Алексей Ростовцев – Резидентура (страница 21)

Была когда-то на карте мира такая страна – Германская Демократическая Республика (ГДР). Ее основал Сталин в 1949 году на территории советской оккупационной зоны Германии в пику нашим бывшим союзникам, которые незадолго до этого создали на территории своих оккупационных зон Федеративную Республику Германию (ФРГ). На протяжении всех сорока лет своего существования ГДР была как бы противовесом главной европейской натовской державе ФРГ. Этим и объяснялись ее особая роль в оборонительной и экономической системе Восточного блока, а также наш особый статус в ней.

ГДР по территории (более ста тысяч квадратных километров) и по населению (17 миллионов человек) превосходила многие европейские страны. Она вошла в первую десятку индустриально развитых держав мира. С виду ГДР была вполне благополучным, процветающим государством. Впрочем, на определенном историческом этапе она таковым и являлась. Являлась бы, если бы не одно обстоятельство: она была под завязку нашпигована войсками и спецслужбами. Представьте себе, что на территории, равной нашей Ростовской области, дислоцируются две общевойсковые, три танковые и одна воздушная армии, а именно такой была ГСВГ (Группа советских войск в Германии). К сему следует добавить 165-тысячную Национальную Народную Армию ГДР (ННА), а также многочисленные подразделения Народной полиции и МГБ ГДР, находившиеся на казарменном положении. Говорят, у Гитлера в момент нападения на СССР было около шести тысяч танков. Мы в ГДР имели больше.

Теперь о спецслужбах. Главной из них было Министерство госбезопасности ГДР (Ministerium für Staatssicherjeit). От его немецкого названия и произошла знаменитая аббревиатура «штази». МГБ располагало многочисленными контрразведывательными и разведывательными подразделениями, державшими «под колпаком» все гражданские и военные структуры страны. Своя разведка была и у ННА.

Из советских спецслужб, действовавших на территории ГДР, самой мощной было наше Представительство в Берлине. В Потсдаме находилось Управление особых отделов ГСВГ – военная контрразведка. В крупных городах страны действовали подразделения Главного разведуправления Генштаба Советской армии (ГРУ). Войскам и спецслужбам в ГДР было тесно. Справедливости ради следует сказать, что на противоположной стороне, в ФРГ и Западном Берлине, дела обстояли точно так же. Спецслужбы противостоящих блоков боролись яростно и порой беспощадно. Холодная война была в разгаре. Мне предстояло стать солдатом этой войны, и я стал им.

Основная тема этой главы моего очерка – сотрудничество спецслужб СССР и ГДР, сотрудничество, которое на уровне простого опера зачастую перерастало в нормальную человеческую дружбу.

Вот я и произнес слово «дружба». За ним последует устойчивое словосочетание «немецкие друзья». Это словосочетание имело три значения. Так именовались в официальных беседах и документах, во-первых, все спецслужбы ГДР и их сотрудники, во-вторых, все силовые, государственные и партийные структуры ГДР и их сотрудники. В широком смысле слова этот термин употреблялся применительно ко всем восточным немцам. Те, в свою очередь, называли нас советскими друзьями. Поэтому в полицейских сводках можно было встретить такие вызывающие улыбку фразы, как: «Советские друзья изнасиловали, советские друзья украли, советские друзья учинили драку» и т. п. Все это о проделках наших солдат, самовольно покинувших свои части. Слово «немец» в нашем казенном обиходе не употреблялось, как у немцев не употреблялось слово «русский». Это была отрыжка войны. Слово «русский» вообще вызывает у всякого немца неприятные ассоциации, ибо «Ru?» по-немецки – сажа, копоть. В этой связи хотелось бы дать один совет всем лицам, отправляющимся в какую-либо страну с визитом: проверьте сперва, как переводится ваша фамилия на язык этой страны, а то, может, и не стоит ехать. Вся ГДР покатывалась со смеху, когда ее посетила министр культуры СССР Фурцева. «Furzen» по-немецки означает «портить воздух».

Спецслужбы ГДР укомплектовывались преимущественно лицами, подвергавшимися преследованиям при нацистах, а также бывшими солдатами вермахта, вернувшимися из советского плена и прошедшими там школы коммунистического перевоспитания и неофициального сотрудничества с советскими органами госбезопасности. Советские чекисты учили немецких друзей не только азам оперативной работы, они показывали немцам, как сшивать дела при помощи шила, цыганской иглы и дратвы, как составлять описи и регистрировать документы. На первых порах органы МГБ ГДР находились в нашем оперативном подчинении. Не мудрено, что немецкие друзья также стали именовать себя чекистами, а их офисы украсились портретами Дзержинского и стендами с его изречениями. Когда я прибыл на работу в ГДР, ее спецслужбы уже обрели полную самостоятельность, но их сотрудники продолжали видеть в нас старших братьев и переносили на нас все огромное уважение к Советскому Союзу.

