Алексей Рутенбург – Кредо инквизитора (страница 23)
– Он часто ошивается на кладбище, возле метро Волковская. Живёт где-то там недалеко, – сбивчиво прошептал пленник.
– Ой, мне кажется, что кто-то врёт, – сказал я и улыбнулся.
– Клянусь, там он! Там! – Забился в истерике инквизитор. Его глаза не врали, по ним можно было понять, что сердце пленника от боли и ужаса близко к остановке. Он в миг протрезвел.
– Ладно, верю, – произнёс Вепрь. – Поехали дальше. Кто такой Марк и где он?
– Не знаю, – замученно произнёс пленник.
– Панк, – уставшим голосом сказал Вепрь.
Я снова улыбнулся и посмотрел в глаза своего врага. Дикий ужас, казалось, что он умрёт просто от того, что я смотрю на него. Я взял замах… Вепрь ужаснулся от моих методов вести допрос. Наверно, он уже раз десять подумал, зачем доверил мне это. Но ведь мы узнаём информацию, потихоньку, но действует. Котёнок не мог смотреть на то, что я делаю и не мог выносить умоляющие крики обречённого.
– Вспомнил! Вспомнил!
– Кто такой Марк?
– Инквизитор… Его держат на складе, – прокричал несчастный, затем, немного успокоившись, подробнее объяснил Вепрю где.
– Почему его держат на складе? – Удивился я.
– Он обнаружил себя, совершив двойное убийство, – ответил инквизитор.
– Он тогда был уже инквизитором? – Включился Вепрь.
– Нет, он жил ещё как человек. Мы первые до него добрались.
– Так всё-таки, почему его держат на складе? – Снова спросил Вепрь.
– Я не знаю, он какой-то необычный…
– Хорошо. Ну вот, видишь, всё просто, – усмехнулся Вепрь.
– Наверно, когда ты шёл в своё любимое место в очередной раз, ты не думал, что можешь оказаться привязанным к полу в компании психа вроде меня? – Спросил я.
Инквизитор совсем успокоился и со злобой через боль выдавил из себя:
– Думаешь, мы не знаем про ваше с Седым любимое местечко? Щенок ссанный. Думаешь не знаем, у кого ты ночевал? Та бармен – Даша, – он засмеялся. – Ты поздравил её с Новым Годом? А когда видел в последний раз? – Смеялся мне прямо в лицо. Он нагло нарывается на быструю смерть, поэтому пытается разозлить меня.
Его слова, словно нож, резанули мне по сердцу, я ощутил волнение, переживание, дрожь по всему телу. Я медленно встал, отошёл от него. У меня был совершенно потерянный взгляд. Я смотрел на Вепря, на Котёнка, будто искал подсказку в их глазах. Я надеялся, что я неправильно всё понял, что это всего лишь моя фантазия, а не слова привязанного врага.
– Что ты сказал? – Опустошенно спросил я.
– Что слышал, – ухмыляясь произнёс он.
– Что с ней? Я тебе нож в глаз воткну, сучара! – Я накинулся на него и чуть не выдавил ему глаза пальцами от злости, меня оттащили от него Вепрь и Котёнок.
– Я убью эту гниль! – Кричал я.
Вепрь склонился к нему и быстро начал спрашивать:
– Где Арнамент? Быстро! Или мы отпустим Панка!
– Не знаю. Клянусь, не знаю! – Вопил пленник.
– Места вашего пребывания, скопления, обсуждения боевых действий? Быстро!
– Всегда разные! Нет чёткого места, – скороговоркой тараторил он и смотрел на меня. Я пытался вырваться из рук Котёнка, но он держал меня изо всех сил, а я не мог сконцентрироваться и поэтому лишними движениями распылял силы.
– Не верю! – Грозно произнёс Вепрь.
– Клянусь! Нет постоянных мест! Есть ещё один бар, там собирается группа из пяти-восьми инквизиторов – он выкладывал всё, что знал. Громко, чётко, боясь, что мне позволят с ним повеселиться.
– Что с девушкой, где она? – Спросил Вепрь.
– У себя дома! Она постоянно под присмотром! – Вопил инквизитор.
Вепрь, тяжело вздохнул, посмотрел на меня, быстро подлетел к нам с Котёнком, взял у него пистолет и направил дуло в голову пленнику.
– Спасибо, – произнёс он и, выждав несколько секунд, нажал на курок. Мозги бедолаги разлетелись по полу вокруг.
– Отпусти его, – сказал Вепрь Котёнку и протянул ему пистолет.
Котёнок разжал руки и взял оружие, а я накинулся на мёртвое тело. Начал бить его, разрывать голыми руками, трясти и кричать. Вепрь наблюдал за всем происходящим, как я пачкаюсь в крови врага, как бешено рву его на части, как непереставая ору. На самом деле, на крик не очень было похоже, скорее я рычал.
