Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 71)

Этот наивный расчёт с очевидностью доказывал, что Людмила Акчурина плохо ориентировалась в обстановке и не имела представления о реальной подоплёке происходивших вокруг неё событий. Она ничего не знала о племяннике Ольге Капленко, обеспечивавшем на космодроме «Огневой» пропуск без досмотра нужных грузов, и по-видимому, не понимала, что столкнулась с хорошо отлаженной системой.

О том, что побудило Людмилу Акчурину поступить подобным образом, теперь оставалось только гадать. Сама она ничего на сей счёт сказать не успела, а я во время нашей единственной встречи нужного вопроса не задал. Точнее, я не знал, что подмена тел была осуществлена именно ею, хотя и допускал возможность этого…

Скорее всего, на столь необычный шаг Людмилу сподвигли обстоятельства личной жизни — беременность, осложнения в отношениях с Александром Баштиным, подозрения в недобросовестных манипуляциях с его стороны или нечто иное в этом же духе. Во всяком случае, совершив этот нетривиальный поступок, она не поставила о нём в известность Баштина и, судя по всему, намеревалась сохранять содеянное в тайне максимально долго. В этой связи нельзя было не отметить того, что Акчурина не пожелала официально информировать руководство «Роскосмоса» о происходящем. Она явно не понимала серьёзность ситуации и грозившую ей опасность. В конечном итоге именно эта двойственность, часто проявляющаяся в поведении женщин в эмоционально напряженных ситуациях, стоила ей жизни.

Баштин узнал об отсутствии тела европейского космонавта далеко не сразу. Это произошло только тогда, когда появился удобный момент для уничтожения тела. Члены его преступной группы должны были работать в «красной» зоне в одиночку, без других космонавтов, что позволяло им осуществить задуманное без помех, но… не тут-то было.

«Концессионеры» поначалу довольно спокойно отнеслись к выходке Людмилы, поскольку были уверены, что Баштин организует пропуск нужного груза по прибытию на Землю без лишних вопросов. Однако после того, как им стало известно о том, что Максим Ардашев в нужный день не вышел на работу, внутри преступной группы возникла некоторая нервозность.

Она переросла в панику когда выяснилось, что на станцию «Академик Королёв» откомандирован ревизор «Роскосмоса», отправившийся в полёт на корабле дальней зоны класса «Скороход», самом скоростном из всех, находившихся в эксплуатации. Чрезвычайная спешка моего перелёта разбудила самые мрачные ожидания членов группы, которые стали склоняться к мысли о необходимости физического устранения Акчуриной.

Баштин пытался до последнего момента отвести от неё угрозу расправы, однако после того, как Людмила отказалась выдать ему для уничтожения тело Регины Баженовой, разрешил осуществить убийство. Преступники успели осуществить его фактически в последнюю минуту, уже после моего прибытия на борт операционной базы.

В нападении участвовали Фадеев и Опарина, работавшие перед тем в «красной» зоне, фактически в том же «красном» коридоре, в котором находился медицинский отсек Акчуриной. Баштин в это время находился на встрече со мной в «Ситуационном» зале, что обеспечивало ему наилучшее из всех возможных alibi. Своё нападение преступники синхронизировали с перезагрузкой главного сервера. Опасаясь, что им не хватит времени, осуществили отключение части шлейфов сигнализации, а потом включили их обратно. То, что они великолепно провернули эту операцию, саму по себе довольно нетривиальную, свидетельствовало о как о прекрасном знании ими материальной части, так и хорошей предварительной подготовке. Весьма сложное преступление злоумышленники сумели осуществить менее чем за семь с половиной минут причём без сколько-нибудь грубых просчётов. Я чуть было не спутал их планы своим внезапным появлением, но они проявили недюжинные выдержку, смекалку и способность ориентироваться в быстро меняющейся обстановке. Опарина огрела меня по голове медицинским кронштейном и парочка благополучно сбежала, унеся с собою труп Регины Баженовой.

Правда, буквально через минуту им пришлось его бросить в межбортном пространстве, что обесценило до некоторой степени их первоначальный успех…

Противники мои были людьми с отличным образованием, неглупые и притом обученные действовать в нестандартных ситуациях. С перспективным мышлением у них всё обстояло очень даже неплохо, а поэтому они понимали, что ситуация развивается в неблагоприятном направлении. На протяжении нескольких дней члены группы обсуждали предпочтительные варианты развития событий. Собственно, они сводились к двум принципиальным схемам: заявить об обнаружении инопланетных сооружений на ретроградном спутнике до того, как я закончу свою работу в системе Сатурна, либо сделать это после моего отлёта. В конечном итоге они склонились к последнему варианту, поскольку первый выглядел слишком уж недостоверным. С лихорадочной активностью они стали проводить проверку и чистку помещений внутри спутника, удаляя следы своего присутствия там, коих за два с лишним года накопилось немало.

