Алексей Рудаков – Мир Хамулов. Том 1 (страница 9)

А во-вторых, отношения портит жажда обогащения, присущая всем без исключения перенцам. Копить богатства ради самого богатства? Это непонятно обитателям Т'чан, храмы которых, весьма роскошные нужно признать, представляют из себя что-то навроде общественных банков, куда может прийти за помощью любой житель Т'чана. Деньги жрецы отдают без процента и срока возврата, оставляя всё это на совести получателя, зная, что тот, преодолев черную полосу вернёт всё с лихвой. Подобный подход касается только коренных обитателей Т'чан, а что до всех других, то им жрецы тоже не отказывают, но жёстко ограничивают срок возврата и выставляют просителю поистине высокий процент.

Что же до Асазцев, то с ними отношения едва теплятся и прежде всего это происходит в силу большого расстояния, разделяющего эти хамулы. Нет у Асаза дирижаблей, готовых преодолеть такое пространство без ремонта и дозаправки, а Перен, разместивший на всех торговых путях свои посты, в жизни не окажет помощи старому врагу. Лишь изредка, на судах Урии, асазские купцы прибывают на Т'чан. Покупают они мало – их урийским собратьям по профессии конкуренция не нужна, а потому выделяют им под грузы жалкие клочки трюма, решительно пресекая крупные сделки.

Ходят слухи, что Т'чанцы приторговывают смолой и с пиратами Вольного архипелага, но что те дают взамен – неизвестно, так что, скорее всего, это не более чем слухи.

Последний, пятый крупный хамул, был открыт экспедицией Урии случайно.

Тогда Урия искала свой путь к Огненному Кольцу – Перен, плотно севший на известную цепь хамулов, брал с союзников слишком большую плату по мнению последних, а потому Урия начала рассылать дирижабли, разыскивая собственный путь.

Перспективное скопление хамулов, тянувшихся в сторону Огненного Кольца, было открыто торговцем. И, что следует заметить, тоже совершенно случайно. Изначально капитан и владелец скоростного торгового дирижабля, совершенно не планировал отдаляться от родного хамула, спеша с грузом припасов к его восточной оконечности. Туда переселяли беженцев с южного побережья, разоряемого пиратами Вольного архипелага и наш герой планировал хорошо заработать, выиграв тендер на срочную доставку припасов. Он уже подлетал к восточному побережью, когда появившиеся на горизонте три пиратских дирижабля, выкрашенных в вызывающий кроваво-красный цвет, легли на курс преследования, желая поживиться одинокой машиной.

Тут уж было не до груза – сбросив большую часть припасов торговец рванул прочь, моля сразу всех богов о придании сил его движкам. Сработали ли молитвы, или причиной тому был корабельный механик, не чуравшийся своих обязанностей, но преследователям никак не удавалось выйти на дистанцию стрельбы, с которой можно было отстрелить пропеллеры, лишая жертву хода. Погоня длилась трое суток и только на утро четвёртого дня наблюдатель, устало таращившийся в начавший рассеиваться сумрак, не увидел красные корпуса, всё это время висевшие в отдалении за кормой.

Казалось бы, можно повернуть назад, но капитан, уже имевший опыт встреч с пиратами, предпочёл не рисковать, опасаясь ложного отступления и ночной атаки, а, наоборот, приказал продолжить движение прежним курсом ещё сутки, по истечению которых вперёдсмотрящий, дежуривший в носовой кабинке, увидел тёмные пятна неизвестных хамулов.

Капитан, и он же владелец дирижабля, прежде горевавший по поводу убытков, грозивших ему разорением – штрафы за срыв контрактов были велики, немедленно воспрял духом – открытие новых хамулов щедро оплачивалось. Премия, выплачиваемая за каждый открытый хамул, была настолько велика, что он, не колеблясь направил корабль в сторону неясных пока пятен, спеша первым нанести их на карту.

Это открытие и вправду обогатило и его, и экипаж.

За следующую неделю им удалось обследовать и нанести на карту полтора десятка неизвестных прежде хамулов, широкой полосой тянувшихся в сторону Огненного Кольца. Только подходившие к концу запасы камня сак заставили невольных исследователей повернуть домой, где им, из первого же города передавших в столицу о своём открытии, была выплачена просто невероятная по размеру премия. Что стало с удачливым торговцем дальше – о том история умалчивает, но уже через несколько месяцев Урия направила к новым хамулам серьёзную экспедицию, прикрывал которую мощный флот.

Пираты, надо отдать им должное, дураками не были и атаковать такие силы желающих не нашлось. Но не надо думать, что экспедиция работала в идеальных условиях – бандиты, опасавшиеся встреч с серьёзными силами, принялись отлавливать одиночные корабли, спешившие в метрополию с отчётами о новых землях.

