Алексей Романов – Прощание с институтом (страница 3)

– Простите? Вы приказали – я показал.

– Ладно, давай ты у нас полежишь дней десять. Я тебя детально обследую.

Понятно, если откажусь грядут нехорошие последствия. Трения с комиссией, еще куда-нибудь в исследовательский институт засунут в виде подопытного кролика. До нашего горного института дойдет. Оттуда могут и обязаны турнуть по здоровью даже дипломника. А мне это надо? Нет, буду заглаживать. Пришлось соглашаться.

Повела меня врачиха по палатам, своими больными хвастается. Болящие спортсмены на меня очень криво косятся. Она же заливается как гид перед туристами:

– Вот у этого мальчика РОЭ сейчас даже ниже, чем у тебя было.

Ну-ну. Лежит нечто рыхлосвязаное. Немочь бледная. Какой, к черту, спортсмен? Блин, кунсткамера. И я один из ее экспонатов? Ничего, временно потерплю.

По ходу обговариваю свои преференции. Тренировки разрешаются, выход за пределы диспансера в любое время после утреннего обхода и обследований. Никакого лечения. Время пребывания в больничке – не более десяти дней.

Сдаю цивильную одежку в камеру хранения, переодеваюсь в спортивный костюм, оставляю себе курточку и кроссовки. Затем меня отправляют на место лежки.

В палате из всех удобств только койка с провисшей сеткой. Прикроватных тумбочек нет. Соображение у соседей – пещерное. Хорошо, хоть тихие. На цырлах ходят. Не будут мешать возиться с дипломом. Нашел стул, поставил рядом с изголовьем. Разложил свои бумажки. И до отбоя занимался писаниной лежа в постели. С перерывами на питание.

Семь часов утра. Подъем. В спортзал бегом. Маленький оказался, зато с зеркалами во всю стену. Для балерин и боксеров. На первом же круге увидел парня, бегущего навстречу. Да красиво так, не придерешься к технике. Тьфу, да это же я сам. А ничего так, есть на что посмотреть. Затем общая разминка и йога. Кроме меня в зале никого, никто не таращится. Хорошо позанимался. Чуть на анализы не опоздал, это те, которые на голодушку надо делать. Завтрак и опять анализы. Плотно меня обследуют. Встретился со знакомыми медсестрами и лаборантками, хорошо так пообщались. Да и вообще весь диспансер радовался, что мне удалось выкарабкаться. Пожелали удачной службы в армии. На это осталось только гмыкнуть. Но как приятно…

В четыре часа заходит в палату медсестра. Многозначительно так улыбается:

– Топай в вестибюль. К тебе пришли.

Интересно, кто бы это? Аж сердчишко подпрыгнуло: Люда. Стоит красавица, чуть не плачет, за меня тревожится. Мою записку получила и ринулась на поиски. Представляю: и ребят допросила, деканат и военную кафедру перевернула. Но добилась. Узнала адрес. На душе так приятственно потеплело. Да не плачь девочка, все в порядке. Живой я и невредимый. Это только бюрократические прибабахи. Вот ни фига себе, да так только родные обо мне переживают.

Забираю свою курточку, и мы уходим в город. Спрятавшись в дендрарии, занимаемся очень серьезным делом – целуемся.

Спохватились только когда темнеть начало. Пришлось бежать в диспансер – на очередные анализы пора. Ну, опоздал. Бывает. Глядя на мою счастливую физиономию, лаборантка выговаривать не стала. Понятно, женский коллектив… Им такое приятно, особенно когда сияют их подопечные, пусть и давние. Даже врачиха следующим утром на меня многозначительно поглядывала.

Так, до обеда еще три часа. Переодеваюсь и бегу на стадион. По расписанию сегодня скоростная работа в бараке. Кроме меня там Цыбин с какой-то девочкой, лет десяти-двенадцати. Видимо дичайший талант, поскольку тренер обычно терпеть не может присутствия девушек в подопечном коллективе. А он не только командует, но и прислушивается к ее мнению. Надо же, соплюха критикует мой стиль бега, видите-ли я припадаю на правую ногу… Да и фиг с вами обоими. Буду еще портить свое чудное настроение.

На соседней дорожке наш школьник, чемпион России по юношам, поставил барьеры и классно берет их. И тут у меня в мозгу что-то щелкнуло: понял, как надо бежать. Взял и пробежал его барьеры раз, пробежал два. Все безукоризненно, самому нравится. Это на барьерах с максимальной высотой.

Оглядываюсь: Виктор Константинович челюсть уронил, девчонка ошалело вылупилась. У меня техника оказалась лучше, чем у нашего чемпиона. Константиныч недоуменно так:

– Ты что, по ночам тренировался?

– Зачем? Только сейчас сообразил. Присмотрелся, как Коля бегает, прикинул на себя, сильно захотел и все получилось…

– Так не бывает!

– Сам в шоке.

В принципе и так понятно: физическую форму накачал, наглость тоже, а йогой растяжку сделал. Между прочим, некоторые упражнения бабоньки на стадионе у меня подсмотрели и вовсю перед мужичками красуются.

Ну и самое главное – у меня появилась Люда…

Честно отлежал все десять дней. Врачиха так кровожадно на меня смотрела, что заранее стал отбрыкиваться от продолжения. Но она ограничилась торжественным обещанием:

– И не проси. В армию все равно не пущу.

– Да ладно, не сильно то и хотелось…

– Кончай врать, на твоей хитрой роже это вот такими буквами написано. Лучше перечисли, что тебе категорически нельзя.

– Переохлаждение, недосып, водка, чай и халва.

– А мордобой?

– В умеренных количествах можно.

Это она мне напоследок полный осмотр не устроила. Хорошо, а то красные пятнышки (точечные кровоизлияния под кожей) вдруг полезли. Не иначе, как условный рефлекс на больничку. Явный показатель, пора линять из этой богадельни.

Написала отрицательное заключение с категорическим отвинчиванием от армии.

Напоследок врачиха попыталась закатить пробный шарик:

– Давай, как выберешь время, зайди полежать к нам на месячишку…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.