Алексей Рудаков – Тропы Войны (страница 36)

– Есть, командир, – коротко кивнув, Чум подхватил пленного на руки.

– Игорь – на тебе царь. Будет рыпаться – бей прямо в тыкву, я разрешаю.

– Меня? Бить? – Начал было возмущаться Клеоптр, но перехватив далеко на ласковый взгляд Маслова только вздохнул, принимая правила поведения.

– Я – за его поясом, – пояснив, Благоволин вновь исчез из виду, не выдав себя ни в одной, ни всплеском.

Когда он вернулся, на небольшой полянке, метрах в ста от реки, всё уже было готово к допросу.

Пленник, чьи руки были заведены за дерево и связаны, молчал, изредка дёргая мокрой головой.

– Комары? – Отбросив в сторону набранный из широких сегментов белый пояс, капитан натянул прямо на мокрое тело трусы

– Это он от воды, – вытащив из кармана платок, Дося вытерла его голову, не забыв убрать с лица мокрые дорожки: – Так лучше? – Она заботливо наклонилась над мужчиной, но тот только дёрнул головой, отворачиваясь от неё.

– Гордый, – присев на корточки перед ним, Благоволин потянулся к своему поясу, лежавшему поверх снятой брони. Достав из поясной сумочки небольшой раскладной нож с белым крестиком на красной рукояти, он раскрыл его и, поглядывая на пленника, принялся неторопливо чистить ногти.

– Это хорошо, что гордый, – осмотрев пальцы и оставшись довольным результатом, капитан подмигнул Маслову: – Гордые, они боль молча терпят. Кричать им она не позволяет. Гордость эта. А зачем нам лишний шум?

– Лишний шум нам не нужен, – закивал Игорь, поняв его игру.

– Именно! – Выщелкнув небольшую пилу, неизвестно для чего добавленную конструкторами к комплекту разнообразных приспособлений, Благоволин направил её кончик на ступню купальщика: – Начну с мизинца. Самый бесполезный из пальцев. И тебе профит – ходить ты сможешь, и нам – боли будет море. – Он демонстративно потрогал зубья пилы: – Тупая… Это хорошо! Чум, Дося – придержите товарища за ноги. Только не испачкайтесь – сейчас тут грязно будет. Игорь – возьми тряпку и, если его гордость не так крепка окажется, рот заткни.

Потянувшись и широко зевнув, капитан поднёс лезвие к обречённому пальцу: – Всю жизнь мечтал врачом стать, – добавил он, глядя прямо в расширившиеся зрачки пациента: – Хирургом.

– Не надо… Пожалуйста, – прошептал тот, взглянув на Маслова, державшего наготове ком грязных тряпок, среди которых особо выделялся чей-то казённый носок: – Я… Не буду кричать! Ой! – вскрикнул человек, когда пила коснулась кожи на его ноге: – Я всё скажу! Не режьте меня!

– Нет, что ты! Как это – не резать?! – Благоволин, чуть отведя лезвие, посмотрел на него совершенно расстроенным взглядом: – Ты потерпи. Про гордость свою вспомни. Ты же – воин! С далёкой планеты! Да и людей, – он качнул головой в сторону остальных: – Нельзя без зрелища оставлять. Я им обещал. А ты вон какой здоровый, – он вновь прикоснулся пилой к мизинцу: – Продержишься долго, не то, что предыдущий. Я тому парню всего-то глаз вынул, – подняв руку с ножом, он выщелкнул с другого конца небольшую вилку: – Один. У него их два было. А он – брык и всё. Ни себе, ни людям. Тьфу! Дохляк истеричный.

– Не надо…глаз, – пленник с ужасом уставился на блестящие кончики страшного предмета: – Я… Что вам надо? Я всё скажу!

– Скажешь? – Вилка качнулась в его сторону, и человек вжался в ствол, быстро-быстро кивая.

– А может помолчишь? Как же – без шоу-то?

– Скажу! Всё скажу!

– Эх! – Сложив обратно все лезвия, Благоволин с сожалением покачал головой: – Ну вот… А я перед друзьями похвастать хотел.

– Да ничего страшного, капитан, – отпустив ногу, уселся по удобнее Чум: – Врать начнёт – так ты и класс и покажешь.

– Точно! – Прищёлкнул пальцами просиявший капитан: – Ты же ложь чуешь, дар у тебя такой!

– Угу. – Кивнув товарищу, Чум повернулся к пленнику: – Ну что, дорогой. Рассказывай. Кто ты, откуда и зачем? И помни, – оскалившись, он придвинул своё лицо к нему, шумно втянув воздух носом: – Я враньё – чую!

Простой ответ "Прилетели", естественно, не удовлетворил слушателей, и Остерусу, такое имя он назвал, пришлось начать с самого начала.

Его рассказ длился около часа. Несколько раз человек прерывался, облизывая пересохшие губы, и то Чум, то Дося, протягивали ему флягу, которую он, каждый раз благодарно кивая, принимал.

