Алексей Рутенбург – Печать грешника (страница 10)

У самого выхода из ангара пришлось из моей бесшумной малышки приговорить пару слепых собак, мирно прикорнувших. Устали, наверное, от своей вечной беготни и слепой ярости. Лёгкой дороги вам в лучший мир, твари.

Автомат Снуза всё ещё лупил по неприятелю с противоположного фланга, чем я был безусловно обрадован. Хотя, с другой стороны, если бы они шлёпнули Снуза, идти к ним в гости мне было бы уже без надобности.

«Стоп!», яростно промелькнула в моей голове мысль, словно в шаге от себя я увидел растяжку: «Эти суки до конца не имеют понятия, кто я такой, и уже смели глотки свои раскрыть? Я Натэра лично прикончу, теперь это моё личное дело, а дело Снуза – так, побочка». Я чувствовал, как место во мне, в котором до этого царило равнодушие, потихоньку заполняется ненавистью. Она придаёт мне сил и уверенности, она заставляет сжимать кулаки с такой силой, что предплечья видимо увеличиваются в размерах.

Аккуратно обогнув врата ангара, я быстрыми короткими перебежками вдоль стеночки приблизился к выступу, откуда очень хорошо можно было начать истребление этих недалёких пресмыкающихся. В прицел своей ВСС я видел красивое трёхэтажное здание. Сложно было представить, что когда-то здесь являли миру свой некрасивый вид пустые бетонные балки, которые даже в то время служили прекрасным местом для отдыха или, скажем, для опорного пункта во времена большой войны кланов друг с другом. Кто контролировал стройку на заводе «Росток», тот контролировал в то время дорогу на Янтарь, ибо другого пути тогда не было.

Вот было время: стройку то наёмники, то клановцы, то бандиты под себя поджимали; костёр возле железной дороги тоже никогда не пустовал – там чаще всего обитали те, кто готовился как раз к захвату этой несчастной стройки; мутанты по всей округе носились как угорелые – вот же славные были времена! Тьфу! Да три раза, чтобы такое снова повторилось.

Позже война миновала, народу много полегло тогда, и пришло ж в голову какому-то умному человеку достроить эти проклятые развалины. Получилось неплохо, и ведь какое-то время сохранялся очень хрупкий мир. В этом месте было организовано нейтральное заведение, в котором приют мог найти любой желающий, поэтому и название оно получило «Гостиница». А сейчас снова: одни придут, захватят; другие постреляют этих да придут свои порядки наводить. Смысла теперь в этом месте не так много, так как до Янтаря уже давно открыты новые пути-дорожки. А смерть всё равно не обходит его стороной, проклятое это место какое-то, здесь бы святой водицей или хотя бы водкой полить.

Из окон этого шикарного по меркам Зоны комплекса выглядывало с десяток злых головёшек. Они злобно поливали свинцом в сторону железнодорожной станции в надежде подстрелить моего коллегу и меня. Парочку этих прекрасных мишеней я успел прострелить, пока остальные не почуяли неладное и не попрятались. Эх, а вот теперь – винтовочку за спину и бегом по стеночке, стараясь не привлекать к себе внимания, да к подножью данного сооружения. Будем, как говорится, штурмом брать.

Стопка бетонных плит, гниющая здесь уже чёрт знает какой десяток лет. Заваленный проход в подземный туннель. Никому не нужный бесполезный забор, который когда-то, видно ещё до аварии, ограждал стройку. И я достиг стен гостиницы. Спиной надёжно ощущая стенку, я достал пистолет и настроился на проникновение и ближний бой с неприятелем.

«У любого объекта есть слабые места», проносилось в моей голове вместе с воспоминаниями из моей прежней жизни. Не выдавая своего местонахождения, я внимательно посмотрел, куда меня может вывести ближайшее окно, находившееся по левую руку от меня. Это был большой, просторный и, к моему счастью, пустой зал на первом этаже. У меня не было лучшего выхода кроме как обмотать бинтом рукоятку пистолета и, дождавшись очередной автоматной очереди в этой непрекращающейся мелодии боя, разбить одно из окон. После проникнуть внутрь и, держа пистолет невероятно близко к своему лицу, чтобы удобно было целиться, продвигаться внутрь.

Шум разбивания стекла мне хоть и удалось спрятать, а вот падения кусков стекла и хруст от наступания на них скрыть не представилось возможным. Да и, честно говоря, я не рассчитывал на то, что во время перестрелки кто-нибудь обратит внимания на такой пустяк. Однако, на лестнице, ведущей на второй этаж, я встретил двух шестёрок Натэра и совершенно спокойно убрал их со своего пути. Они и понять ничего не успели, как отправились на божий суд.

На втором этаже мне пришлось убрать пистолет и снова браться за винтовку, правда, теперь пришлось стрелять из неё очередями, потому что засевшие в зале возле окон бандиты услышали, как я расправился с их товарищами на лестнице. Первого я убил совершенно легко и просто – сказалось и мастерство, и везение. С двумя другими пришлось повозиться.

