Алексей Романов – Возвращение (страница 2)

– Алексей, все в порядке?

– Порядок, только для начала поберегусь, а?

– ОК. Вперед, на разминку!

И мы побежали. Для начала – дружной толпой два круга по стадиону. Присматривались ко мне и неслабо так удивились – в отличие от всех моего дыхания никто не слышал. Еще бы, йоговская подготовка сказалась. На разминке вообще чудеса гибкости демонстрировал. Парни повторить не могли. Зато девчонки из параллельных групп подсмотрели и особо эффектные упражнения взяли на вооружение. И не зря, очень даже заманчиво смотрелись. Тренер носом крутил, но замечаний не делал.

Снова, как и раньше перед тренировкой готовил домашние задания и учился в огромной раздевалке за круглым столом. А в зале топали парни из параллельного отделения. Целых полтора часа мне никто не мешал. Все, как прежде. Будто и не было этого кошмарного года. Только розовые разводы от пота на майках напоминают о необходимости соблюдать осторожность.

Естественно, уровень интенсивности пришлось снизить. Кроме того, во время коротких перерывов я укладывался на маты и максимально расслаблялся. Цыбин побухтел, но смирился. Видел, что работаю честно. Да и умение моментально расслабляться в любых условиях дорогого стоит. А то, что нарастание тренированности замедлилось – дело решаемое. Все еще впереди. Мне ведь еще учебу в институте надо нагнать.

Подошло время получения тем курсовых проектом. Ну, тут я себя чувствую королем. Топаю в гости к Бондареву в 222 аудиторию. Полюбовался на фотографию в стенгазете, висящей на лестничной площадке между первым и вторым этажами третьего здания. Великолепный контраст: перекошенная харя Саши Черноскутова и ехиднейшая ухмылка Бондарева, едущего верхом на страдальце. Длиннющие оглобли худых ног, почти до колена торчащих из «спортивного» трико преподавателя на фоне элегантной спортивной формы Сашеньки. На интерес играли, по очереди набирали игроков в свои команды. Нет, не зря год назад я «щелкнул по носу» зазвездюлившегося Сашу – сборника института по волейболу. А вот нечего было отметать технарика-универсала и заменять его на обычного рубаку. Да и капитанский опыт кое-чего стоит. Бондарев не растерялся и сделал правильный выбор. Меня сцапал. Результат ожидаемый – разгром полнейший.

Вспоминая матч, с чувством удовлетворения иду по второму этажу на кафедру сейсморазведки. Там Бондарев выдает задания на курсовые проекты. Скромно подождал окончания процедуры и вручаю Владимиру Ивановичу готовый курсовой с самой сложной темой. Напомнил о прошлогоднем запросе этого проекта на время академки. Пухленький такой отчет получился. Раз пять его пересчитывал, пока все ошибки не выловил. Гы, пятерка в кармане?

Бондарев смотрит на мою счастливую физиономию, пролистывает отчет. Нет это не в его характере оставить наглеж без последствий. А «нечаянно» забыть о крутом опозоривании Черноскутова это так, мимоходом:

– Слишком большой отчет, чтобы в нем отсутствовали ошибки…

– Во время академки было время для хорошей проработки.

– Не верю! Иди четыре…

Наверное, мой злобный взгляд показал, что он слегка не прав. Результат – ненависть к сейсморазведке и всей кафедре. Правда ума хватило, чтобы не показывать это слишком откровенно. Я, конечно, не злопамятный. Вру, очень даже злопамятный. И обязательно дождусь нужной ситуации… А пока буду терпеть, как заключенный с заточкой в концлагере.

На первой же лекции по электроразведке Глеб Павлович увидел меня. Заулыбался и пригласил зайти к нему в ректорскую. Это ожиданное и очень приятное. Курсовой проект по его теме лежит в портфеле, ждет своей очереди.

И вот, после окончания занятий иду в гости к Саковцеву. Секретарша – новая мымра очень неприязненно меня рассматривает. Еще-бы какой-то студентишка рвется к ректору на прием, не объявляя тему посещения, сообщив только фамилию. Обиделась, что ей не дали помариновать наглеца.

С каким вкусом мы обсасывали результаты работы… Экспериментальная часть оказалась очень богатой. К сожалению, теоретический раздел у меня остался неосвещенным. Показал результаты расчетов и кошмарное несоответствие практике. Не получилось решить прямую задачу расчета проявления эффекта вызваной поляризации (ВП). Никак он не желал укладываться в дифференциальные уравнения Лапласа и Пуассона. Хотя решение было рядом. Нужно было только выкинуть эти уравнения к чертовой бабушке и забыть их как страшный сон. Помешало почтение к громким именам. И ведь уже на втором курсе терзал в этом аспекте преподавателя физхимии.

