Алексей Рыбин – Трофейщик-2. На мушке у «ангелов» (страница 69)

В картине явно присутствовал какой-то лишний элемент, нарушающий гармонию первобытного покоя. Алексей не сразу, но догадался — телевизионная антенна на крыше, корявая, словно выросшая сама собой.

— Тут еще и электричество есть, — шепнул он Ларисе.

— Леша, это Америка, не забывай… — ответила она, тоже с интересом разглядывая мужчину.

— Ребята, идите сюда! — крикнула Миранда.

Она взошла на крыльцо, не поздоровавшись с хозяином. Он тоже не обратил на нее никакого внимания. Зато Алексей и Лариса, очевидно, заинтересовали его. Спустившись по ступенькам, бородатый человек подошел к ним вплотную и неожиданно спросил на чистейшем русском:

— Травки покурим?

— Вы русский? — удивилась Лариса.

— Я Ливер, — ответил он. — Так как насчет травки?

— Леша меня зовут, — протянул руку Алексей. — А как вы догадались, что мы русские?

— Тоже мне тайна! На рожах у вас написано.

Пошли в дом… Впрочем, что нам там делать? Еще насидимся. Миранда, ты-то покуришь?

— Давай, давай… И ребят угости — они стесняются.

Пока Ливер сворачивал четыре толстые самокрутки, Алексей продолжал украдкой его разглядывать. Ливер был вовсе не старым — лет тридцать с небольшим.

— Вы давно здесь? — спросил он.

— Кто это «вы»? Я здесь один живу.

— Ты давно здесь? — поправился Алексей.

— Пять лет. Как сбежал из Союза, так и живу. Бюрократия меня замучила американская, я и ушел в лес. Дом-то не мой. Хиппаны знакомые на лето пустили, сами отправились путешествовать.

— Не скучно?

— Телевизор смотрю, если скучно. А вообще-то надо бы деньжонок подкопить да купить тур в Россию. Поглядеть на дым отечества. Потом все равно вернусь сюда — привык уже. А на дым поглядеть интересно. На, кури. — Он протянул Алексею самокрутку.

— Спасибо, я вообще-то не употребляю…

— Как хочешь. А барышня?

— Давай, — сказала Лариса.

— О! Едет наконец! — воскликнула Миранда. Все время, пока они беседовали с Ливером, Миранда, не понимавшая по-русски, смотрела на дорогу.

— Кто едет? — спросил Алексей, но тут же все понял.

Из-за кустов показалась та самая машина, которая гналась сначала за ними, потом за стариком. Лобовое стекло отсутствовало, и Алексей сразу различил хмурое лицо Биг-Бена, сидящего за рулем.

Машина остановилась, и он вышел, хромая и морщась. Сумки с ним не было.

Все молчали, когда он подошел к ним, посмотрел сверху вниз на Алексея и угрюмо выдавил из себя:

— От вас, ребята, одни неприятности. Похоже, я вывихнул ногу. Но все, в принципе, — он говорил, уже обращаясь к Миранде, — вышло лучше, чем я думал. Стрелять мне в них не пришлось. Сами друг дружку порешили. Из-за денег — никак поделить не могли.

— А деньги где? — вырвалось у Ларисы.

Старик внимательно посмотрел на нее:

— Деньги… Миранда, покажи этой дуре, где ее деньги.

Миранда пошла к «кадиллаку», вытащила свой рюкзак, который подарила Ларисе перед их отъездом из лагеря, и кинула к ее ногам.

Алексей рванул ремни — в рюкзаке прикрытые сверху какой-то тряпкой лежали пачки купюр.

Глядя на застывшие лица пораженных русских, своих новых друзей, Миранда и Биг-Бен рассказали о том, как они решили им помочь и, в результате, помогли.

— Это я придумал, — сказал Биг-Бен. — Я с самого начала был уверен, что нас из-за вас пасут. Ну, подстраховался немного. Ты же, — он посмотрел на Алексея, — экзамен сдал, как же тебя было бросать… Пока ты ночью пьяный спал, я из твоей сумки все в рюкзак переложил. У вас же, кроме сумки, крупных вещей нет. Значит, они — те, кто за вами гнались, — должны были на сумку клюнуть. Ну, они и клюнули. А дальше уже дело техники. Я такие штуки в жизни столько раз уже устраивал…

— А сюда от лагеря прямая дорога есть, с той стороны леса, — махнула рукой Миранда. — Пока Бен их, ну и вас, кружил по полям, я уже сюда пригнала на байке. — Она кивнула на мотоцикл.

— Самое поганое во всем этом то, — внезапно заговорил Ливер, — что эти суки меня замучили.

Все с удивлением уставились на него, сидевшего в густых клубах дыма.

— Я всю сознательную жизнь выращиваю марихуану. А эти суки летают здесь на вертолетах и делают спектральный анализ почвы. Слава Богу, их приборы берут только два фута от земли. Так представляете, ребята, мне приходится марихуану сажать в цветочные горшки и подвешивать к кронам деревьев…

Сэр Джошуа в полной прострации сидел перед телевизором и смотрел новости из России. Там грянула очередная перестановка в правительстве и в очередной раз принялись «наводить порядок» в верхах. Он к этому давно привык, но сейчас в списке привлеченных к суду за взятки, неуплату налогов, финансовые аферы, торговлю цветными металлами, изготовление подпольной нелицензированной продукции — как пищевой, так и промышленной, незаконные операции с недвижимостью, в общем, за все то, чем занималась сейчас половина всех живущих в России, мелькнула фамилия «Сумской». Джошуа вздохнул, выключил телевизор и начал собирать чемодан. Бежать ему было не впервой, и было куда. Неприятно, конечно, но пару лет в Африке провести придется. Пока буря уляжется.

— Я заказала билеты на завтра, — сказала Таня. — Они сидели в своем отеле, никто их пока не гнал, хотя фирма перестала существовать. Звягин убедился в этом, позвонив в офис.

— Ну что, не удалась наша американская карьера? — улыбаясь, спросил он.

— Да Бог с ней, с карьерой, Саша. Мы в России родились, нам там и жить. Уж как-нибудь обернемся. Меня, во всяком случае, со службы никто еще не увольнял.

— Слушай, — Звягин обнял жену, — знаешь, что я хочу спросить? А паренек этот, мы ведь его так и не нашли…

— Да вернется он в Россию, найдется. Сам к нам придет.

— Ты думаешь?

— Он боец, Саша. В криминал он не пойдет.

— Да, — усмехнулся Звягин, — для криминала он слабоват.

— Ну вот. Как-то, рано или поздно, пересечемся.

— Слушай, а почему ты так в этом уверена?

— Ну, я же с ним общалась. И знаешь, у меня же есть кое-какие способности…

— Ну да, есть.

— Вот я и попробовала его, как бы это сказать… Закодировать, что ли. Нет, это не то слово. Поднажала на его интуицию. Так что он легче сможет вывернуться из опасных ситуаций. Что такое интуиция? В девяноста процентах случаев — это повышенное внимание. Это то, что человек видит боковым зрением, слышит краем уха, но не фиксирует в сознании. А в подсознании вся эта информация остается. Интуиция и заключается в том, чтобы эту разбросанную информацию оттуда вовремя извлечь и разложить по полочкам. Именно таким образом люди предсказывают будущее. Оно очень часто просто на поверхности лежит — землетрясения же ученые научились предсказывать, так что можно, если внимательно увидеть картину мира в целом, подключить незначительные детали, можно предсказать и автокатастрофу, и когда тебя на улице толкнут, и вообще много чего.

— Ну да, Маратик твой мне говорил — никакой мистики, все естественно.

— Вот именно. Как это ты с ним справился?

— Да вот так, наверное, и справился. Вычислил момент, когда он будет уязвим…

— Он же умел раньше так как-то хитро извиваться, от пуль уходить…

— И тем не менее… А вот эти его бойцы…

— Бойцы его без лидера ничего не значат. Они начнут дробиться на мелкие группки со своими новыми лидерами, потом группки будут все меньше, их число будет становиться больше, они будут слабеть — в конце концов их всех переловят. Без Маратика они уже не опасны.

— А Лебедев так и гуляет…

— Да хрен с ним, Саша, с этим Лебедевым. Мы его больше, надеюсь, не увидим. Я хочу домой. Ты хочешь?

— Если правду, то очень.

Давид Ревич заночевал у приятеля в Нью-Джерси. Приняв ванну, поужинав и отдохнув от суеты этого сумасшедшего дня, он вспомнил о письме, которое дал перед самой своей смертью сегодняшний сумасшедший гость. Давид достал его из кармана, разорвал конверт и увидел знакомый почерк.

«Дорогой Давид! Я не прошу у тебя прощения за то, что произошло, за то, что по моей вине ты лишился всего. Вернее, почти всего. Такова наша жизнь и наши законы. Мы сами все это выбрали. Теперь я могу тебе отплатить. Мне пришлось уехать из России из-за собственной неосторожности, но нет худа без добра. Я провел тут одну операцию, нашел в Берлине молодого (и очень даже симпатичного) компьютерного гения, который помог мне рассчитаться с одной нью-йоркской конторой. Короче говоря, мы перекачали к себе все их деньга так, что комар носу не подточит и концов никто не найдет. Ладно, суть не в этом. Пусть они теперь кончают с собой или идут работать в „Макдональдс“. Я приглашаю тебя в свое дело на прежних условиях. Мы уже с тобой старые люди, а дело большое, так что, даже если захотим опять друг друга обмануть, просто не успеем — нам ведь жить не так уж много осталось. Подумай над этим, Давид. Если что-то решишь, напиши.

Твой Виталий Лебедев».