Алексей Рутенбург – Кредо инквизитора (страница 37)

Мы готовы. Это последние секунды спокойствия. Как только мы выйдем за порог, направимся по указанному адресу. Что ж… Поехали.

***

Мы двигались по потерянным улицам этого большого города, по переулкам, опасаясь главных дорог. Мы не хотели давать ни единого шанса нашей жертве, чтобы никаким нелепым образом он не узнал, что мы уже в пути. Что мы идём покончить с этим чудовищным мифом в многовековой истории инквизиторства.

Светло на улице, в воздухе чувствуется запах приближающегося лета.

– Ещё одна смерть. Последняя… И всё будет кончено, – сказал мне Вепрь.

Но для меня всё уже было завершено. Сейчас я шёл рядом с ним только чтобы помочь и ради того, чтобы свершилась справедливость. Эта проклятая война должна закончиться… Именно сегодня. Я ощущал лёгкость, будто стоял на берегу моря, песок немного обжигает ступни, бескрайние воды, шум прибоя и песни птиц. К сожалению, эта война принесла своё море. Толщи слёз и крови, предательства, страх, гнев, ненависть, тоска, иллюзия, тьма, пустота… Всё-таки мы люди… Обычные, лживые, злые…

Я пытался не думать о Марке, уговаривал себя, что иного выхода не было, и часто закрывал глаза. В моей тьме, на внутреннем экране век, представал его огненный труп, грустные глаза, его слёзы, и множество шрамов, покрывавших тело. Когда мой нож полоснул ему по бочине, а другой пробил горло, Марк не издал ни звука. Такие мысли, что в той зверской кровавой коробке он уже давно умер. Жаль, но мы никогда не выпьем с ним вместе, не поговорим, как старые друзья… Как и с Дашей, с Седым, с Иржи… Я тоскую и о том, что больше не увижу страх в глазах Слеша… Все эти люди… Они… Просто проходят сквозь мою жизнь и, рано или поздно, пропадают в подвалах моей памяти. Мне кажется, мы все виновны в этой войне… И люди, и инквизиторы. Ведь в чём-то приверженцы пакта были правы. Люди настоящие твари, и отдавать за них жизни – это слишком благородно, слишком большая честь для них. Надо думать прежде всего о себе, потому что никто другой о тебе не подумает.

И даже несмотря на это, Арнамент перегнул палку, и его выкормыши, как и он, слишком рьяно поверили в эту сказку про революцию, про изменения привычного и многолетнего строя. Они в один миг изменили свой взгляд, но взгляд миллиардов они не способны изменить. Да даже наши убеждения, на тот момент только будущих отступников, им оказались неподвластны. Люди не знают о нас. Так всё и должно быть. А вот попытка силой уничтожить несогласных инквизиторов – это большая ошибка. Мы никогда не подставили бы вторую щёку. Мы ведь не великомученики и не собирались терпеть. Мы просто ответили им…

Кто мы? Добрые, злые? Тёмные, светлые? Нельзя в подобном вопросе объяснять всё с помощью этих известных всем слов, придуманных людьми для чёткой характеристики поступков и описания того или иного жителя нашей планеты. Мы – это мы… И нам придётся держать ответ на небесах за наши деяния. Мы просто люди, пусть и более развиты с рождения, но всё же люди, и никто никогда не вырвет у нас чувства, тепло и мысли, рождающиеся под их чарами. Мы никогда не будем холодными циниками, как бы нам ни хотелось… Как бы им ни хотелось…

Но сейчас мы холодно, твёрдо и уверенно шли убивать нашего брата. Для нас это дело правое, для Стаи логичное и нужное, а для инквизиторов? Для ангелов? Для людей? Кто мы?

Глупцы, грешники или…

Как только его сердце остановится, защита спадёт с города. С концом этой войны вернётся прошлая, вечная, у которой никогда не будет конца, а инквизиторы всё так же будут умирать за обычных людей.

***

Вот он – конец. Мы стояли у строящегося шестнадцатиэтажного дома. Цель на тринадцатом, рабочих нет. Солнце нехотя переваливается за горизонт. Наступает ночь. Пусть в городе нет нечисти, но зло в виде нас просыпается.

– Проверь снаряжение, – сказал Вепрь.

Пистолеты заряжены, ни что не препятствует выходу меча из ножен, готов.

– Идём, – произнёс он, тяжело вздохнул и взял пистолет двумя руками.

Мы тихо зашли в двери. Никто не встречает, может, ловушка? Пусто и тихо вокруг.

– Внимание. Осторожно пошли.

Он впереди, я сзади, стандартная схема. Какие-то прутья железные, кирпичи повсюду, прожектора сдохшие; про лестницу я вообще не хочу говорить: без перил, один неверный шаг и «лети, птичка, лети!», почувствуешь себя ангелом в одно мгновение, только без крыльев… И крысы! Зараза, пищит, мелкая дрянь, бегает тут по своим делам, понимаешь, и отвлекает… так и обделаться недолго.

– Отличное место, чтобы умереть, – съязвил я.

– Заткнись и вперёд, – Вепрь был напряжен.

Этаже на десятом стало сильно продувать, я начал со страхом смотреть вниз. Почувствовал панику, головокружение, мне стало нехорошо, словно сейчас стошнит.

