Алексей Рутенбург – Кредо инквизитора II (страница 3)

– Я её очень редко вижу, – сказал он, глядя на свиней, сидящих впереди нас.

– Ты ведь не такой. Зачем ты влез в это вообще? – Удивился я и немного наехал на своего собеседника, дабы пробудить в нём желание другой жизни.

– Родители наши погибли лет пять назад, образования у меня нет, а сестру надо было вытягивать, вот и связался на свою голову…, а сейчас…. Мне никто выйти из дела не даст. И мне голову открутят, и ей, – грустно прошептал он.

– Картина маслом. И много чего видел?

– Достаточно, чтобы стать трупом. Пойми, эти двое красуются перед всеми, что они могут, какие они крутые, а на деле сами шестёрки. Не понимаю, как вообще им дали добро на подобный замут. Было, конечно, они живьём в бетон людей закатывали, решали локальные проблемы…. Они делают ужасные вещи, чтобы другие боялись, чтобы не потерять авторитет, а так…, без оружия, они – никто.

– Ясно. Ты не парься, – улыбнулся я. – Всё гладко пройдёт, богатыми все будем, – утешил я его.

– Зря ты с ними связался. Для подобных им достаточно никогда не будет, а мне уже хватит, но не уйти, – Шурик опустил глаза. – И ещё, Панк, смотри в оба. Я-то не рыпнусь, мне резонна нет, а эти могут свою гниль показать, да как бы поздно не было. Ты этих людей не знаешь, как я.

– Максом меня зовут, если что. А за совет спасибо, учту.

Мне совершенно не нравилась ситуация, в которую я попал. Атмосфера накалялась, коллеги тоже доверия не внушали и, наверное, в тот момент надо было это «Шапито» закончить. Видно, совсем я своё инквизиторское чутьё упустил или банальная жажда денег отвлекла. Из-за них у меня притупился инстинкт самосохранения.

Машина резко остановилась.

– Приехали, детишки, поть сюды. На выход, хватит там, в углу, трепаться, – сказал Баха и, открыв дверцу, выпрыгнул из салона.

Вышли и мы. На улице уже была ночь. Было темно и прохладно. Мои сегодняшние попутчики начали проверять снаряжение перед выходом. Как я успел уже заметить, собрались они совсем не дурно, а у меня только меч и выкидных ножей целый пояс – если что начнется, будет совсем не сладко.

– Панкуша, ты вообще святой, как я погляжу, – засмеялся Баха. – Шо ты этими железячками сделать-то сможешь, а? – Как же меня уже тошнило от их жаргона и наездов.

– В зубах поковыряюсь, – резко ответил я. – Куда нам? – Второй тревожный звонок где-то прямо в груди. Они оценивают моё снаряжение, думают, насколько я опасен для них, хотя, возможно, насколько полезен в бою. Напрягся я не на шутку. Контроль, спокойствие, если бы что-то началось, они и перезарядить автоматы не успели бы. Я в хорошей физической форме, в отличном нервном состоянии, плюс неожиданность. Вряд ли они видят во мне опасность.

– Таки вот так и прямо до самого озера, мимо него не пройдём, как ни крути, – заумничал Ник и подозрительно осмотрел меня, словно я бык на продажу, а он на глаз прикидывает мой вес.

– Шо вы на меня ваши гляделки вытаращили, на мне узоров нет, и я вам не газета, – ответил я в их же манере. Вроде смешно и легко, но с наездом. Достали, уже в наглую пялиться.

– Куртка хороша, жаль будет, если пропадёт, – холодно и резко изменившись в лице, сказал Ник и сплюнул, не отрывая от меня глаз. Опа! Тревожный звонок забил, как колокол на вышке собора, зазывая людей. Спокойно.

– Так ты сделай так, чтобы не сгинула! Ни куртка, ни хозяин. За что лаве светит то, не за прогулку по бульвару ведь, – продолжал смеяться Баха. Грубо, однако, но пока они не знают за деньги, я буду в полном порядке. Пока у них только предположения и догадки.

Проверив снаряжение, мы выдвинулись в указанном направлении, первым шёл Ник, затем Шурик, третьим – я, за мной Баха и замыкал водитель.

– Водила с нами, нас получается пятеро, – заметил я.

– Да ты прям математик, а что, есть возражения? – Поинтересовался Баха.

– Миллион на пятерых или четверых. Вот и вся разница, – пробормотал я.

– Мы можем и остаться! А ты сам шуруй туда, – резко бросил он.

– Да я не против него, не подумайте лишнего. В компании не скучно, – улыбнулся я.

Мы проходили по лесным протоптанным дорожкам и тут меня снова кольнуло от вопроса старшего.

– Панк, а ты лаве при себе имеешь? – Спокойно поинтересовался главарь банды этих неприятных элементов.

– С какой целью интересуешься? – Напряженно ответил я вопросом на его вопрос. Шурик резко повернулся, посмотрел на меня и на Баху. В его взгляде читалась тревога и страх.

– Просто интересно, когда расчёт будет, – пояснил он.

– В деле передачи денег я всего лишь посредник. У меня заказ: надо сходить туда, прихватить интересную вещицу, доставить до заказчика, он рассчитывается со мной, а я со всеми вами, – спокойно, стараясь оттягивать грань нервного срыва, объяснил я. – Вчера ведь всё оговорили.

