Алексей Ракитин – Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований (страница 8)

Что ж, логика железная – не поспоришь!

Показания иных важных свидетелей обвинения – Анны Данадыги, Джулии и Адама Смит – изложены выше. Эти люди также выступили в суде и присутствовавшие в зале репортёры сошлись в том, что общий ход процесса ничего хорошего обвиняемым не сулит.

29 июля в суд был доставлен ящик с костями, собранными на месте костровища на участке Пита Крохмального. С этого момента начались неприятные для обвинения открытия. Защита оспорила идентификацию костей, как принадлежавших человеку, и представленные ею эксперты – антрополог и ветеринар – убедительно доказали их происхождение от… коровы.

Газетные публикации последней декады июля 1937 года, посвящённые обзору судебного процесса над убийцами Пола Крохмального-старшего.

В тот же день Эрвин Уилльямс и Пол Крохмальный-младший заявили о невозможности собственного участия в убийстве Пола Крохмального-старшего 4 или 5 апреля 1936 года по причине наличия alibi. В начале апреля того года они работали на стройке в Бурго. Это был довольно лукавый довод, поскольку стройка эта находилась всего в 6 км от места убийства, но в данном случае значение имела непоколебимая категоричность заявлений, сделанных обвиняемыми. Пол Крохмальный-младший утверждал, что никогда не бывал в почтовом отделении в Бурго, свою идентификационную карточку почтмейстеру Ингрэму не предъявлял и, вообще, никогда с ним не встречался. Убедительности этого утверждения очень поспособствовало то, что ранее Ингрэм не опознал Пола в зале суда. Получалось, что обвинение не доказало получение денег именно племянником убитого, а то, что приходил некий молодой человек и показывал карточку – так это был кто-то неизвестный с поддельным документом!

На следующий день – 30 июля, в пятницу – дал показания Пит Крохмальный. Брат пропавшего без вести довольно бодро и без пауз – хотя и с сильным акцентом – рассказал суду, что не понимает причины полицейского расследования, мол-де, по его мнению, Пол-старший жив, здоров и спокойно тратит денежки, вырученные от продажи дома, в каком-нибудь солнечном штате вроде Техаса или Калифорнии. Любимого старшего брата он – Пит Крохмальный – не убивал, и тот вообще ему был как отец, поскольку росли они без отца. Что же касается фрагментов костей [якобы человеческих], то в апреле минувшего 1936 года на его участке за лесом действительно была сожжена туша коровы, павшей от чумы. Это обычная практика для любого фермера – Пит Крохмальный сжигал туши умерших животных как до апреля 1936 года, так и после. В общем, выступил Пит хорошо, очень бодро и без пауз. На хитрые вопросы прокурора Барни, призванные загнать Пита в тупик, тот отвечал, не задумываясь и не выбирая особенно выражений. Он заявил, что в последний раз видел старшего брата Пола в середине дня 4 апреля 1936 года, когда тот, бодро перепрыгнув через дренажную канаву по периметру его – Пита Крохмального – участка, отправился в лес на интимную встречу с некоей женщиной, жившей неподалёку.

Фамилию этой женщины он не знал, но она точно существовала, а любимый старший брат всегда интересовался женщинами, причём любого возраста – от девочек-малолеток до опытных, искушённых во всех смыслах бабушек… Ну, вот такой он был человек – грешный, любил женщин!

После заключительных выступлений представителей обвинения и защиты и последующего наставления судьи присяжные заседатели вечером 30 июля удалились в совещательную комнату. Они заявили, что будут готовы вынести вердикт до полуночи, но затем переменили решение и передали судье, что их можно не ждать и расходиться. Минуло 31 июля – и вердикта не последовало. Это был хороший знак для подсудимых – чем дольше совещаются присяжные, тем выше вероятность оправдательного решения! Длительные прения – это всегда признак несовпадения мнений, а для подсудимых это хорошо!

Наконец во второй половине дня в воскресенье 1 августа присяжные сообщили судье, что готовы огласить вердикт. Судья прибыл в здание суда, туда же были доставлены подсудимые. В 17:45 был оглашён вердикт жюри присяжных, из которого следовало, что все обвиняемые признаются полностью невиновными в инкриминируемых им обвинениях. Все обвиняемые немедленно были освобождены из-под стражи и отправились домой.

Впрочем, нельзя исключать того, что они сначала отправилась в бар, а потом домой… Но это неточно!

Газетное сообщение о сенсационном завершении судебного процесса по обвинению Эрвина Уильямса, Пита и Пола-младшего Крохмальных в убийстве и сожжении тела Пола Крохмального-старшего.

Это был очень интересный во всех отношениях вердикт, и можно было бы многое сказать о логике людей, за него голосовавших. Но все эти рассуждения следует признать вторичными на фоне главного вопроса: так где же Пол Крохмальный-старший? что же с ним стало?

