Алексей Рудаков – Боги Падшие (страница 17)

– Спасибо. Этого достаточно, – остановил его Змеев, поворачиваясь к Карасю: – Слышал?

– И что?

– Сергей! Ну что с тобой! – В сердцах стукнул генерал по подлокотнику: – Очнись, мы не на учениях! Делаем так. Проходим сквозь завесу Шороса и сразу же – залп противомоскитками. Это остудит пыл летунов. Далее – разгон на максимальную, разворот и всеми торпедами по верхней лётной. Их Секстер и так едва жив, так как ты думаешь, что с ним будет, когда внутрь ангара ворвутся торпеды?

– В люк ещё попасть надо.

– Так попади! Капитан ты, или кто? Ближе, значит, подойдёшь! Чтобы точно положить. Ну?

– Приказ ясен, – господин наварх, – кивнув, Карась склонился над пультом.

– Хотя… Нет. Отставить. Погоди, – вытащив из зажимов стакан чая, Змеев сделал пару глотков и прищурившись уставился на экран, где отчаянно маневрировавшая туча мошкары пыталась проскользнуть меж вспухавших у них на пути оранжево-белых разрывов. Как ни старались пилоты, но куда бы ни прянул рой, на его пути немедленно объявлялась яркая стена, заставляя юркие кораблики поспешно отворачивать в сторону.

– Молодцы! – Одобрительно крякнул Змеев, следя за их манёврами: – И пилоты молодцы, и канониры у Шороса что надо! Но, пора и нам вмешаться, а то эдак они до вечера свою карусель вертеть будут.

– А нам что делать? Виктор Анатольевич? – Оторвался от своего пульта Карась: – Ренегат готов к прорыву – на Оскале предупреждены, сделают проход в заградке по моему сигналу.

– Пока – ждать. Тетрарх? – Не отрывая взгляда от экрана, Змеев указал рукой сначала на москитный флот, а затем на видневшуюся в отдалении тушу Секстера: – Два вопроса.

– Слушаю, господин наварх.

– Первое. Палубники. Я хочу с ними поговорить. Связь, так, чтобы меня все пилоты услышали, сделать сможешь?

– Канал связи зашифрован, но я смогу подобрать ключ – они используют стандартные алгоритмы. Приступаю к подбору.

– Замечательно! Второе. Ты же план Секстера знаешь? Скажи мне – где у него находятся генераторы электромагнитного поля?

– Здесь и здесь, наварх, – на появившейся перед Змеевом полупрозрачной модели вспыхнули два красных шарика – один в самом начале скошенного, как и у триремы носа, второй ближе к рубленой корме. Вообще, надо заметить, корабль-матка более всего походил на стоявший ребром кирпич, у которого кто-то стесал, или срезал, треть передней части. Проекция, несмотря на свои небольшие размеры – кораблик был не более трети метра в длину, тем не менее изобиловала деталями – так, на остром носу, присутствовал даже сейчас пустой пьедестал, где прежде, когда в Империи поклонялись Богам, возвышалась статуя бога-покровителя корабля.

– Даже отсюда сковырнули, – поморщился Змеев, разглядывая пустой пенёк: – Снять носовое украшение – дурная примета. Жаль, что они про это забыли. Ну да ничего, сейчас мы им это напомним. Тетрарх?

– Слушаю наварх. Код в процессе вскрытия.

– Напомни мне, а что, – запнулся он, видя, как из прорезавшихся в корпусе щелей лётных палуб, повалили новые толпы мотыльков: – Бронирован он хорошо?

– Корабли данного типа имеют бронирование сравнимое по классу с защитой штурмовых линкоров, наварх. Это их единственная защита, в случае, если до них доберётся корабль противника – орудий, кроме точечной защиты, на Секстерах нет.

– Точно, – удовлетворённо кивнул Змеев: – Рад, что память меня не подводит. Сергей Алексеевич, – чуть привстав, он показал пальцем на носовой генератор: – Вы сюда парочкой торпед, попасть сможете?

– Не вижу в этом смысла, господин наварх, – окинул модель неприязненным взглядом Карась: – Попасть смогу, но толку от этого не будет. Две торпеды не пробьют брони – в носовой части она, как вы и сами помните, усиленная – дань традиции, когда корабли таранили друг друга. Память у вас хорошая, и мне странно, что вы об этом позабыли. Уж лучше я, согласно вашему первоначальному плану, постараюсь в верхнюю лётную палубу торпеду загнать. При везении мы выбьем у них цитадель, а это – конец боя.

– Ты прав, – откинув голову на подголовник, Змеев смотрел как крошечные кораблики, перейдя к другой тактике, продолжали свои попытки прорваться сквозь стену разрывов. Разбившись на отдельные отряды, они кружили перед ней ища разрывы в сверкавшей стене. Иногда удача улыбалась им и тогда звено, рывком сменив курс, бросалась в образовавшийся проход, надеясь, что форсаж вынесет их по ту сторону преграды.

Но канониры Шороса были не промах – стоило только летунам углубиться в прореху, как прямо на их пути возникало несколько убийственно точных разрывов, не оставляя смельчакам и шанса на спасение. Потеряв в таких попытках около двух десятков бортов, стая оттянулась прочь, где и замерла, наматывая круги.

