Алексей Ракитин – Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований (страница 5)
В общем, уехал Пол к брату Питу, да и пропал. Ну, то есть вообще, с концами. А вместе с ним пропали деньги от продажи дома.
Хорошо известно, что скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Прошло довольно много времени – может быть, полгода, а может, и поболее – прежде чем родственники Пола стали задавать друг другу вопросы, кто и когда видел его в последний раз. Кто-то задавал такие вопросы в письмах, кто-то во время телефонных разговоров… И никто толком не мог припомнить, когда же именно видел или слышал Пола.
Все сходились в том, что появлялся он в начале апреля – как раз после продажи. И вот тогда-то он отправился к брату Питу. К концу 1936 года родственникам стало ясно, что ситуация выглядит совершенно ненормальной – Пол исчез, вместе с ним исчезла довольно большая сумма наличности, и никто не может сказать, где сейчас он находится и жив ли вообще.
В общем, в январе 1937 года одна из младших сестёр пропавшего без вести мужчины – звали её Энн Эдвардс – явилась в офис службы шерифа округа Пендер, расположенный в городке Бурго (Burgaw), и подала заявление о безвестном отсутствии человека. Нельзя сказать, что полицейские сбились с ног, разыскивая Пола, но кое-какие телодвижения совершили. Они навели справки о продаже дома и выяснили, что сделка действительно имела место, и Пол Крохмальный получил на руки 1 тыс.$ наличными и на протяжении последующих 6 месяцев получал ещё по 100$ банковскими чеками. Покупатель полностью выполнил принятые на себя обязательства и в сентябре 1936 года выплатил Полу последний транш. Все чеки были Полом получены и обналичены – полицейские эту деталь также проверили. Таким образом Пол получил 1,6 тыс.$, правда, непонятно было, куда он их подевал и куда подевался сам. Никаких сделок по покупке недвижимости ни в Сейнт-Хелене, ни в штате Северная Каролина он не совершал.
На этом дело застопорилось. Судя по всему, с пожилым мужчиной и впрямь приключилась какая-то неприятность, но где, когда и что именно с ним произошло, оставалось неизвестно. И совершенно непонятно было, как историю его исчезновения надлежит расследовать.
Около полутора месяцев расследование практически не велось ввиду отсутствия у детективов службы шерифа, каковых насчитывалось всего-то 4 человека (!), каких-либо идей относительно того, как это надлежит делать. В конечном итоге о таинственном исчезновении Пола Крохмального стало известно сотрудникам Бюро расследований штата Северная Каролина (National Bureau of Investigation – сокр. NBI). Эту организацию мы можем назвать аналогом уголовного розыска, работавшего в масштабе всего штата, её ни в коем случае не следует путать с хорошо известным Федеральным бюро расследований Министерства юстиции, которое являлось федеральным правоохранительным агентством и могло работать по всей территории США. Юрисдикция NBI ограничивалась пределами Северной Каролины. Дальнейших ход этой истории оказался напрямую связан с детективом NBI Альбертом Стори Бэтсоном (A. Story Batson). Последний предпочитал, чтобы его называли вторым именем – Стори – и именно под ним он и получил известность.
Руководство Бюро расследований, изучив известные к началу 1937 года данные об исчезновении Крохмального, пришло к выводу, согласно которому пропавший русский «пятидесятник» стал жертвой преступления и существует только один способ его раскрытия – оперативное внедрение. Этим словосочетанием называется такой метод оперативно-розыскной работы, при котором сотрудник правоохранительных органов на долгое время вводится в среду (криминальное сообщество), представляющую оперативный интерес, и производит сбор значимой для инициатора задания информации без раскрытия своей принадлежности к правоохранительным органам. Классические примеры оперативного внедрения, хорошо знакомые всем жителям России, можно видеть в кинофильмах «Место встречи изменить нельзя» и «Джентльмены удачи». В первом из них старший лейтенант МУРа Шарапов вступает в контакт с опасной бандой «Чёрная кошка» и после похищения вынужденно оказывается в ситуации оперативного внедрения в банду, а во втором кинофильме директор детского садика Евгений Иванович Трошкин вводится в уголовную среду для получения важной информации. Ситуация это совершенно недостоверная и комичная, но на то она и кинокомедия, не так ли?