Такая добыча была даже ценнее смолы шерем, кристаллов хелиума и камней сак. И Перен, и Асаз были готовы дорого заплатить за подобные сведения, а потому пираты дрались отчаянно, зная об огромном куше, что несли скупые строки казённых отчётов. Атаки прекратились только тогда, когда ещё один флот Урии, собранный из скоростных дирижаблей, начал плотное патрулирование района, где проходили курьеры. Но всё же часть информации пиратам удалось добыть и продать кланам Асаза, расположившимся на юго-восточном краю своего хамула. Замечу, что выиграли от этой сделки только пираты – кланы Асаза, так и не оправившиеся от Перенской кампании – так это ту войну называли асазцы, просто не имели сил, готовых успешно противостоять флотам Урии.

Отряд, который асазцам удалось собрать насчитывал всего шесть устаревших дирижаблей, четыре из которых смогли дойти до новых хамулов. Дойти, и бессильно наблюдать как корабли Урии, прикрываемые современным флотом, прибирали к рукам новые земли.

Что же до последнего крупного хамула, то урийцы, торжественно ступившие на его поверхность, бывшую пустынной и жаркой, были совершенно уверены, что наконец-то нашли свой проход в Огненное кольцо.

Увы, но их радость была недолгой – отряд лёгких дирижаблей, отправленный вглубь хамула вернулся спустя два месяца, принеся с собой неутешительные новости – новая земля частью Огненного кольца не была.

Не была она и раем как Т'чан.

Растительность здесь была чахлой, почвы страдали от отсутствия воды, а встречалась та редко. Жизнь более-менее расцветала только вдоль берегов единственной реки, косо пересекавшей поверхность хамула, да в окрестностях небольшой цепочки идеально круглых озёр, которые словно бусины были нанизаны на небольшой рукав, далеко отходивший в сторону всё от той же реки.

Всё это не могло не сказаться и на обитателях этого несчастного мира. Если на остальных хамулах человечество развивалось, то здесь всё было наоборот. Люди, поставленные в невыносимые условия, деградировали до уровня примитивных дикарей, что ходят голые, обмазывая тела цветной глиной при проведении своих непонятных ритуалов.

Поначалу, проблем они не доставляли, и даже наоборот – были весьма полезны, когда экспедиция начала строить лагерь на берегу реки.

Реку назвали Единственной, ну а лагерь, со временем ставший столицей хамула назвали Первый, рассчитывая в будущем, когда край станет процветать, в этом члены экспедиции были совершенно уверены, дать новые, более благозвучные, названия.

Что же до самого хамула, то его назвали «Долгожданный», преждевременно отмечая успех своих стремлений в поисках Огненного Кольца. Переименовывать ничего не стали – разочарование, вызванное крахом надежд было столь велико, что на названия просто махнули рукой, предпочитая не говорить о произошедшем.

Но, вернёмся к аборигенам.

Как уже было сказано выше – поначалу хлопот они не доставляли, охотно берясь за тяжёлую работу ради миски еды, да безделушек, которые от скуки мастерили члены экспедиции.

Проблемы начались позже, когда сородичи дикарей прознали по вкусную еду и чудесные блестящие вещички, раздаваемые прибывшими с неба людьми.

Прошёл всего лишь месяц, а вокруг лагеря уже слонялись толпы туземцев, выклянчивавших еду и подарки. И ладно бы только просивших, так нет! В их обществе отсутствовало само понятие принадлежности чего-то кому-то. Всё было общее, вернее ничьё и всем вокруг мог свободно пользоваться любой человек. Аборигены просто не понимали, как эта вещь может кому-то принадлежать, а потому брали всё, что привлекало их внимание. А привлекало их, надо отметить, решительно всё. Поначалу, подобная простота, забавляла, но позже, особенно когда местных стало слишком много, воровство приобрело поистине катастрофические размеры. Не помогали ни объяснения, ни наказания – автохтоны уносили совершенно всё, а потому мирному прежде лагерю пришлось обзавестись частоколом и патрулями, зорко отслеживавшими перемещения групп аборигенов по другую сторону стены.

Кровь, как это бывает, пролилась сравнительно быстро – как раз перед возвращением отряда, посланного на разведку территории этого хамула. Доподлинно неизвестно, что именно стало причиной конфликта. Стражники утверждали, что дикари полезли на стену, защитники местных, были и такие, обвиняли солдат, не иначе как со скуки решивших пострелять по живым мишеням.

Единственное, что можно было говорить наверняка, так это то, что наутро, подле стены, обнаружили десяток тел местных, при полном отсутствии живых.

Вздох облегчения, что издали противники аборигенов, оказался преждевременным. Первый же пеший отряд, отправленный на разведку вверх по течению, вернулся куда как раньше срока. В виде трупов, привязанных травяными верёвками к кускам сухого дерева.