– Сконцентрируйся, – спокойно и тихо сказал Вепрь, увидев зелёного меня, словно примёрзшего к лестнице.

– Спокойно… Тише, тише. Думай о хорошем. Если упадёшь, то сразу наповал, без мучений и инвалидных кресел, – медленно и тихо зудел Вепрь.

Я взрываюсь внутри, закипаю, как вода на огне. Посмотрел на него.

– Охренеть, как смешно. Ты не думал в психологи податься? – Я злился и уже не скрывал этого.

– Переведи свой страх в гнев и хватит тормозить, – рявкнул он на меня.

Мы шли по одиннадцатому этажу, и я почувствовал на себе взгляд откуда-то справа, лицо с той стороны словно загорелось. Только начал поворачиваться на это жжение, но Вепрь громко сказал:

– Сегодня никто больше не умрёт, – он сказал это так, что я резко отдёрнулся на него. В его глазах я прочитал, что он тоже видит того человека, но это не Арнамент и нужно его проигнорировать. Сделать вид, что мы его не заметили.

Мы поднимались на нужный этаж и нас собственной персоной встречал Арнамент. Он стоял на площадке, на самом краю плиты и смотрел вниз. Мы взяли его на прицел и приближались.

– Ну, давай! В спину, – сказал он и повернулся к нам.

– Здравствуй, – произнёс Вепрь.

– Добрый вечер, – улыбнулся Арнамент.

– Я бы сказал, ночь, – улыбнулся я.

– А ты – умник! – Показал Арнамент на меня рукой, – ты таких любишь. Они напоминают тебе тебя же, – обратился он к Вепрю.

– Не всем же быть таким дерьмом, как ты, – спокойно ответил Вепрь.

– Грубо, но вполне вероятно, – засмеялся Арнамент и быстро начал отходить от края.

– Тебе крышка. Инквизиторы все мертвы, и тебе недолго осталось, – продолжил Вепрь, держа его на прицеле.

– Нет, это не конец, – засмеялся Арнамент. – Для меня да, но вы… Вы тоже скоро ко мне присоединитесь.

– Другие архинквизиторы не считают нас отступниками. Мы можем мирно жить, – вставил я своё словечко.

– Мальчик, когда вас объявили отступниками, то не инквизиторы открыли на вас охоту, а ангелы, – улыбнулся он.

– Ты думаешь, ангелам есть дело, мочим мы тут друг друга или нет? – Встрял Вепрь.

– А ты как думаешь? – Отрезал Арнамент.

– Что я думаю? Я думаю, что когда ты стал архинквизитором – это было лучшее, что могло произойти с инквизиторством на тот момент. Какой бы мразью ты ни был, ты – мудрый руководитель и один из лучших бойцов. Если бы не твоя глупость с подписанием пакта, ты мог бы и дальше вести их вперёд, – чётко заявил Вепрь.

– Именно поэтому ты не лез ко мне все эти годы? – Улыбка с лица Арнамента пропала. – Странно, я думал, ты боишься меня. Злишься на меня, но боишься.

– Я мог бы тебя убить тысячу раз. Я просто жил своей жизнью, плюнув и оставив вас в стороне от себя. А ты – тупой параноик, только и всего! – Сказал Вепрь и усмехнулся.

– Да? Сколько людей знает о том, что случилось тогда в метро? Кто знает истинную причину, почему ты ушёл в отступничество, – разозлился Арнамент.

– О чём он? – Удивился я.

– Никто. Ни один, – твёрдо, поставив точку, сказал Вепрь.

– Ты лжёшь! Ты ведь человек чести. Ты не смог бы это так оставить, просто забыть и простить, – заявил Арнамент.

– О чём он? – В более грубом тоне повторил я.

– Забыть не могу. Не прощу. Я хотел, чтобы все узнали, какая ты падаль, но, увидев, что ты делаешь правильные вещи для инквизиторства, я решил, что не стоит лезть, – грустно, отречено произнёс Вепрь.

– Ренольд, я десять лет считал, что от тебя исходит угроза в мою сторону. Я десять лет хотел тебя убить, лишь бы обезопасить себя и сейчас ты мне заявляешь такое? – Сквозь зубы процедил с обидой и злобой Арнамент.

– Да. Ты десять лет пытался не дать мне жизни, потому что сам боялся, мой друг, – ответил Вепрь.

– Чёрт, вы мне скажете, что тут на хрен происходит? – Я разозлился и крикнул на обоих.

Они оба посмотрели на меня и вздохнули.

– Ой, дурак, – на выдохе произнёс Арнамент.

– Что ты сделал с Марком? – Спросил Вепрь.

– Ну, мы оба когда-то любили эксперименты, но только ты – изобретатель, а я… – он посмотрел вниз и улыбнулся. – Человеческий мозг… Мы изучаем космос, но не знаем о своём мозге. Не знаем, что можно с ним делать… Как можно манипулировать людьми… А ты знал, что можно создать другого человека на базе живого, готового тела? – Продолжал улыбаться Арнамент.

– Что ты сделал с ним? – Напрягся Вепрь.

– Новые воспоминания. Новая личность. Машина, которой я заложил лишь одну задачу, бомба замедленного действия. Его задачей было убить тебя, – Арнамент указал на Вепря и засмеялся. – Не ожидал? Это – мой лучший эксперимент, это моё детище, – радовался он.

– Ты – монстр! – гневно крикнул я.