Местом моей службы, как я уже писал выше, был определен тысячелетний город Галле, бывшая и нынешняя столица земли Саксония-Ангальт. В мое время это был центр крупного промышленного округа с двухмиллионным населением. Здесь, на родине Мартина Лютера и лютеранской веры, находились древний Галльско-Виттенбергский университет, академия естественных наук «Леопольдина», гиганты химической индустрии «Буна» и «Лойна», интереснейшие памятники истории и культуры. Здесь были очень сильны революционные традиции. Эрнст Тельман называл Галле «красным сердцем» Средней Германии. В Галле жил и погиб юный барабанщик – герой нашей пионерской песни. Мне, филологу-германисту, тут все было интересно. В Галле и в округе я увидел и услышал, как говорится, в натуре многое из того, о чем читал раньше в вузовских учебниках. Я любил Гейне и его «Путешествие по Гарцу». Думал ли я, что этот самый Гарц станет для меня районом оперативного обслуживания? Именно в Гарце я завербовал первого в жизни иностранца, а для оперработника разведки – это знаменательное событие.

Сейчас каждый школьник знает из телека, что у разведки три основные линии работы: политическая разведка (ПР), научно-техническая разведка (НТР) и внешняя контрразведка (КР), которая занимается разработкой спецслужб противника. Внешняя контрразведка стала моей основной линией на первые четыре года службы в Галле.

По любой линии в разведке можно работать либо с легальных, либо с нелегальных позиций. Большинство разведчиков работают с легальных позиций, используя в качестве «крыши» какие-либо загранучреждения своей страны. Разведчик-нелегал прикрывается липовыми документами и чужой биографией-легендой. Нелегалов сравнительно мало, и все они профессионалы экстра-класса. Нелегалами были Абель, Лонсдейл и великий Штирлиц. В мое время работе с нелегальных позиций придавалось огромное значение. В каждой разведгруппе один из сотрудников обязательно назначался ответственным за подбор кандидатов для работы по линии «Н». Занимались же этой работой в той или иной мере все сотрудники. В 70-х годах за этот участок в Галле отвечал я. Пришлось пару лет вести и линию ПР. Только линии НТР мне по причине моей технической безграмотности никогда не доверяли.

Я всегда работал только с легальных позиций. Иного в условиях дружественной страны и быть не могло. Уже на другой день по прибытии в Галле я получил удостоверение сотрудника МГБ ГДР. Это был чудодейственный документ. Перед его обладателем беззвучно распахивались все двери.

Я и другие офицеры разведгруппы были представлены в окружном управлении МГБ ГДР как сотрудники советской разведки, в других официальных инстанциях – как сотрудники КГБ. Советская колония звала нас «контриками». Она не ведала, чем мы занимаемся.

Прежде чем приступить к оперативной деятельности в условиях заграницы, я должен был избрать себе псевдоним. Того требовали элементарные правила конспирации. Над этим мне не пришлось долго ломать голову. Взгляд мой случайно упал на лежавшую на столе книгу Арнольда Цвейга «Повесть об унтере Грише». Так я на долгие годы стал Арнольдом, и до сих пор уже взрослые дети моих друзей зовут меня дядей Арнольдом.

Основной задачей каждого из нас было приобретение источников разведывательной информации на Западе, главным образом в ФРГ и Западном Берлине. Вербовки иностранцев осуществлялись, как правило, во время посещения иностранцами их родственников и знакомых в ГДР. Впрочем, иногда вербовочные мероприятия проводились и на той стороне. Для достижения осязаемых результатов в этой работе надо было иметь квалифицированную подсобную агентуру на территории ГДР, власти которой предоставляли нам уникальные возможности: мы получили право привлекать к неофициальному сотрудничеству любого гражданина суверенной страны, исключая сотрудников спецслужб и руководящих партийных функционеров.

Как-то один из рядовых членов Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), которого мы попросили оказать нам помощь в разработке иностранца, обратился с жалобой на нас к секретарю райкома партии. «Что это такое?! – шумел он. – Советская спецслужба вербует меня, гражданина дружественной суверенной страны!» Секретарь сурово его отчитал: «Стыдись! – сказал он. – Советские друзья оказывают тебе великую честь. Сделай все, о чем они просят».