– Сейчас перестроятся и попробуют напролом пойти, – кивнул на них Змеев: – А ты, – он перевёл взгляд на напрягшегося Карася: – Прав. Попадание в цитадель равно гибели корабля. Твоя торпеда разрушит там всё, сделав из этого красавца, – он подбородком указал на Секстера: – В груду металлолома. А вот если мы ударим по генераторам, то картина изменится.

– Как? Виктор Анатольевич?! – Непонимающе посмотрел на него Карась: – Мы не пробьём броню! Да толку с того – даже если бы и пробили – генераторы эти примитивны, их на коленке любой техник починит!

– Начнём с того, – продолжая коситься на экран, где рой медленно формировал нечто вроде трубы: – Что генераторы эти крайне важны. Ты никогда не думал – зачем их ставят?

– Дань традиции, – недовольно дёрнул головой Карась, не желая соглашаться с новым планом Змеева.

– Не только. Мы с тобой, как и все остальные люди, существа электромагнитные. Мозг создаёт электромагнитные импульсы, они бегут по нервам и так далее. Это ты знаешь.

– Ну да.

– И мы все живём на планетах с магнитным полем. А теперь представь, что это поле пропадёт? Что с тобой будет?

– Да ничего. Буду жить, как и раньше. Я же сам своё поле создаю.

– А вот и нет! – Змеев довольно щёлкнул пальцами: – Без планетарного поля ты станешь как стрелка компаса без магнитных полюсов. Проводились эксперименты, я к ним имел доступ, – торопливо добавил он, глядя как рой завершает формирование нового построения: – По изоляции человека от магнитного поля Земли. Кончилось все гибелью испытателей. Сначала нарушение психики, потом отказ органов. Вот так-то.

– Нам-то чем это поможет? Не мгновенно же они гибли? Да и толку-то – броню не пробить.

– Не мгновенно, – кивнул Змеев: – И про броню ты прав. Только ты забыл – в каком состоянии у них корабль. То замыкание в Центральном помнишь? Если и там коротит, то я боюсь подумать, что с остальными системами. Да, броню не пробить, но сотрясение, а от двух торпед оно будет приличное, ты главное их в одну точку положи, так вот – сотрясение, если и не сбросит генераторы с фундаментов, то выведет их из строя. Бонусом – куча мелких замыканий и пожаров по всему кораблю. Наварх же, его психотип понятен, не из флотских, и он, понимая опасность – кому как не ему знать об износе своего корабля, удерёт. Да и кроме того – одно дело с безопасной дистанции за боем наблюдать и совсем другое быть под огнём. Ставлю один против десяти – прыгнет в унирему и даст дёру. Мужества это экипажу не добавит, согласен?

– Ну… Скорее всего. – Протянул Карась, видя в его словах логику, но завершить свою мысль не успел – свернувшийся в подобие конуса рой двинулся на стену разрывов.

– А когда их командир драпанёт, посеяв панику и рядах бойцов, вот тут-то мы их тёпленькими и возьмём! И пилотов, и корабль!

– Чего?! Вы хотите Секстер того? Прикарманить? – Вытаращил глаза Карась, не ожидавший подобной наглости.

– А что такого? Не пропадать же добру? Да и не каждый день авианосцы – вот так на дороге попадаются, – подмигнул он приоткрывшему рот Карасю: – Да, валяются! Просто хватай и беги! Всё! Данная тема закрыта. – Хлопнул он ладонью по подлокотнику и выпрыгнул из кресла будто ему было лет двадцать: – Тетрарх! Связь! И меня на экран – пусть видят, кто с ними говорить будет, – добавил он, поправляя планку с лентами наград.

Пилоты, ожидавшие сигнала к началу атаки, откровенно скучали. Кто-то, прикрыв глаза, бесшумно молился, прося запретных ныне богов о милости если не жизни, то быстрой смерти, кто-то, нарушая все запреты, снял перчатки и чистил ногти, желая предстать перед Хароном в приличном виде, а кто-то, прикрыв глаза, дремал, стремясь в последний раз предаться спокойствию, прежде чем прозвучит команда, обрекающая всех их на смерть.

В том, что текущий вылет будет не крайним, а самым настоящим последним, уверены были все. Орил, путём интриг, занявший кресло капитана, не имел о правильном бое никакого представления. Да и откуда ему, бывшему жрецу Аполлона Радующегося, было набраться флотской мудрости? Он, стоило только Хавасам придавить чашу Фортуны, немедленно сбросил с себя высокий сан и в рубище приполз к новым господам, страстно моля их о милости.

И она была дарована.

Став их глашатаем, он ревностно искоренял следы старой веры, лично, своей рукой карая менее сообразительных жрецов. Возвысившись через их кровь, именно он, будучи направленным своими новыми хозяевами в Метрополию, сумел убедить Императора преклонить колени перед Белым Пламенем.

В награду, новые хозяева даровали ему место возле бывшего повелителя Претории, сделав ловкого перебежчика своим соглядатаем и палачом одновременно – терпеть неповиновение Хавасы не собирались.