– Успокойся! Я сказал успокойся! Мы всё узнали! – Закричал на меня Вепрь.
Я слез с трупа и упал рядом. Мне было тяжело. Тяжело дышать, думать, я не хотел ничего понимать, но всё понимал. Котёнок срезал верёвку. Вепрь ушёл на время, потом вернулся с канистрой бензина. Я всё это время лежал на полу.
– Вставай! Пошли домой, – сказал мне Вепрь, поливая бездыханное тело врага бензином.
Я встал и заметил, что безоружен.
– Пошли, пошли, – произнёс Вепрь.
Мы направились к выходу. Когда вышли на улицу, Вепрь развернулся и зашёл обратно на склад, через минуту он вышел к нам.
– Пусть горит. Это лучше, чем гнить в земле. Да и крыс часто огнём выкуривают, – произнёс он, и мы направились домой.
***
Придя домой, я дал волю эмоциям – на улице приходилось сдерживаться.
– Вепрь, что делать? – Я был в панике.
– Для начала – успокойся! Во-вторых, сам дурак, ты её подставил под удар, и они этим хитро воспользовались. Скорее всего, её используют, как наживку, для того, чтобы заарканить тебя, – спокойно говорил Вепрь.
– Я должен её спасти! Она из-за меня в беде. Это моя вина, и я не могу сидеть сложа руки, – меня всего дёргало, я никак не мог успокоиться.
– Если сунешься – тебе крышка. Пойми, ты не сможешь ей помочь, – обречённо произнёс Вепрь.
– Да лучше я сдохну. Из-за меня может пострадать она. Ты не понимаешь, что я чувствую! – Крикнул я.
– Ошибаешься… я всё понимаю, – тихо произнёс Вепрь.
– В смысле? – Встрял Котёнок.
– Аня узнала о нашем мире, когда я был инквизитором. Я говорил тебе, Панк, что долго добивался её и добился… а потом очень скоро стал отступником и, чтобы обезопасить её, мне пришлось…, – он с трудом говорил и мялся. Это было очень непохоже на него.
– Что пришлось? – Спросил я.
– Пришлось… убить всех инквизиторов, которые могли использовать её для того, чтобы выйти на меня. Всех, кто знал о ней. Одного я убил на её глазах и получил тяжёлое ранение, – мрачно рассказывал Вепрь.
– А Седой? – Поинтересовался я.
– Седой не видел её, он знал о ней только по моим рассказам. Так было лучше. Я, конечно, доверял ему, но всё равно был осторожен. Так было лучше, – говорил Вепрь. – Тот момент, когда я получил ранение… Он стал ключевым в моей жизни. Я спасал её любой ценой… Это и был момент, когда я её добился… Но зачем? Десять лет в отступничестве, а она всё ждёт, когда мы будем вместе, и нам ничего не будет угрожать…
***
Дождь падал на землю большими каплями и разбивался об асфальт, о наши лица. Я лежал на её руках с пробитой грудью, из которой вываливалась сгустками моя тёмная кровь. Она пыталась зажать рану, но время уходило сквозь её пальцы, оставляя красивые узоры на ладонях. Моя жизнь уходила вместе с потоками алой росы, вместе с лунным светом, освещающим нас. Она прижимала меня к себе и от невозможности мне помочь раскачивалась в стороны. Я засунул руку в карман и нащупал бумажку, это была её фотография, я всегда держал её при себе. В моменты, когда нужно было рвать жилы, выложиться из последних сил, я смотрел на неё и с тройным рвением стремился к намеченном цели, а в последнее время единственной целью было для меня выжить, чтобы увидеть её ещё раз, чтобы обнять её, прижать к себе и не сметь даже поцеловать. Она – ангел, я – жестокий, мерзкий зверь. Я всё отдал бы за один день, который мог бы провести с ней. Знаешь, что такое жить, как тень? Всегда быть где-то позади, помогать, но не иметь права на долгое пребывания вместе, потому что долго со мной – это опасность для неё. Я достал фотографию и протянул руку к ней. Она взяла снимок на котором была моя свежая, ещё живая кровь, протёрла и увидела себя.
– Я до сих пор чувствую через этот кадр мягкость твоего пальто, искренность твоей улыбки, тепло твоего сердца и холод той осени как холод, который испытываю сейчас.
– Тебя не было тогда, когда её сделали. Откуда она у тебя?
– Все последние годы я жил тобой. Ты стала неотъемлемой частью моего существования. Ты – моя жизнь.
– Что ты говоришь, ты меня совсем не знаешь. Мы виделись за то время, что знакомы, очень мало и желание быть со мной – это просто из-за того, что ты не знаешь меня хорошо, ты никак не знаешь меня. Ты придумал всё в своей голове и поверил в это.