Алексей Рябинин – Китай в средневековом мире. Взгляд из всемирной истории (страница 10)
Несмотря на то что его войскам не удалось с ходу овладеть столицами, Лю Юань объявил себя императором новой династии Северная Хань и обосновался на севере в городе Пиньяне (в современной провинции Шаньси). Лю Юань умер, не дожив до победы, но в 311 г. войскам его сына Лю Цуна при помощи военных отрядов цзэ удалось взять Лоян и разрушить его. Первый раз в истории Поднебесной император законной китайской династии попал в руки к варварам. Затем хуннами и цзэ была занята и вторая столица — Чанъань. Разорение страны приняло ужасающие размеры, голод приводил к случаям людоедства, все новые толпы беженцев уходили на юг, где постепенно формировался новый очаг китайской власти. Китайцы использовали против сюнну северных кочевников — тобгачей (одно из четырех племенных подразделений, на которые разбились сяньби), что дало возможность отвоевать Чанъань. В отместку Лю Цун казнил пленного китайского императора.
Традиционное конфуцианское мировоззрение мешало китайцам провозгласить нового императора при жизни старого, так как «на небе сияет только одно солнце». В 321 г. после казни хуннского пленника род Сыма короновал в отбитой у противника Чанъани своего представителя под именем императора Мин-ди. Новый император в течение четырех лет оборонял Чанъань, надеясь на помощь с Юга. Но правитель Юга Сыма Жуй хоть и пытался организовать наступление на Севере, помочь императору не смог, а возможно, и не захотел, желая освободить престол лично для себя. Мин-ди сдался и был доставлен ко двору Лю Цуна, где бывшего китайского императора заставляли разливать вино на пирах. Но после того как китайцы попытались захватить сына Лю Цуна, чтобы обменять его на пленного императора, того подвергли казни. После его смерти Сыма Жуй на Юге счел вполне законным провозглашение новой династии (Восточная Цзинь) со столицей в Цзянькане (совр. Нанкин) и себя в качестве императора и главы этой династии.
При хуннском императоре Лю Цуне, умершем в 318 г., и его наследнике Лю Цане выдвинулся Цзинь Чжун, скорее всего, китаец по происхождению. Выдав замуж за императора сразу двух своих дочерей (Лю Цун сделал их обеих императрицами, что вызывало возмущение), а затем еще одну — за Лю Цаня, Цзинь Чжун мог оказывать значительное влияние на принятие политических решений.
Цзинь Чжун, опираясь на своих родственников, которые командовали дворцовой стражей и конницей, получив также поддержку китайских придворных, организовал заговор. Молодой император был убит, а все его родственники казнены на рыночной площади. Трупы двух предыдущих хуннских вождей вырыли из могил и обезглавили, а храм предков фамилии Лю сожгли. Цзинь Чжун, принявший титул вана, отправил государственную печать на Юг ее законным владельцам — императорам Цзинь. В письме он объяснил, что пожелал освободиться от иноземцев, «презренных и лишенных добродетелей», и отомстить им за двух казненных императоров, прах которых он отправил вместе с письмом.
Узнав о случившемся, родственник основателя династии Хань, Лю Яо, воевавший на западе, объявил себя императором, а предводитель народа цзэ Ши Лэ двинулся с 50-тысячным войском на Пиньян. Население бежало из столицы. Попытка Цзинь Чжуна вести сепаратные переговоры с Ши Лэ провалилась, и вскоре он был убит своими сообщниками. Ши Лэ занял покинутую столицу, казнил заговорщиков, сжег оскверненный дворец и восстановил могилы Лю Юаня и Лю Цуна. Но «сто дней» китайского реванша погубили хуннское государство династии Хань.
Лю Яо основал новую династию и дал ей новое название — Чжао (Раннее Чжао), а столицу перенес в Чанъань. Ши Лэ получил титул вана — правителя восточных областей империи Чжао. Однако, воспользовавшись в качестве предлога тем, что Лю Яо казнил его посла, Ши Лэ в 319 г. провозгласил независимость своей области и основал свою династию — Позднее Чжао.
В Раннем Чжао была создана двойная структура управления: отдельно для кочевников и китайцев. При этом аристократ Лю Яо был тесно связан с традициями кочевой знати. Несмотря на императорский титул, он обязан был прислушиваться к своим знатным советникам — принцам крови, каждый из которых получил под свое командование часть войска. Считаясь с обычаями хунну, Лю Яо разрушил в Чанъани храм китайских императорских предков, а вместо него насыпал курган, посвященный Небу и Земле, подражая в этом древнему шаньюю Модэ. В Позднем Чжао неграмотный правитель цзэ Ши Лэ высоко ценил китайскую культуру и традиции, с уважением относился к девяти категориям чиновной иерархии, охотно брал на службу китайцев.
