Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 6)
Далее командир живо повёл свою речь к логическому завершению:
— Прежде чем передать слово Порфирию Ивановичу, хотел бы напомнить присутствующим о безусловной обязанности всех должностных лиц оказывать ревизору «Роскосмоса» всяческое содействие в его работе. Сокрытие или искажение информации, а также непредоставление запрошенных ревизором данных, автоматически влечёт отстранение от исполнения обязанностей, а в дальнейшем — ответственность вплоть до уголовной.
Что ж! Вадим Королёв оказался на высоте возложенной на него задачи. Пришло время мне взять руководство процессом в свои руки.
— Я благодарю командира за его образное и энергичное вступление, но уверен, что никаких санкций не потребуется. — я начал свой монолог предельно корректно и позитивно. В конце-концов, главная задача этой встречи заключалась именно в том, чтобы максимально успокоить экипаж операционной базы и неизвестного пока что мне преступника. — Во всяком случае за всю историю «Роскосмоса» ещё ни один космонавт не был отстранён от исполнения обязанностей за противодействие ревизии.
За то время, что мы сидели за этим столом, Титан уже вышел из тени Сатурна. Я невольно перевёл взгляд на индикатор часов на соседнем экране — до встречи с Акчуриной оставалось двадцать минут, даже чуть меньше, и опаздывать я вовсе не собирался.
— Управляемый термоядерный синтез обеспечил нам колоссальный прорыв в космическом двигателестроении. — продолжил я заранее подготовленный монолог. — Всего пятнадцать лет назад корабль «Роскосмоса» совершил первый пилотируемый облёт Сатурна и это казалось невероятным достижением! А сейчас полёты сюда стали обыденными. Мы на постоянной основе добываем здесь уникальное сырьё в промышленных масштабах. Более столетия пилотируемая космонавтика являлась сугубо дотационной отраслью, но за последнее десятилетие она стала не только самоокупаемой, но и приносящей колоссальный доход. Отчёты крупнейших добывающих космических компаний о величине извлеченных и отгруженных материалов влияют сегодня на котировки мировых бирж не в меньшей степени, чем колебания валют или заявления первых лиц величайших государств мира. «Роскосмос» — крупнейшая в мире компания, ведущая промышленную добычу сырья в дальнем космосе, а операционная база «Академик Королёв» — одно из самых рентабельных подразделений в составе корпорации. Благодаря вашей работе стоимость родия, золота, платины, осмия и бериллия упала на порядок. Добываемые вами металлы и драгоценные минералы влияют на котировки примерно половины торгуемых на мировых биржах ресурсов. Полёт «Юрия Долгорукого» к звезде Барнарда, подготовка к которому, как вы все хорошо знаете, вышла сейчас на финишную прямую, стал возможен как раз потому, что в системе Сатурна нам удалось наладить промышленную добычу родия, из которого будет сделано зеркальное напыление его щита, а также осмия и бериллия. Думаю, вы и без меня знаете, что это лучшие материалы для многослойных щитов космических кораблей.
Я перевёл дыхание и обвёл взглядом присутствующих. Меня внимательно рассматривали и слушали — уж не знаю, верили или нет, но тишина в ситуационном зале стояла полнейшая. Если бы гипотетическая муха умерла бы на лету и упала на стол, то звон стоял бы, как от разбитого хрустального бокала…
— Принимая всё это во внимание, — продолжил я свой весьма вздорный речитатив. — наше федеральное министерство считает уместным провести ревизию работы станции так сказать по месту пребывания. Сразу оговорюсь, что речь не идёт о ловле блох, уж извините за фигуральное выражение, о мелочных попытках кого-то на чём-то подловить… изобличить… или — не дай Бог! — устроить публичную порку… цель моего появления здесь следует рассматривать много шире. Меня будет интересовать прежде всего напряженность грузоперевозок, их связь с реальной добычей и бункеровочными запасами добытого материала на базе… сами понимаете, величину загруженных в хранилища и не отправленных на Землю грузов «Роскосмос» заинтересован максимально уменьшить… ибо это издержки! Одна из задач порученной мне ревизии — объективная оценка себестоимости и сопутствующих расходов… варианты их минимизации… возможность кратного увеличения числа добывающих экспедиций… а также их численности… и экономическое обоснование этого процесса…
— А это никак нельзя было сделать дистанционно, посредством построения и анализа математической модели? — неожиданно подала голос Бутакова, начальник Экспедиции номер четыре. — Ведь прекрасная матмодель была разработана ещё до постройки базы! В общем-то, я сама её обсчитывала… ну, отчасти… Смысл вашего появления здесь, так сказать, во плоти в чём состоит? Ловить вы нас не будете — хорошо, спасибо за разъяснение, мы это уже поняли — тем более, что никто из нас бежать и не собирается. Незаметно убежать из системы Сатурна на Землю довольно проблематично. Так вот отсюда рождается вопрос: чем вы на самом деле будете заниматься, господин ревизор?
