиновой дубинкой.

Он пришел в себя только на площадке нижнего этажа, когда его уже волокли, заломив за спину руки. Превозмогая боль, он оглянулся, насколько позволяло согнутое пополам тело, и увидел, что Шприца и Кость тащат таким же образом.

«Ну, братаны, выручайте», — подумал Джек. Братаны не подвели. Дверцы «мерседеса», стоящего метрах в тридцати от рафика, к которому тащили пленников, распахнулись и оттуда что-то грохнуло и блеснуло. И почти одновременно с этим задок рафика уже с настоящим грохотом, оглушительным, лопающимся, переходящим в скрежет рвущегося металла, с клацаньем бьющегося стекла разнесло дымным, черным взрывом. Шофер, одетый не в камуфляж, а в обычный дешевенький серенький костюмчик, оглушенный, вывалился из открытой дверцы на асфальт. Джек успел заметить, как падали осколки выбитых взрывной волной стекол первых двух этажей, но сам, присев от неожиданного взрыва, не растерялся — он в принципе только этого и ждал. Левой ногой, пяткой, Джек изо всей силы пнул в основание стопы одного из ведущих парней. Ошеломленный взрывом провожатый, почувствовав резкую боль, ослабил хватку, и этого Джеку было достаточно. Он крутанулся в сторону второго, сжимавшего другую руку конвоира и сжатыми пальцами ударил его в горло. Из «мерседеса» дробно застучала автоматная очередь, еще больше корежащая горящий рафик и положившая на землю высыпавших на улицу парней в камуфляже. Джек ударом ноги в пах свалил бугая, приседавшего и защищающего себя от выстрелов, выставляя перед собой бледного от злости Шприца, вместе они подхватили под руки Кость, который был до сих пор без сознания, и побежали к своим «Жигулям». Стрельба из «мерседеса» не прекращалась, не давая подняться с земли пятнистым бойцам.