Именно за этим занятием я и застал Антарёва и Махову, когда внезапно появился у спутника, обогнав в пути корабль Баштина. Мой визит без приглашения побудил членов преступной группы реализовать один из сценариев развития событий, который обсуждался ими ранее как модель поведения на случай несанкционированного появления посторонних лиц.

Что последовало за этим я знал не понаслышке. Да и радиообмен преступников, полностью сохранённый в памяти компьютеров, весьма красноречиво дополнял мои собственные впечатления.

Вот, собственно, такая получалась история. Не то, чтобы сильно запутанная, и не то, чтобы совсем простая.

Люди несовершенны. Поэтому они не совершают идеальных преступлений. И по той же самой причине не проводят идеальных расследований.

Всегда, окидывая взглядом проделанную работу, приходишь к выводу, что многое можно было бы сделать лучше. Или иначе, как минимум. Но поскольку история не признаёт сослагательного наклонения, остаётся довольствоваться тем, что сделано в действительности.

После окончания допросов арестованных, мне осталось только погрузить их в принудительный сон и направить «Скороход-десять» к операционной базе «Академик Королёв». Дабы исключить появление на опустевшем спутнике наших европейских друзей, я выставил в лоции метку «национальное захоронение» и послал на «Гюйгенс» официальное уведомление о том, что на указанном небесном теле находятся останки российского космонавта Маховой Марии Владимировны. Это было всё, что следовало знать нашим коллегам. Строго говоря, я даже никого не обманул… Хотя потрясение Вадима Королёва, узнавшего о подобном уведомлении, думаю, было немалым.

Мои дела в системе Сатурна пришли к логическому завершению. Оставались пустяки — завернуть на «Академик Королёв», залить в баки две тысячи тонн жидкого водорода, взять на борт Ольгу Капленко и погрузить её в принудительный сон, точно также, как это я проделал с подельниками Александра Баштина. После этого мне следовало взять курс на Землю и на всё время разгона корабля отправить в сон самого себя.

Если полёт пройдёт удачно, я имел все шансы успеть на праздник «Белых ночей» в Петербург.

Такая вот незамысловатая программа на ближайшие десять — одиннадцать суток…

Ах да, мне ещё следовало подумать над содержанием служебной записки генералу Панчишину. Но вот это уже действительно был пустяк.

Эпилог

Избранные фрагменты служебной записки ревизора СРК МФ «Роскосмос» Акзатнова П. И., подготовленной по результатам командировки в систему Сатурна.

«Кому: Начальнику Службы ревизионного контроля Федерального министерства «Роскосмос» Панчишину Н. Н.

От кого: ревизора Службы ревизионного контроля Акзатнова П. И., космонавта I категории.

Служебная записка.

(…)

Во исполнение полученного приказа осуществил перелёт на операционную базу «Академик Королёв», где в результате активного проведения комплексных поисковых мероприятий была выявлена группа сотрудников «Роскосмоса», вставшая на путь прямого нарушения не только служебной присяги, но и отечественного Законодательства.

О некоторых деталях проведенной работы сообщено выше. Ряд технических вопросов, связанных с обходом злоумышленниками технических средств и существующих правил контроля, в настоящий момент не выяснены. Очевидно, все эти немаловажные детали станут предметом тщательного изучения предстоящего следствия.

Сейчас, однако, хотелось бы остановиться не на обзоре деталей произошедшего, а на некоторых аспектах обобщенного анализа вскрытой проблемы.

Прежде всего, пришло время признать, что рост числа космонавтов ожидаемо привёл к снижению их интегрального человеческого капитала. Если первые поколения космонавтов, объективно малочисленные, комплектовались из людей без изъяна, лучшими из лучших, своего рода «сверхчеловеков», то объективная потребность направлять для работы в космос сотни и тысячи людей уже в прошлом столетии закономерно привела к снижению требований к кандидатам на этапе отбора.

Основные требования к кандидатам в космонавты ныне лежат в области их здоровья и технической подготовки, а нравственно-этическая сторона личности не является объектом оценки. Это напрямую сказывается на мотивации соискателей звания «космонавт». Сейчас мы не найдём среди них идеалистов или людей, готовых к самопожертвованию. Космонавт сегодня — это обычный инженер, работающих в немного необычной обстановке. Как и всякий обычный человек сегодняшний космонавт подвержен тем же страстям и стрессам, что и его современник, живущий в условиях Земли.