На протяжении многих десятилетий операции по оперативному внедрению являлись одним из самых эффективных инструментов из числа имевшихся в распоряжении правоохранительных органов. Они как никакие другие были способны привести к раскрытию «глухих» преступлений. Некоторые из реальных операций такого рода представляли собой очень сложные и опасные комбинации, способные поразить своей изощрённостью даже самого завирального сценариста. Чтобы не быть голословным, напомню реальную операцию по оперативному внедрению, описанную в книге «Уральский Монстр». Речь идёт о раскрытии массового убийства в поселке Качикатцы Орджоникидзевского района Якутии. Тогда с целью ограбления были убиты 12 человек, в том числе 3 малолетних ребёнка, а для маскировки преступления устроен поджог юрты, в котором проживали убитые. История эта интересна тем, что для раскрытия массового убийства Министерство госбезопасности Якутской автономной ССР внедрило в район проживания подозреваемых оперработника Филиппа Лукина, который, легендируясь под глухонемого скорняка, на протяжении пяти с половиной месяцев осуществлял негласный сбор информации. Поскольку он выдавал себя за глухонемого, окружающие не стеснялись вести в его присутствии откровенные разговоры, позволившие в конечном итоге восстановить картину случившегося и установить личности убийц. В профильных ВУЗах современной России этот случай приводят в качестве одного из классических примеров проникновения специального агента в криминальную среду («оперативного внедрения»). В отличие от выдуманной от начала до конца истории внедрения старшего лейтенанта Шарапова в банду «Черная кошка», положенной в основу сюжета телесериала «Место встречи изменить нельзя», растянувшаяся на многие месяцы легендированная работа Филиппа Лукина полностью исторична.
Здание штаб-квартиры Бюро расследований штата Северная Каролина (фотография сделана в начале 1970-х гг.).
Стори Бэтсон предложил руководству NBI самого себя в качестве агента для работы под прикрытием. Разработанная для этого «легенда» выглядела просто и убедительно – Бэтсон, выдавая себя за точильщика ножей, должен был слоняться по округу Пендер, не очень отдаляясь от Сейнт-Хелены, наводить нужные справки о пропавшем мужчине и всё время держать уши открытыми. В те времена в сельской местности точильщик ножей являлся эдаким «домом быта» на ногах, он не только точил ножи, ножницы, топоры и прочей инструмент, но и обычно выполнял важные для любого хозяйства задачи по мелкому ремонту чего угодно – от швейных машинок до поломанных очков. В общем, что хочИм – то точим, а что имеем, то клеем… Бэтсон знал премудрости этого ремесла, поскольку ранее ему уже приходилось использовать в работе подобную «легенду».
В конце марта 1937 года Бэтсон загрузил в старенький «пикап» необходимый реквизит и отправился на выполнение задания. Он не поехал прямиком в округ Пендер, поскольку не мог прибыть в интересующий его район из неоткуда. Детективу сначала требовалось «показать себя» в другом районе, дабы впоследствии он всегда мог спокойно ответить на вопрос, откуда приехал.
Накрутив на дорогах штата необходимый километраж и «засветившись» в разных местах, Стори в первой декаде апреля появился в окрестностях Сейнт-Хелены. Встречаясь с разными людьми из числа местных жителей, он аккуратно наводил справки и, дабы его присутствие не возбуждало ненужных подозрений, периодически покидал район. Затем возвращался, точил инструмент и на правах знакомого уже человека более обстоятельно беседовал с теми, кто казался хорошо осведомлённым о местных делах.
Для подстраховки Бэтсона, который был очень уязвим и потенциально сильно рисковал, в районе Сейнт-Хелены появились 2 геодезиста, которые якобы занимались сверкой карт. Это были детективы NBI, к которым Бэтсон всегда мог обратиться за помощью, если только в том возникла бы необходимость.
Американские фермеры 1930-х годов – «соль земли» кентуккийской, огайской и каролинской.
Стори действовал очень аккуратно и ненавязчиво. Прошло более 5-ти недель, прежде чем местные жители стали признавать его за «своего» и понемногу рассказывать об обстановке и местных делах. Картина оказалась очень интересной. Выяснилось, что «пятидесятников» здесь довольно много и они горой стоят друг за друга, а потому абсолютное большинство не связанных с ними людей старалось эту публику не затрагивать. Во избежание неприятных эксцессов, каковые, по словам жителей, тут случались.
Пола Крохмального жители Сейнт-Хелены не знали, что понятно – тот не жил в этом районе – однако от дома к дому кочевала какая-то сплетня об убийстве, совершённом «пятидесятниками» годом ранее, то есть в апреле 1936 года. После долгих расспросов детектив выяснил, что молва называла убийцей Пита Крохмального, младшего брата Пола. Это была хорошая новость в том смысле, что рабочая версия об убийстве последнего вроде бы находила подтверждение. Однако долгое время Бэтсон не мог установить источник, из которого происходила эта сплетня.