На ум пришла одна старая армейская уловка и её действие, как всегда, не подвело. Двум товарищам я кинул подарочек в виде лимонки, правда, чеку я оставил на месте, а то ещё здание сложится, а мне погребённым заживо под обломками сомнительных материалов не очень хочется быть. Моментально после стука этого смертоносного кусочка металла об пол выстрелы моих неприятелей прекратились и, выскочив из укрытия, я прикончил их обоих.

Поднимаясь на третий этаж, я устранил ещё одного подручного Натэра, прострелив ему сначала живот, а подойдя вплотную, наградил и контрольным выстрелом в голову, на всякий, как говорится, пожарный. И уже на последнем этаже я услышал гнев его святейшества, великого стратега и могучего владыки Натэра. Он яростно, находясь в своём кабинете, стрелял в закрытую дверь с другой стороны из своего дробовика в надежде попасть в меня. Я же облокотился на стеночку сбоку от двери и стоял безмятежно курил. У меня в голове было две мысли. Первая: может гранату ему кинуть, а вторая – может, докурить, а потом гранату ему кинуть. В общем, я курил и думал о том, что же делать дальше.

«Сколько раз он уже перезарядился? Эх, как с жизнью страшно расставаться», сомнений не было, Натэр бил очередями по два выстрела с разным приблизительно равным интервалом между ними, значит, у него обрез или обычное охотничье ружьё. Гостиницу держат, значит, огневой мощи им должно хватать, так можно было бы и чем-то более изобретательным обзавестись, например, Mossberg Maverick M88 был бы неплохим дополнением к образу и производил бы устрашающий вид. Всему вас учить надо.

Выстрелы неожиданно прекратились, не уж-то боеприпасы закончились.

– Кричи, сука! – Донеслось из комнаты несостоявшегося Аль Капоне.

– Помогите! – Раздался женский крик из покоев злодея.

– А это ещё кто? – Безразлично крикнул я, потягивая сигарету.

– Подарок от прошлых хозяев этой лачуги, – восхищался собой мой оппонент.

– Ого, так ты с боем гостиницу взял, – саркастически издевался я над ним.

– Зря скалишься, мои псы тебя на куски порвут! – Злобно ревел Натэр.

– Где твои? Нет твоих, – засмеялся я. – Порешал я всех твоих.

«С другой стороны», задумался я: «Десятка рыл слишком мало, чтобы контролировать такое место. Скорее всего, сегодня здесь были не все. Ушли на дело? Хотя, мне-то какая разница. Встречу бандита в Зоне – всё равно на тот свет отправлю».

– Святой! Может, договоримся? – Завыл из своей конуры прижатый к стенке лидер местных бандитов.

– Что, Натэр, как хвост прищемили, так и поговорить охота появилась? – Смеялся я, чтобы ещё немного позлить своего врага.

– Святой, нам ли с тобой кусаться? Нужно платье – забирай. Хочешь деньги, бабу – всё тебе отдам, да разойдёмся мирно как в море корабли. Идёт? – Вовсю капитулировал некогда смелый Юра Мейхоп.

– Идёт, – крикнул я и достал из кобуры пистолет. «Мы с террористами переговоров не ведём», подумал я и сплюнул от напряжения горькую слюну. – Платье и бабу. Деньги свои себе оставь, мне проблемы из-за них не нужны. Ты сейчас, чтобы шкурку свою спасти, мне общаг сольёшь, а потом на меня же всех собак и повесишь.

– А ты не промах. По рукам, – донеслось до меня из комнаты.

«Надеюсь, мастерство меня не подведёт», резко выдохнув, я вышел из своего укрытия, сделал два быстрых шага навстречу неприятелю, прикрывшемуся от меня женским телом, и, вскинув руку с пистолетом, уверенно нажал на спусковой крючок.

Стена за Натэром моментально окрасилась в красный цвет. Его труп с застывшей гримасой удивления рухнул вниз, а девушка отскочила в сторону и присела на пол, обхватив колени руками, дрожа, как колышется лист на сильном осеннем ветру. Я подошёл к телу своего врага, вырвал из его мёртвых лап орудие, которым эта падаль пыталась убить меня. Советский ТОЗ-БМ 16 калибра сильная вещь, тяжёлая, но убойная. Проверив, я убедился, что ружьишко заряжено, поэтому я с удовольствием направил этот метровый ствол в его бывшего хозяина и разрядил его. «Это личное дело», пронеслось в моей голове во время этих действий и что-то у меня внутри безудержно ликовало.

После этого я достал из открытого сейфа две хорошие пачки купюр, закинул ружьё себе за свободное плечо и направился к выходу.

– А ты чего расселась? Собирайся, если жить хочешь, или оставайся тут и подыхай. Я уйду через десять минут, – сказал я перепуганной девушке и отправился на улицу.

Там меня уже поджидал куривший Снуз.