В отличие от Лю Яо, правитель цзэ Ши Лэ ничем не был обязан племенной знати своего государства. Он опирался лишь на преданность своих воинов, будь то цзэ, хунну или китайцы. По-видимому, он более уважительно, чем хуннская элита, относился к китайским традициям: отразив смелую попытку южнокитайского полководца Восточной Цзинь Цзу Юэ вернуть провинцию Хэнань и узнав о печали этого китайца в связи с тем, что могилы его предков остались на территории, подвластной варварам, Ши Лэ отдал приказ восстановить все семейные храмы своего доблестного противника.
Разразившаяся в 323–329 гг. война между Лю Яо и Ши Лэ отличалась кровопролитностью, редкой даже для тех смутных времен. Никто не мог одержать верх над старым и опытным вождем хунну Лю Яо. И только когда в 328 г. войско цзэ возглавил сам Ши Лэ, несмотря на возраст надевший тяжелые доспехи, ему удалось разбить своего давнего соперника, когда тот по привычке пьянствовал в походном шатре. Вскочив на коня, Лю Яо не смог на нем удержаться: упал, попал в плен и был убит.
В следующем году Ши Лэ вступил в Чанъань, а его названный брат Ши Ху разбил войска сыновей Лю Яо. Все знатные хунну были казнены. В 330 г. Ши Лэ стал императором государства Поздняя Чжао, объединившего всю северную часть Китая. Своей новой столицей Ши Лэ сделал город Е, где и умер в 333 г.
Ахиллесовой пятой «варварских» государств была проблема престолонаследия. Ни завещания монархов, ни племенные традиции не могли предотвратить череды убийств и переворотов. После смерти Ши Лэ перевороты следовали один за другим, пока названный брат покойного императора Ши Ху не захватил власть, уничтожив всех претендентов.
С большой пышностью были отстроены императорский дворец и весь столичный город Е. Сам Ши Ху был эстетом, любившим китайское искусство, и политиком, эффективно использовавшим китайцев на службе. Но в целом варвары презирали китайцев, и великая культура прививалась у них с трудом. Мощным каналом, по которому в «варварскую» среду вливалась высокая культура, стал буддизм, получивший в Поздней Чжао широкое распространение. Монахи-буддисты — индусы и согдийцы — не уступали китайцам в блеске интеллекта и не считали варваров ненавистными завоевателями. Индийский монах Фо Тудэн был приближен ко двору Ши Ху, добился от него привилегий для строящихся монастырей и разрешения на свободную пропаганду буддизма среди подданных северной империи. Фо Тудэн упрочил свое положение тем, что своевременным советом спас жизнь императора от заговора, устроенного наследником престола.
В связи с тем, что в предыдущих войнах погибло очень много и хунну, и цзэ, а призванные в войска китайцы воевали значительно хуже варваров, да и армия все больше использовалась для пресечения растущего недовольства подданных, военные успехи Ши Ху были незначительны. Множество тягловых крестьян сгонялось на грандиозные строительные работы в столице Е, отрываясь от сельскохозяйственного труда в родных деревнях. Особую ненависть населения Ши Ху вызвал тем, что превратил громадные территории в охотничьи угодья для себя и своих военачальников, карая «браконьерство» китайцев смертной казнью.
Для обеспечения собственной безопасности он нашел оригинальный способ. Воспользовавшись правом императора набирать в гарем и для придворной службы самых красивых девушек (при этом пышность двора определялась числом наложниц и «фрейлин»), Ши Ху создал из специально отобранных красавиц гвардию лучниц. Такое необычное войско шокировало китайцев, увидевших в привлечении женщин к мужскому делу оскорбление естественного порядка вещей. Поэтому засуху, поразившую Северный Китай, коренное население рассматривало как проявление справедливого гнева Неба. Когда в 345 г. Ши Ху решил построить еще один грандиозный дворец в Лояне, мобилизовав сотни тысяч крестьян, а затем распорядился увеличить гвардию лучниц в три раза (с 10 до 30 тыс.), восстания разгорелись с новой силой. Некоторые китайские военачальники захватывали власть на местах, объявляя о независимости или о присоединении к южной китайской империи. Только при помощи «западных варваров» — цянов и ди — мятежи удалось подавить. Когда же в 349 г. Ши Ху умер, наследники престола стали с ожесточением истреблять друг друга. Кончилось это тем, что в 350 г. власть захватил приемный сын императора Ши Минь, который по рождению был китайцем, усыновленным и воспитанным Ши Ху, давшим ему свою фамилию.
Захватив власть, Ши Минь неожиданно для элиты «варваров» вернул себе свое китайское имя Жань Минь, призвав китайское население расправиться со всеми хунну в стране. Убивали всех, кто внешне походил на варваров (у хунну и цзэ монголоидные признаки были выражены слабо), поэтому сгоряча перебили, как повествует хроника, и множество «китайцев с возвышенными носами». Династия Поздняя Чжао прекратила свое существование, и Жань Минь направил в Южный Китай просьбу правительству Восточной Цзинь прислать войска для совместного наказания «взбунтовавшихся варваров». Ему удалось быстро собрать огромную армию (источники говорят о 300 тыс. воинов), пользующуюся поддержкой населения.