Признаться, я даже крякнул от такой фривольности. Перебивать меня на её месте было верхом наглости.
— Матмодель, разработанная компанией «Кавендиш» ещё одиннадцать лет назад сильно устарела. Многие параметры, заложенные в неё, отличаются от реализованных на практике, в разы. Например, выход пустой породы оказался ниже предполагаемого более чем в три раза.
— У нас хорошие лазерные пушки, отличные масс-спектрометры и мы не ошибаемся в выборе нужного камня. — парировала Бутакова. — Потому и пустой породы у нас мало!
— Это прекрасно. — я не вполне понимал как реагировать на эту реплику. — Вас никто не ругает за хорошую работу, а наоборот, все хвалят… Но параметры нуждаются в уточнениях, а таковых параметров, кстати, едва ли не три десятка. Начиная от затрат электроэнергии для плазменных печей восстановительного цикла и заканчивая, уж простите, утилизацией бытовых отходов.
— Ну-ну… — Елена Бутакова покивала головой не без желчной иронии. — ожидаемо увидеть экономиста, занимающегося такими расчётами, но не ревизора.
— Скажите прямо, ваше появление здесь как-то связано с гибелью Регины Баженовой? — неожиданно вмешалась Ткачук, сидевшая рядом с Бутаковой и всё это время весьма неприязненно меня рассматривавшая.
Я оценил по достоинству прямоту заданного вопроса. Похоже, местные дамы задумали устроить мне тут небольшую обструкцию. А может быть, и большую — это как карта ляжет.
— Нет, конечно! — мне оставалось только соврать, глядя в глаза Ткачук; я вообще всегда вру, глядя прямо в глаза. — Не понимаю, чем вызван ваш вопрос. Несчастный случай с Региной, насколько я знаю, никаких вопросов у руководства «Роскосмоса» не вызвал. Тело Баженовой благополучно доставлено на Землю, передано родным и насколько мне известно, уже предано земле.
— В системе Сатурна уже погибали российские космонавты, точнее, один космонавт. — продолжала весьма напористо Ирина. — И тогда почему-то никто в «Роскосмосе» не озаботился направлением сюда ревизора. А вы примчались к нам на базу на самом скоростном грузовике, построенном в России. Немного расточительно гонять такой корабль ради доставки одного человека, пусть и целого ревизора. Мы все понимаем — вы хороший человек и компетентный специалист, но ваш перелёт обошёлся, думаю, в пару миллиардов рублей. Это немного б
— Если вы о трагической гибели Васильчикова, то она была квалифицирована как ошибка пилотирования. По результатам расследования были приняты меры организационного характера, думаю, вам они прекрасно известны. — я отвечал как можно спокойнее, хотя поведение настырных дамочек вызвали вполне понятное раздражение, — Не было ни малейших причин для вовлечения в это дело Службы ревизионного контроля. В случае с Баженовой всё ещё более прозрачно: имел место выход из строя оборудования, образцы поврежденной техники доставлены на Землю и подвергнуты экспертизе. Проблема квалифицирована как чисто техническая, насколько мне известно, никаких вопросов в этой части не возникло. Служба, направившая меня на борт «Академика Королёва», никоим образом не вовлечена в проводимое дознание. Вернее, в проводившееся… поскольку дознание, как я слышал, уже закрыто.
— Наших дам насторожило обычное совпадение: произошёл трагический несчастный случай и в скором времени Земля присылает ревизора. — подал голос молчавший до этого Баштин. — Я лично вообще не вижу в вашем появлении никаких проблем. Не понимаю, что за переполох вы тут устроили?
Последнее относилось к Бутаковой и Ткачук, в сторону которых говоривший иронично скосил глаза.
— Голос нашего Александра-Сергеевича-Но-Не-Пушкина как всегда звучит примирительно. Но это ему не поможет… — саркастически заметила Бутакова. Я не сразу сообразил, о ком она ведёт речь, лишь через пару мгновений понял, что Баштин полный тёзка Пушкина и очевидно, «Александр-Сергеевич-Но-Не-Пушкин» — это именно он.
— Не ерепенься, Леночка. — флегматично отреагировал Баштин. — Я всего лишь формирую твой позитивный образ в восприятии господина ревизора, и тем спасаю тебя от ревизии, которая не сулит тебе ничего хорошего.
Тут уже не выдержал Вадим Королёв. Командир звучно прихлопнул ладонью стол и рявкнул: