Алексей Рябинин – Китай в средневековом мире. Взгляд из всемирной истории (страница 54)

Новое было не обязательно связано с Западной Европой. Беспрецедентным было объединение чуть ли не всего Индийского субконтинента под властью империи Великих Моголов.

То, что со времени Ивана III начинается принципиально новый период российской истории, почувствовали соседи Великого князя и на Западе, и на Востоке. Османская империя, правда, начала свой взлет раньше, но в XVI–XVII вв. она находилась в зените своей мощи, простираясь от Атласских гор до Ефрата; армии султана несколько раз опустошали Австрию, а в XVII в. распространили османскую власть на часть Украины и захватили Крит.

При Шахе Аббасе I Иран сумел в 1622 г. отвоевать у португальцев Ормуз, важнейшую крепость в Персидском заливе (в этом персам помогли англичане). Шах Аббас воевал то с бухарским ханом, то с турецким султаном и вошел в историю как деспотичный, но величественный правитель. Борясь с турками за Закавказье, он переселил, не считаясь с жертвами, многочисленную армянскую общину в пригород своей столицы Исфахана, желая более жестко контролировать финансовые потоки международной торговли армянских купцов. Новая Джульфа, названная так в память о разоренном Аббасом городе Джульфа в Нахичевани, славилась многочисленными церквями, учебными заведениями и типографией. Аббас, как ревностный шиит, преследовал суннитов, но был вполне терпим к христианам разных конфессий. Он одним из первых признал новую династию Романовых, выдав разоренной смутой стране беспроцентную ссуду, а после передал и реликвию Ризы Господней, вывезенную персами из Восточной Грузии.

Относительную веротерпимость проявляли и правители империи, основанной в Индии тимуридом Бабуром, которую европейцы называли «империей Великих Моголов». Ее правители именовались на иранский манер падишахами, и персидский язык был языком делопроизводства, сами же падишахи сохраняли свой тюркский (чагатайский) язык и время от времени переправляли бухарским ханам деньги на реставрацию усыпальницы Тимура и мечетей Самарканда. Внук Бабура падишах Акбар (1556–1605) выбирал советников как из числа мусульман, так и индусов, он отменил налог на неверных — джизью, поощрял перевод на персидский язык индийских трактатов и сам выступал в роли переводчика. Его военные и дипломатические таланты позволили ему утвердить свою власть в Бенгалии и Гуджарате. Наибольшего расширения границ империи добился Аурангзеб (1658–1707), под его властью находилась практически вся Индия, за исключением крайнего юга. Но, правя так же долго, как и Акбар, он отказался от веротерпимости, ужесточил джизью (которую начали восстанавливать уже в первой половине XVII в.), разрушал индуистские святыни, преследовал и мусульман, которых считал еретиками, например, сторонников суфизма. В результате против него восставали сикхи, раджпуты и маратхи. После смерти Аурангзеба, взявшего себе титул Аламгир — «покоритель вселенной», его империя стремительно покатилась к упадку.

Государство Великих Моголов, Иран и Османскую империю называют «пороховыми империями» — их могущество покоилось на обладании осадной артиллерией и профессиональной армией пехотинцев, оснащенных огнестрельным оружием. Необходимым условием, конечно, являлось наличие централизованного аппарата управления. Такие империи могли подавить местный сепаратизм, мятежи аристократов и теснить кочевников. Термин этот принят не всеми, и, кроме того, ведутся споры, насколько этому определению соответствуют Китай и держава русских царей, ведь изначально термин появился лишь для обозначения исламских империй — османов, сефевидов, моголов.

Важно, что кочевые империи, некогда представлявшие постоянную угрозу для предшественников империй «пороховых», ушли в прошлое. Кочевые и полукочевые племена еще будут играть немалую роль, особенно в период смут. Полукочевые племена маньчжуров во время крестьянской войны завоевали Поднебесную. Конница Девлет-Гирея выжгла Москву в 1571 г., опозорив царя, погрязшего в опричном терроре и безнадежной Ливонской войне. Ослабление Сефевидов отдало Иран в руки выходцев из племенной знати. Но, сколько бы ни проживало в Персии кочевников, речь уже не шла о кочевых империях, а наступление на Великую степь было неотвратимым. Русские засечные черты продвигались все дальше на Юг и Юго-Восток. Империя Цин, напротив, сделала Великую Китайскую стену ненужной, навсегда покончив с кочевыми империями, сняв опасность, веками тяготевшую над Поднебесной. «Ивовый палисад» возводился Цинами уже с административными целями, дабы запретить китайцам проникать в закрытую для них Маньчжурию.

