Алексей Рябинин – Китай в средневековом мире. Взгляд из всемирной истории (страница 25)
Величайшая цивилизация средневекового мира
(«Новый курс» и его противники)
Политическую историю Китая XI в. нельзя рассматривать в отрыве от культурного контекста эпохи Сун. Молодая династия нуждалась в идеологическом обосновании законности своей власти. Она не могла гордиться военными победами, да и для опоры на грубую силу ее армия была непригодна, власти нужно было еще чем-то подкреплять свою легитимность. Император Чжэнь-цзун (997–1022) поощрял синкретические культы на основе даосизма и даже сам объявил о некоем явившемся ему с небес Откровении. Это могло бы придать императору ореол святости в глазах простонародья, но отнюдь не в глазах конфуцианских чиновников. Более успешно поиски оправдания и объяснения существующего порядка велись в период длительного правления его сына Жень-цзуна (1022–1063). Именно тогда начался процесс оформления неоконфуцианской доктрины, завершившийся в трудах Чжу Си, жившего уже в конце XII столетия. Он стал последним из «шести сунских мудрецов», чтимых конфуцианской традицией. Пятеро прочих творили во времена Жень-цзуна. По сути, они создавали новое учение, впитавшее в себя традиции буддизма и даосизма и сочетавшее в себе этическую, метафизическую и религиозную системы.
Естественно, что в любой средневековой цивилизации поиски нового велись лишь с оглядкой на далекое прошлое, свое или чужое. В предыдущие эпохи в Китай новые идеи проникали извне (например, буддизм или манихейство). Теперь, когда империя оказалась отрезана от торговой артерии — Великого шелкового пути, источником вдохновения могло стать лишь новое прочтение национальной традиции. В свое давнее прошлое напряженно всматривались китайские интеллектуалы, которые могли пользоваться благами ксилографического книгопечатания, вооружавшего мыслителей все новыми сводами древних текстов. В них философы отыскивали «истинное» знание, якобы непонятое и искаженное поколениями комментаторов и переписчиков. Например, философ Чжоу Дуньи отыскал в гадательной «Книге перемен» («Чжоу и», «И цзин») намек на понятие «Великий предел». Как и прочие, он считал, что столь древнюю книгу мог написать только Совершенный мудрец — Конфуций. Хотя в сочинениях самого Конфуция ни такого термина, ни понятия не встречалось, Чжоу Дуньи помещает «Великий предел» в центр всей конфуцианской мысли своей эпохи. Современные ему философы могли с ним спорить, но действовали схожим образом.
Интеллектуалы разрабатывали планы улучшения жизни в Поднебесной давно, но именно потрясения 40-х гг. XI в. заставили императора приблизить мудрецов к власти, остановив свой выбор на Фань Чжунъяне по прозвищу «Литературная Истина». Он и его сподвижники предлагали решить проблему с помощью выдвижения честных и добродетельных чиновников. Помочь была призвана система поручительства, при которой человек, рекомендующий кого-либо, нес личную ответственность за ошибки своего протеже. На экзаменах предлагалось выявлять не только знание литературных канонов, но также истории и права, а главное — удостовериться в наличии добродетелей и практических способностей. Традиционно считая земледелие основным и единственно достойным источником поступления доходов в казну, Фань Чжунъянь разработал программу ирригационных работ, которые должны были осуществляться с привлечением армии. Предполагалось отобрать земли, захваченные «поглотителями», чтобы восстановить старинную практику раздачи «должностных полей». Из давнего прошлого брался и рецепт сокращения военных расходов: восстановить наделы солдат-земледельцев, которые вооружались бы за счет общины.
Попытка преобразований натолкнулась на сопротивление придворных, что привело к отставке Фань Чжунъяня. Но вскоре император Шэнь-цзун (1067–1085) приблизил к себе провинциального чиновника Вань Аньши, который в течение семи лет (1069–1076) осуществлял масштабные преобразования, получившие названия «нового курса» (
Выступая в роли торговца, казна брала на себя и функции кредитора: мелким землевладельцам под умеренный процент выдавались государственные ссуды как семенами, так и деньгами (закон «Молодые всходы»). Помогая крестьянам, Вань Аньши защищал их земли от захвата «поглотителями» и лишал ростовщиков доходов. Ссуды выдавались также ремесленникам и мелким торговцам, что способствовало расцвету городов. Закон «Освобождение от повинностей» заменял принудительное участие в общественных работах денежными выплатами. Этот закон был ненавистен богачам, которые прежде легко увиливали от государственных повинностей, а теперь вынуждены были платить за это деньги. Устанавливались пять ступеней благосостояния с прогрессивной школой обложения. На собранные деньги нанимались работники. Массы крестьян и солдат привлекались к беспрецедентным по масштабу работам по устройству каналов, плотин и дамб (так, на Юге только за шесть лет «нового курса» было построено 11 тыс. ирригационных сооружений).
Важнейшим из преобразований «синь фа» была реформа земельного налогообложения (закон «Измерение площадей»). Сложную фискальную практику Вань Аньши постарался заменить более простой и справедливой системой, разделив всю пахотную землю на квадратные поля со стороной в тысячу шагов, которые делились на пять категорий в зависимости от плодородия земли. Каждое хозяйство, деревня и деревушка подлежали регистрации. Чиновникам теперь было сложнее давать ложные данные, уменьшая налогооблагаемую базу, крестьянство же подвергалось более тщательному контролю, что ущемляло положение богатых землевладельцев.
Понимая, что страна беззащитна перед кочевниками, Вань Аньши закупил 30 тыс. лошадей и передал их на содержание крестьянским семьям Северного Китая с условием выставлять всадников в императорскую кавалерию. Он пытался восстановить принцип рекрутского набора, а также поощрял создание и обучение отрядов местной самообороны.
Главная трудность для Ван Аньши и всех «реформаторов» (которых некоторые историки не без основания предпочитают называть контрреформаторами) состояла в том, что традиционный аппарат не мог и не желал выполнять новые сложные задачи, а привлечение новых чиновников возмущало старую иерархию. Да и подходящих людей, наделенных коммерческими способностями, математическими и инженерными знаниями, найти было трудно. Вань Аньши пытался пересмотреть и систему экзаменов, введя испытания по математике и естествознанию, умножал число государственных академий, борясь с засильем частных школ, которые, по его мнению, больше интересовались культурой, чем величием государства.
Деятельность Вань Аньши, затрагивавшая интересы слишком многих лиц, вызывала растущую критику при дворе. Обличителями «нового курса» выступали интеллектуалы из числа бывших сподвижников Фан Чжунъяня, лучшие из философов-неоконфуцианцев. Их полемика вошла в «золотой фонд» китайской политической мысли. Они утверждали, что прежде всего надо заботиться о морали и ритуалах. По словам Чжоу Дуньи, «надеяться на совершенное правительство без восстановления древней и изменения современной музыки — значит бить далеко мимо цели».
Когда историка Сыма Гуана спросили, как работает закон «Молодые всходы» в его родной провинции Шэньси, он ответил, что не знает, как там действуют новые законы, однако, раз старые были для населения обременительны, новые будут еще тяжелее. Зачем усугублять страдания народа переменами, раз мир устроен так, что богатые дают бедным взаймы, чтобы разбогатеть, бедные берут в долг у богатых, чтобы жить, так они и живут, поддерживая друг друга? Стоит ли развивать в чиновниках алчность, заставляя их быть ростовщиками? Ведь не зря же Конфуций утверждал, что благородный муж говорит о морали, а низкие людишки — о прибыли.
Но «поклонников легизма», соратников Ван Аньши нельзя было назвать «низкими людишками». Так, например, Шэнь Ко был гениальным математиком, географом и астрономом, автором важнейшей календарной реформы. Шэнь Ко разрабатывал новые технологии очистки каналов с использованием вычищенного ила для удобрений, разъезжал по стране, инспектируя инженерные и военные сооружения, разведывая полезные ископаемые (он первый организовал добычу нефти — «каменного масла») и пропагандируя политику Ван Аньши. В 1073 г. состоялась его встреча с правителем города Ханьчжой, знаменитым поэтом Су Ши. Последний написал трактат против «нового курса», утверждая: «…сохранение или гибель государства зависит от того, насколько глубоки или поверхностны его добродетели, а не от того, сильно оно или слабо… Если добродетель поверхностна, а обычаи все время нарушаются, то даже богатое и сильное государство не спасется от скорой гибели». Шэнь Ко сделал выписки из трактата и послал их с депешей императору, в результате Су Ши лишился поста.