Конечно же, он был убит. И произошло это 4 апреля 1936 года и примерно так, как это описал детектив Стори Бэтсон в своём докладе начальнику полиции штата Джинсу. Однако доказать это в суде не удалось, и произошло это во многом в силу тех же самых причин, что мы видим в «деле Адольфа Лютгерта». Это очень необычное преступление, связанные с ним расследование и суд во всех деталях рассмотрены мною в очерке «1897 год. Таинственное исчезновение жены чикагского „колбасного короля“», опубликованном в сборнике «Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX – XX столетий. Книга IX». Я не стану сейчас углублять в его пересказ – это невозможно просто в силу ограничений, накладываемых на формат данного повествования – но сразу сообщу один из важнейших и интереснейших, с моей точки зрения, выводов: правоохранительные органы при расследовании исчезновения жены Лютгерта увлеклись фабрикацией улик, что, по их мнению, должно было гарантировать успех обвинения в суде. Однако эта фабрикация была раскрыта, что позволило защите Лютгерта спасти ему жизнь.

В сборнике «Американские трагедии. Книга IX» размещён очерк, посвящённый «делу Адольфа Лютгерта», крупного чикагского предпринимателя, убившего в 1897 году жену и полностью уничтожившего её труп. Ввиду крайней сложности доказывания вины обвиняемого правоохранительные органы решились на масштабную фальсификацию улик. Это мало помогло прояснению картины случившегося, но запутало расследование и в конечном итоге позволило спасти жизнь убийце.

«Дело Лютгерта» в каком-то смысле оказалось знаковым и спровоцировало появление подражателей. Это интересный криминальный феномен, о котором я хочу написать в отдельном очерке. Он так и будет называться: «Подражатели Лютгерта» [видите, уже заголовок придумал!], я планирую разместить его в ближайшем сборнике «Американские трагедии. Книга XI». Попытки убийц совершить «идеальное» преступление, то есть такое, за которое невозможно уголовное преследование просто напросто в силу формальных правовых ограничений, представляются автору очень интересной темой исторического исследования. Причём темой, совершенно неизвестной современникам…

Впрочем, вернёмся к расследованию исчезновения Пола Крохмального.

Забавным представляется и то совпадение, что коровьи кости, выдаваемые за человеческие, присутствовали в качестве «несомненных улик» как в «деле Лютгерта», так и в интересующем нас «деле об исчезновения Пола Крохмального». Потрясающе, не правда ли? С 1897 года по 1937 минуло ровно 40 лет, а американские «законники» так ничему и не научились…

Ни окружная прокуратура, ни служба шерифа, ни полиция штата, ни ведомство коронера – никто не сомневался в виновности отца и сына Крохмальных и их свойственника Эрвина Уилльямса. И чтобы гарантированно отправить всю эту энергичную компанию на «горячий стул», «законники» принялись конструировать доказательную базу, которая – увы! – была ложью…

Не видел Ник Жураво, он же Николай Журавлёв, сожжения трупа Пола Крохмального – весь этот рассказ выдуман в офисе окружного прокурора от первого слова до последнего. Убийцы избавились от тела жертвы без свидетелей и без оставления изобличающих их следов. И, разумеется, никаких костных фрагментов они после себя не оставили! Тупые русские крестьяне догадались полностью вывезти все остатки человеческих костей и подбросили вместо них кости коровы. Эта предусмотрительность отлично подходит для иллюстрации извечного спора о релевантности IQ – все подсудимые имели, наверняка, весьма невысокий IQ, однако их житейской мудрости и здравого смысла хватило на то, чтобы обмануть систему.

Заканчивая эту очень необычную историю – необычную как по своей завязке, так и по развязке – хочется сказать несколько слов о дальнейшей судьбе талантливого сыщика Стори Бэтсона. В конечном итоге всё в его жизни сложилось не очень хорошо, что, кстати, следует признать нормой для хороших сыщиков. После провала обвинения в суде Бэтсон был уволен из Бюро расследований штата и подался в частные сыщики.

В 1941 году его работа на этом поприще сделалась объектом серьёзного судебного разбирательства. Он был обвинён по 4-м эпизодам барратрии («barratry»). Так в американском гражданском праве обозначают практику возбуждения судебного разбирательства с нечестными и эгоистичными намерениями истца. Барратрия Бэтсона выразилась в том, что по поручению различных адвокатских контор он собирал информацию в интересах их клиентов – в одном случае дело касалось обвинения в страховом мошенничестве, в другом – подозрения в адюльтере… В общем, Стори вёл себя как «грязная ищейка», не брезговавшая ничем в целях заработка, и в какой-то момент он наткнулся на ловкого адвоката, решившего его остановить.