– Да-да помню. Только вот где гарантии, что ты не пропадёшь с деньгами, – почесал он затылок.

– Никаких. Доволен? – Я специально засмеялся. Пусть они дёргаются.

– Вот именно, что нет, – занервничал уже он. – Гарантий.

Я резко развернулся к Бахе и сблизился так, что мы смотрели друг другу глаза в глаза. Касались лбами, как бараны, и чуть ли не касались кончиками носов.

– Ты имеешь, что предъявить? Или за падаль меня держишь? – На самом деле меня не злила настолько сильно сложившаяся ситуация, чтобы терять контроль, просто я дал ему то, что он хотел. Видимость. Иллюзию того, что я на нервах.

– Я тебя не знаю. И ребята мои тебя не знают.

– Вас четверо, а я один. На моём месте ты стал бы совершать глупости?

– Но я не на твоём месте.

Диалог наш оборвался, и мы продолжили в тишине идти вперёд. Под ногами хрустели ломающиеся ветки, хлюпала вода и грязь под сапогами. К трём ночи мы вышли из леса и увидели впереди, приблизительно в полукилометре от нас, озеро.

– Пришли, – сказал сиплым голосом Баха.

– В смысле? – Удивился я.

– Вот озеро, где народу, как мух подохло. И городские ужасы почти все к этому месту отсылают.

Ничего необычного на первый взгляд, да и после длительного изучения тоже. Озеро чуть вперёд, справа чисто полюшко, с редкими полосами зарослей. За озером, ещё вперёд, туда дальше, деревянные постройки виднеются.

– Баха, за то, что я сюда пришёл и посмотрел, никто лаве не отвесит. Мне нужен артефакт, который относится к этой земле, именно к этому месту, – я совершенно не понимал, что происходит. Мы не встретили ни страшных чудовищ по дороге, никого. Зачем меня сюда послала Стая? Что им нужно?

– Камней тебе надо, иди к озеру да насобирай. Ты сказал привести, мы привели. Дальше ковыряйся в земле, что хочешь, то и делай. Мне по краям твои дела, – сказав это, он кинул автомат на плечо и закурил.

Что и следовало доказать, вчера, в принципе, все подробности нашей вылазки пролетели мимо их ушей. Ну, что же делать, придётся идти глубже и надеяться, что артефакты не знамо как сами себя обнаружат. Только к озеру не шибко хотелось соваться, эта водица совсем не внушала доверия.

***

А вы думали, сколько огня в каждом из нас? Человек – это настоящая сила. Это дикая машина, в хорошем смысле этого слова, которая со временем только познаёт себя и, к счастью, не лишена чувств и разума. На что мы способны, на что способен наш разум? Дело не в том, что мы будто бы гениальное сверх творение Создателя. Нет, я не об этом…

Мы можем быть стократ опаснее и кровожаднее любого хищника. Можем этим внутренним огнём, выпуская его наружу, разрушить, утопить этот мир, всё и всех в крови и в слезах. Но ведь благодаря этому же огню можем создавать произведения искусства, создавать любовь и поддерживать чью-то жизнь. Во всём, в каждом нашем деянии есть частица этого яркого, обжигающего, острого и опасного огня.

Разрушения, хаос. Какой огонь горит во время зверских кровопролитий? Это огонь нетерпимости, огонь злобы, жажды, ненависти; такой огонь горит в глазах патриотически свихнувшихся марширующих солдат, бойцов, идущих захватывать чужую родину. Их так повернули, им промыли мозги, в их венах течёт речь старого маразматика, рвущего глотку с трибуны: во благо своей нации они якобы несут спасение…

Огонь фанатичных приверженцев своей веры, с детства впитавших, что только им принадлежит эта земля, что именно они – оружие своего бога. Для них огонь агрессии и ненависти красиво спрятан за великим смыслом. Из-за них кровь будет литься всегда. Даже если официально война не объявлена и все согласны мирно сосуществовать. Они живут войной, живут слезами и кровью своих врагов. И тут вопрос из вышесказанного: откуда они знают, кто враг? Им сказали «свыше». Мне кажется, это «свыше» не есть проявление внеземных сил…

Но ведь есть и огонь во имя спасения, так скажем, ответная реакция. «Si vis pacem, para bellum», иначе говоря «Хочешь мира – готовься к войне». Этому высказыванию, этой фразе уже больше двух тысяч лет. Вспомним автора – римский историк Корнелий Непот. Так вот, я к тому, что в глазах защитников, что не щадя себя спасают других людей, в их глазах тоже есть огонь, он горит за родину, за спасение любимых людей, за детей, за предков, за всё, что стоит сохранить для потомков. Этим бойцам никто не говорит, что надо делать. Они стоят на последнем рубеже между продолжением жизни и хаосом, за которым только забвение и пыль…

А если рассматривать ситуацию не глобального масштаба, а когда в опасности жизнь одного человека. Я говорю о службах, находящихся каждую секунду в готовности: о спасателях, о врачах. Их невидимые подвиги, о которых мало слагают легенд и не так много пишут песен. Нам в глаза больше бросаются неудачи, мы чаще цепляемся за их провалы. Такие уж мы – люди, больше замечаем негатив.