Саковцев даже растерялся немного. Видел, что расчеты математически правильные. Переложил теоретическую часть на Владимира Алексеевича Серкова – начальника лаборатории решения геофизических проблем. А меня прикрепил к нему. Очень даже приемлемо. Это же такое математическое чудо, что мне до него, как до Ленинграда на карачках.

Показал Глебу Павловичу интересные наметки по продолжению лабораторных и полевых исследований. Пожаловался на плотное расписание тренировок (шесть дней в неделю). Тут же получил разрешение на работу в лаборатории по воскресеньям, когда даже преподаватели не имеют права заходить в институт. По отдельной записке предоставили аппаратуру и оборудование. Плюс кубовый бак для моделирования. Плюс образцы минералов из запасников музея для безвозвратного использования. Плюс ненависть от преподавателей, которые также хотели иметь допуск к работе в институте по воскресеньям.

Даже приобрели микровольтметр с кошмарно высоким входным сопротивлением. Я очень надеялся на получение дополнительной информации. Но эта скотина показывала всплески напряженности электрического поля даже в том случае, если кто-нибудь проходил в коридоре рядом с лабораторией. Пришлось его забраковать и работать с обычными компенсаторами типа ЭСК.

Зато лабораторный выпрямитель позволял выдавать напругу от 10 до 600 В. Очень даже пригодился. От нападок техники безопасности спасал недопуск в институт кого-бы то ни было по воскресным дням. Ну и я не совсем дурак, чтобы «дразнить гусей» и лазить куда попало шаловливыми ручонками.

Дела учебные

В студенческое научное общество не пожелал вступать – просто не было на него времени. Да и смысла не видел.

С гравиразведкой не заладилось. Просто чувствовал, что она мне нафиг не понадобится в будущем. Да и взаимоотношения с лектором оказались ниже нуля. Особенно после того, как в очередной раз попросил его удовлетворить мое детское любопытство.

Смотрю, как Поляков выводит решение тройного интеграла на доске во время лекции. Ой, чувствую, брешет. Ну, вечерком посидел, разобрался и поперся с утра пораньше в преподавательскую:

– Александр Борисович, давеча вы делали решение одной задачки…

– Ну, и что тебе не понравилось?

– Так при выводе вы сделали две ошибки. При этом ошибки взаимно погасились и конечный результат почему-то оказался правильным.

– А ты читал Маловичко и Тарунину, там дан именно такой вывод.

– Да читал, там точно такие же две ошибки.

– Мальчишка, пошел вон отсюда!

Гордо задрав нос. выхожу из преподавательской. Меня сопровождают ненавидящий взгляд Полякова и ехидные смешки остальных преподавателей. И смешки то явно не в мой адрес.

Когда я пришел сдавать экзамен по гравике досрочно, то несмотря на правильный ответ получил двойку. И злорадный взгляд преподавателя. Который закономерно сменился разочарованием из-за отсутствия ожидаемой реакции. А вот индейский чум вам. Неприятность эту мы переживем… Не стал падать на коленки. Качать права тоже не стал. Подумаешь, в срок на сессии сдам.

Вот только во время сессии я сильно разозлился. Морозы треснули за -50. Все, кто жил в общежитии, в институт бегали короткими перебежками. От подъезда к подъезду. В некоторых аудиториях лежали сугробы снега. В общежитии замерзли туалеты. Трамваи, автобусы и троллейбусы перестали ходить. Городской парнишка нашей группы из дома на Вторчермете вынужден был ехать на такси. По дороге машина перевернулась. Пока он искал второе такси время захода на экзамен закончилось. Парень опоздал на пять минут. Поляков его отвинтил. Оправдания не принял, поставил двойку за неявку на экзамен.

А я в это время отвечал по билету и вне его. Экзаменатор ставит мне четыре, заносит оценку в зачетку и ведомость, пытается издеваться:

– Ты же придешь пересдавать на пятерку? Вот там и поговорим…

– Нет, не приду.

– Почему?

– Для получения повышенной стипендии мне достаточно четверки. Тратить время на дополнительную пересдачу не собираюсь. Надеюсь, что в моей будущей работе ваш предмет не понадобится.

Хотел Поляков выхватить у меня зачетку и вымарать оценку со своей подписью, но поздно. Гнусно ухмыляясь, я уже выходил из аудитории. На всякий случай зашел в деканат, объяснил нашей мамочке ситуацию. Бреднева поулыбалась и посоветовала мне не суетиться, впредь воздерживаясь от подобных выходок. Нужно было достойно сдавать остальные экзамены. Что я и сделал. Не я один был таким наглым.

Теорию поля нам читал Бондарев. Вот его побаивались все без исключения, за непредсказуемость. И готовились без дураков. А он взял и пригласил вторым экзаменатором Овчинникова Ивана Кирилловича. Ему я и достался. По билету все вопросы ответил правильно, задачу решил, но вот дополнительные вопросы – часть влет, а на одном споткнулся. Перл Кириллыча: