Алексей Рыбин – Генералы подвалов (страница 55)
Настя усмехнулась:
– Как хочешь... Вообще-то ты же работал... Время тратил...
– А ты что тут делаешь, Настя?
– Я? Я здесь... как тебе сказать... хозяйничаю.
– В каком смысле?
– В смысле, что это мой магазин.
Макс вытаращил глаза:
– Я не понял. Как это – твой?
– Да вот так. Мой личный. Я наследство получила... – Она запнулась на секунду, но потом продолжила:
– Получила деньги, купила магазин. Теперь я здесь – хозяйка. Вот так-то.
– Да... круто... очень круто... Слушай, а тебе не нужен хороший специалист по компьютерам, а? А то у тебя машина-то, честно говоря, говно... Ты извини, конечно... А я бы тебе все до ума довел...
– Я подумаю, Максик...
Она не назвала его Дохлым, и Макс не мог сказать, нравится ему это или нет. Скорее, нет. Когда раньше она кричала ему: «Дохлый, привет!» – это было как-то по-свойски... А теперь: «Максик, Максик...» Вежливо, но уж очень официально... Отстраненно, точнее.
– А какие планы вообще-то? Я смотрю, что-то тут перестраиваешь, да? Что тут будет-то? Чем торговать-то будешь?
– Не знаю. Еще не знаю... Музыкальный магазин, короче. Хочу такой, знаешь... – она очень серьезно смотрела на него, и он, заразившись этой серьезностью, придвинулся ближе, – взрослый такой сделать магазин. С компактами хорошими... Только где их брать – у Барракуды поставщиков нет. Он работал на комиссионном товаре...
– Слушай, – сказал тихо Макс, – есть тема! Очень хорошая тема! Пойдем-ка в кабинет...
Глава 8
– Отвали, ты, мудак!
– Кто мудак? Я мудак?! – Боров схватил Любку одной рукой за шею, сжал так, что едва не хрустнули позвонки. Он наклонил ее вперед, другой рукой взял за лицо и швырнул на диван. – Повтори, сука!
– Мудак! – задыхаясь и захлебываясь слезами, закричала Любка. – Сволочь!
Боров подошел и сильно ударил ее по щеке.
– Хватит? Или еще добавить?
– Хватит, – вдруг спокойно ответила Любка, встала с дивана и как ни в чем не бывало пошла в ванную. – Урод, – послышалось оттуда. – Синяки же останутся.
– Ты скажи спасибо, что со мной работаешь, – лениво ответил Боров. – Другой бы убил уже на хуй тебя... С твоими истериками...
Любка вышла через три минуты, посвежевшая, только что не улыбающаяся.
– Слушай, Боров, ну, правда, заболел он. Не может сегодня с твоими мужиками трахаться. Хочешь, я за него отработаю?
– А у тебя что, работы нет?
– Ну-у...
– Да нет, Люба. Там мальчик нужен. Понимаешь? Эти долбаные секс-меньшинства мне самому во где! – Он провел ладонью поперек горла. – Понимаешь?
– Ты скажи, чтобы я тебя еще пожалела... – усмехнулась Любка.
– Ладно тебе! Чего делать-то?
– Не знаю, – сказала Любка. – Чего делать, чего делать? Лечиться ему надо. Сдохнет ведь. Жалко. Он же брат мне все-таки... Нет, Боров, давай как-нибудь договорись, ну, люди же все, ну, может человек заболеть?
– Да, блин, может, конечно. Замену искать надо. У нас не принято так – клиента «кидать»... Если договорились, хоть расшибись...
– Ну, найди замену...
– Найди... Думаешь, так просто... Толстый такой парнишка, самое то для этих козлов... Где я такого еще найду...
– В клуб ихний съезди, знаешь, за Марсовым полем... Да они сейчас везде тусуются, пидоры... В любой ночник можно заехать да снять...
– У тебя все так просто... Отмазаться можно, конечно, но Турок ведь штраф возьмет... Неустойку...
– Ну, заплати, е-мое! Большое дело... Я же отработаю!
– Люба! Это к той сумме, которую ты мне и так должна.
– Слушай, ты меня что, первый день знаешь? Сказано, отдам!
– Эх, Любка, – сказал Боров и улыбнулся. – Хорошая ты телка... Не была бы блядью такой, я бы на тебе женился...
– Вот еще. Больно надо... Я только и жду такого, как ты... красавца...
– Ну иди сюда...
Любка послушно подошла к Борову, который тут же схватил ее и начал тискать в толстых руках, мять, словно тесто...
– Погоди... погоди ты, урод, мне же работать...
– Ничего, ничего, работа не волк... – Боров пыхтел и стаскивал с себя свитер. – Давай, давай скоренько... Тебе же еще когда? Тебе же еще вечером только... Тебе же еще не скоро... Давай, давай...
Через полчаса, когда Боров наконец уехал, Любка зашла в комнату, где лежал Толстый.
– Ну что, братан, – сказала она, – как здоровье?
– Да ничего вроде... Тащит от таблеток этих... прет просто по полной...
Толстый говорил тихо – скрутило малого.
– Класс! Лежи себе! Я с Боровом договорилась. «Больничный» тебе выписываем.
– Чего?
– Болей, говорю, на здоровье. А я за тебя буду пахать. За двоих, понял?
Толстый закрыл глаза. Лицо его сейчас было совсем детским. И не скажешь, что такое паренек перевидал, от чего другим бы поплохело по-черному. Любка смотрела на него и думала, что же из парня будет, когда он вырастет... Только бы вырос. Это тоже еще вопрос...
Толстый что-то прошептал.
– Чего ты говоришь?
Губы его снова зашевелились, и он жалко, еле заметно улыбнулся.
– Не слышу, Толстый. Повтори...
– Смотри, не лопни, когда за двоих будешь трахаться...
– Шуточки, значит... Может, ты и не больной, а? Может, ты задвигаешь просто, а, Толстый? – Любка притворно рассердилась, но, заметив, что ее игра не производит впечатления на брата, спросила уже серьезно:
– Слушай, чего тебе принести? Может, фруктов каких? Больным знаешь как полезно? Витамины там, то-се...
– Ты мне вмазку принеси лучше... Легче время пройдет... А то еще, глядишь, ломать начнет, – прошептал Толстый. – Ладно, я спать буду. Таблетки эти... Прет...
– Ну, спи, – сказала Любка и встала с постели, на которой ее брат почти не занимал места. Такой маленький...
Когда он с бодрым видом рассекал по питерским улицам, он все-таки казался крупнее. А сейчас, без широких штанов и болтающейся на худых плечах куртки, казался совсем тщедушным.
– Слушай... – снова тихонько сказал Толстый. – Я знаешь кого вчера видел?