Интересный пример представляла собой Япония, которую историки традиционно любят сопоставлять с Западной Европой. В Японии «эпохи воюющих провинций» соперничество между дайме и их борьба с сегунами сопровождались бурным развитием на местах. Рост городов и обретение ими определенной независимости, подъем товарности хозяйства, включение Японии в морскую торговлю повлекли за собой много инноваций в жизни островов. Японское общество оказалось способным усваивать новые изобретения.

В 1543 г. ураган прибил корабль португальских купцов к берегам острова Танэгасима. Местный дайме заинтересовался европейскими аркебузами и велел своему оружейнику изготовить такие же. Вскоре японские ружья — тэппо — стали производиться в массовом порядке, их конструкция была усовершенствована (на случай дождя на казенную часть надевался лакированный чехол, чтобы не отсырел фитиль). Полководец Ода Набунага обучил солдат, набранных из крестьян, чередовать шеренги и вести непрерывный залповый огонь. В сражении при Нагасино (1575 г.) был расстрелян цвет самурайской конницы. Войска центрального правительства при помощи огнестрельного оружия громили коалиции дайме, брали штурмом ранее неприступные крепости и монастыри. Вторжение в Корею оказалось менее удачным — на помощь Корее пришла империя Мин, а множество японских кораблей было уничтожено обшитыми железом кобуксонами — «броненосцами» адмирала Ли Сунсина.

Новым сегунам из рода Токугава, раз и навсегда отказавшимся от экспансии на континенте, удалось завершить подчинение всей страны. Последним эпизодом было подавление восстания христиан в 1638 г., когда голландский флот оказал помощь в осаде твердыни повстанцев. Объединенная Япония свыше двух веков прожила без войн, закрывшись от иностранцев. Лишь голландцам разрешалось держать факторию на крохотном острове Дадзима: он был искусственным, насыпным, дабы нога чужеземцев не оскверняла землю Японии.

При Токугава исчезли полунезависимые города и самоуправляющиеся гильдии, крестьяне были фактически прикреплены к земле. Социальная структура стала более простой и унифицированной. Установив мир, Токугава строго запретили сначала простолюдинам, а затем и вообще всем жителям Японии хранить тэппо. Самурайская идеология была несовместима с использованием огнестрельного оружия. То, что крестьянин с его помощью мог убить благородного воина, угрожало незыблемости социальной иерархии. Во второй половине XVII в. изготовление ружей было полностью запрещено, и постепенно японцы разучились производить огнестрельное оружие, оставив порох лишь для фейерверков. История японских тэппо является классическим примером обратимости технического прогресса. Использование военно-технических инноваций обеспечило в эпоху Эдо политическое объединение и стабилизацию, что дало затем возможность властям блокировать опасные новшества, коль скоро внешней угрозы не существовало.

Большинство европейских монархов, как и Токугава, считали себя рыцарями, чья «идеология меча» отвергала аркебузы. Но ни у одного из правителей Запада не было возможности запретить новое оружие или выйти из «гонки вооружений», слишком жестким было военно-политическое соперничество в Европе. Хотя ценности общества и предписывали борьбу за незыблемость социального порядка, на Западе силы, стоявшие на страже традиции, оказались не на высоте именно из-за отсутствия политического единства региона.

И даже в условиях вполне реальной турецкой угрозы, когда полчища Сулеймана Великолепного дважды подходили к Вене, консолидации Европы не происходило. Скорее, турки стали фактором, препятствовавшим созданию общеевропейской империи и воссозданию единства церкви. Император Карл V, он же король Испании (и всех ее новых владений), не мог одолеть своего главного соперника — короля Франции, заключившего союз с турками. В начавшейся Реформации Лютера поддержали многие немецкие князья, но император, желая восстановить единство католической веры, не мог обрушить на князей-лютеран мощь своих репрессий, прежде всего потому, что турки угрожали его родовым владениям — Австрии, и для борьбы с ними нужно было согласие князей.

То здание, которое историки назовут затем абсолютизмом, вынужденно, по необходимости строилось на основе права, а не только с опорой на военную силу, хотя бы потому, что на силу в Европе всегда находились другие силы.

Успехи Реформации стали стимулом к проведению реформ (Контрреформации) в лоне католической церкви. В некоторых странах Европы вспыхнули религиозные войны. Еде-то безоговорочно победили протестанты, где-то католики. Но в некоторых странах, где так и не удалось установить единоверия, раньше других пришлось отказаться от идеи веры как главной «скрепы» государства. Как результат — возникновение новых политических теорий, по-новому объясняющих принципы политического и социального устройства. Англия, Франция, республика Соединенных Провинций, некоторые области германского мира — здесь будет биться пульс научной и политической мысли в следующие два столетия.