История его расы началась примерно три десятка тысячелетий назад, в одном компактном и ничем ни примечательном, звёздном скоплении.

Хавасы, таким было их самоназвание, примерно переводимое как собирающие урожай, жили мирно, неспешно развиваясь под небом полным крупных звёзд. Скопление и вправду было очень компактным. По этой причине не стоит удивляться тому, что стоило только им развиться до первых, примитивных, телескопов, как идея посещения планет у ближайших светил, стала идеей фикс для всей расы.

Религиозные доктрины, территориальные споры и даже личные обиды – всё было отброшено в сторону.

Не сразу, теряя как испытателей, так и учёных, они смогли дотянуться до ближайших звёзд, сначала выведя на орбиту материнской планеты крохотный спутник, а затем и первого человека, вступив в космическую эру. То была первая революция, коренным образом повернувшая судьбу этого народа.

Шаг был велик, но и цена соответствовала.

Стремясь ввысь, развивая науку и совершенствуя технологии, они напрочь позабыли о социуме, так и оставшись на уровне, аналогичном земной античности. Со всеми красотами и негативами, присущими данной формации.

Так, ради примера, можно ответить, что первые колонисты, посланные на планеты у ближайших звёзд, были рабами.

Результат сказался уже через несколько сотен лет. Предоставленные практически сами себе рабы взбунтовались, смели горстку надсмотрщиков, и, шалея от собственной смелости, объявили о независимости, прекратив все контакты с Метрополией.

Не стоит думать, что рабы, поднявшие восстание, были именно такими, какими их нам рисуют школьные учебники – в лохмотьях и цепях, работающие под плёткой надзирателя. К моменту восстания в колониях сложилось вполне техногенное общество – с развитым транспортом, социальными институтами и прочими благами цивилизации. Но, не имея прав на средства производства, обязанные Метрополией отдавать практически всё, ими же и произведённое, ничего не получая взамен, положение этих людей ничем не отличалось от классического рабства, представляемого в учебных классах.

Революция это изменила.

Колонии, одна за одной, прекращали поставки в центральный мир, тратя ресурсы на себя и обмениваясь излишками с соседями.

Как и следовало ожидать, стерпеть подобное материнская планета не могла.

Метрополия, давно превратившаяся в планетарный научный центр, уже давно ничего сама не выращивала и не производила, кроме как на небольших опытных заводах и фермах.

Знания, оно, конечно, сила.

Но думается, почему-то, лучше на полный желудок, а прокормить себя планета не могла.

Другой проблемой было то, что воевать многомудрые мужи не умели от слова совсем. Да, некоторые из них изучали древние трактаты, описывающие столкновения армий и подвиги героев, но… Но одно дело читать, а совсем другое – самому быть в мешанине боя, ежесекундно рискуя получить по башке.

Да и убивать, самому… Бррр…

Это было слишком даже для самых оголтелых милитаристов.

Но, как говорится, голод – не тётка.

Перейдя на урезанный паёк, даже самые мирные из учёных стали превращаться в остервенелых милитаристов.

Вторая научная революция, произошла спустя год. В самые кратчайшие сроки были разработаны боевые корабли, броня, оружие и, как это не странно звучит, наркотики.

Последние, воздействуя на мозг, превращали даже самого дохлого ботаника в машину смерти, уничтожавшую всё на своем пути, невзирая на пол или возраст. Надо ли говорить, что мятеж был утоплен в крови, а выжившие получили свою, разработанную специально для них, порцию наркоты. Это снадобье действовало обратно первому. Стоило только сделать вдох, как человек мгновенно терял всю агрессивность и был готов радостно повиноваться любому, имевшему силу отдать приказ.

Первое время этот наркотик давали всем принудительно.

Позже, спустя несколько десятилетий, когда те кровавые события начали выветриваться из памяти рабов, тактику поменяли, запустив программу «Покаяние».

Победители, ломая руки, публично каялись, отказываясь от привилегий.

Высказывая глубочайшее сожаление о произошедшем, они рыдали, призывая правителей дать рабам права полноправных граждан.

Провластные СМИ умело нагнетали истерию, смакуя кровавые детали войны. И конечно же, Правители не смогли устоять перед таким натиском. Было объявлено о наступлении эры всеобщего Равенства и Единства.

Принятие Декларации Единения сопровождалось массовым ликованием, щедро спонсируемым Метрополией. Не остались в стороне от празднования и научные центры. Создатели оружия, унёсшего миллионы жизней, искупая свою вину перед жертвами, широко распахнули кладовые с самыми передовыми разработками.

Среди множества занятных устройств, особо выделялся иммунный усилитель, гарантировавший всем абсолютное здоровье, долголетие и, о чём не говорилось, полное подавление агрессивного начала.

Пользуясь всеобщей эйфорией, Метрополия протащила законы, раз и навсегда закрепившие текущее положение дел. Рабы, отныне они именовались гражданами колоний, формально имели точно такие же права, как и граждане Метрополии, но…