Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 14)
«Разумеется,» — продолжал Панчишин. — «руководство „Роскосмоса“ постарается избежать самого негативного для нас развития событий, хотя объективно говоря, ущерб уже нанесён. В связи с этим я хотел бы заострить внимание на следующем: во-первых, совмещение во времени всех имевших место событий не кажется случайным, а связано с твоим появлением на борту „Академика Королёва“. Кто бы и чем бы там ни занимался, он уже встревожен самим фактом твоего прилёта. Поэтому прошу тебя проявить максимум осторожности и не дать себя убить. Во-вторых, в ближайшее время, по-видимому, оформится предложение по отправке в поддержку тебе помощника и телохранителя. Проблема не в затратах и не в поиске корабля, сейчас на „Ломоносове“ как раз припарковался седьмой „скороход“ после обслуживания… проблема… кхм… в легендировании. Второго ревизора не пошлёшь, надо что-то выдумывать.»
Тут я, конечно, возразил бы, но факт удалённости от Земли на семьдесят световых минут лишал это занятие всякого смысла. Утешало лишь одно — телохранитель не прилетит сюда ранее одиннадцати-двенадцати дней, а учитывая динамику событий, тут за это время произойдёт много всякого. Глядишь, и сам полёт станет неактуален.
«В-третьих, по поводу неизвестного мужского трупа, доставленного на Землю.» — меланхолично продолжил Панчишин и я моментально напрягся. В принципе, именно информация о неизвестном трупе реально могла бы мне сейчас помочь. — «Имеется пара важных новостей. Первая связана с тем, что наконец-то нам однозначно сообщили о способе причинения смертельного ранения. Неизвестному действительно просверлили голову высокооборотным сверлом, как мы это и предполагали. В предыдущем сообщении я уже проинформировал тебя о том, что в раневом канале обнаружены частицы, указывающие на то, что погибший в момент смерти был облачён в скафандр не-российского производства. Так вот дальнейшее исследование раневого канала позволило подтвердить наличие в нём микроследов легирующих сталь материалов, там их порядка полутора десятков. Теперь мы считаем доказанным, что неизвестный был убит российским инструментом. То есть, ты понял, что это означает, да? Космонавт в не-российском скафандре убит российским инструментом… Другая новость связана с окончанием комплексного исследования „консервы“, в которую было помещено тело неизвестного. Вчера я получил официальное заключение, согласно которому Акчурина работала с этим трупом, она запечатала контейнер своими печатями, отпечатки её пальцев и биологические следы сняты с его поверхности. Таким образом, можно считать доказанным, что именно Акчурина отправила на Землю труп неизвестного под видом тела Регины Баженовой. Непонятен смысл этой манипуляции, а кроме того, непонятно, для чего тело Баженовой после официального вскрытия было оставлено на борту „Академика Королёва“. Ну и само-собой, непонятно откуда возле Сатурна может появиться бесхозный труп. Коллеги из Европейского Космического Союза молчат, как партизаны. Молчат и китайские товарищи, не забываем, что как раз месяц назад через систему Сатурна проходил их корабль и притом на небольшой скорости. Теоретически, с него мог соскочить человек, либо его выкинули в космос принудительно. В общем, никто не сознаётся в исчезновении своего космонавта и в этом вопросе за истекшие сутки ясности не прибавилось. На этом я прощаюсь и напоследок ещё раз попрошу тебя быть максимально осмотрительным.»
Сообщение закончилось. Я не без внутреннего удовлетворения подумал о том, что правильно поступил, не послав Панчишину видеозапись с золотым шаром. Генералу вместе с Министром «Роскосмоса» предстоял в высшей степени неприятный доклад Президенту и если бы перед ним он получил моё сообщение с вопросами о странной игрушке, то наверняка схватился бы за голову. Решил бы часом, что Порфирий Акзатнов умом тронулся после удара по голове. Нет уж, в такой ситуации надо до последней возможности оставаться ледоколом и руководствоваться принципом «были бы мозги — было бы и сотрясение». Не зря ведь аксиома советской космонавтики гласит: чем меньше ты грузишь начальство, тем легче твой собственный калоприёмник.
Некоторое время я продолжал смотреть в иллюминатор, наблюдая за тем, как величественно серп Сатурна заполняет собою область обзора. База сейчас входила в зону тени и б
Хотя, вообще-то, для начала следовало бы узнать, видны ли вообще полярные сияния с широты и высоты стояния операционной базы. А то попаду в глупейшее положение, сказав где-нибудь неосторожно, что хочу их увидеть, не покидая станции, а потом окажется, что это в принципе невозможно из точки размещения «Академика Королёва»!
Где-то там, с другой стороны Сатурна, никогда не видимая с борта операционной базы, находилась орбитальная база Европейского Космического Союза. «Гершель» был много меньше «Королёва» и располагался ближе к плоскости колец. Европейцы не пытались заниматься добычей полезных ископаемых, поскольку так и не смогли решить проблему скоростной транспортировки грузов к Земле. Зато они деятельно рыскали по спутникам в системе Сатурна и активно вели исследование самой планеты. Как ни крути, а таинственный космонавт, чья голова оказалась просверлена российским инструментом, должен был быть оттуда, с другой стороны Сатурна, с «Гершеля».
Разумеется, если он не соскочил с китайского «Великого похода», или если его не выпнули оттуда принудительно, как весьма здраво предположил Панчишин.
Вадим Королёв зашёл за мной, чтобы вместе позавтракать. Командир выглядел спокойным, видимо, за те часы, что я спал, он трезво осмыслил ситуацию и взял себя в руки. За пару минут, что потребовались нам для преодоления ста пятидесяти метров «синего» коридора, он рассказал самое интересное, чему стал свидетелем после моего ухода из медицинского отсека:
— Я потребовал от Капленко и Нефёдовой сохранения тайны как самого факта смерти Акчуриной, так и результатов судебно-медицинской экспертизы, которую они проведут. Так что какое-то время нам удастся скрывать случившееся от экипажа. Но понятно, что это продлится не очень долго, вряд ли более сорока восьми часов. Причину смерти определили быстро, даже до собственно вскрытия. Рентгеновский снимок показал обширное смещение трёх позвонков шейного отдела в сторону левого плеча.
— Левой рукой ударили. — понял я. — Если, конечно, она лицом к лицу с убийцей стояла.
— Да, если смотреть со стороны стоящего лицом к лицу, то направление удара для бьющего — слева направо. Удар был сильный, шансов никаких не оставил, шею свернул, как курёнку… прости Господи! Следов борьбы нет, ни защитного травмирования, ни повреждений одежды — ничего такого. Просто ударили один раз и убили. Наши врачи кровь взяли на анализ — яды, медикаменты, снотворное — но и без всяких веществ картина выглядит достаточно очевидной. Самое интересное…
— Да?
— Акчурина была беременна. Седьмая или восьмая неделя — точно будет указано в официальном акте.
— Известно с кем она поддерживала интимные отношения?
— Разумеется! С Завгородним Андреем Николаевичем.
В памяти всплыло худощавое лицо мужчины, молчаливо сидевшего в Ситуационном зале по правую руку от меня в дальнем конце стола. Поскольку этот человек присутствовал при встрече со мною, стало быть он имел несокрушимое alibi. Что ж, интересно…
— Это руководитель одной из экспедиций? — уточнил я на всякий случай.
— Да, Второй экспедиции. Они ведут добычу прямо из кольца.
— Надо будет с ним поговорить.
— Тогда придётся… — Вадим не закончил фразу, поскольку мы вошли в помещение кают-компании и кто-то в дальнем углу зычно гаркнул:
— Командир в отсеке!
Присутствующие — а их в эту минуту оказалось в помещении человек восемь — мгновенно вскочили и стали навытяжку. Ритуал этот остался с тех дремучих времён, когда космос по преимуществу осваивался военными, и космонавты, даже будучи без погон, всё равно оставались в погонах. Я отметил подсознательно, что присутствующие таращились не столько на Королёва, сколько на меня, что было, в общем-то, вполне понятно, принимая во внимание моё давешнее эпохальное явление экипажу с разбитой головой.
— Прошу садиться. Мы здесь на правах голодных. — проговорил Королёв, давая понять, что наше появление продиктовано самой что ни на есть бытовой причиной. Я молча кивнул и улыбнулся присутствующим, демонстрируя элементы лояльности и доброго расположения духа, и встретился в ответ с весьма заинтересованными взглядами. Что ж, я, по-видимому, успел стать отчасти популярной персоной!
Кают-компания оказалась помещением весьма внушительных размеров на дюжину столов, причём с большим запасом свободного места. Её размеры явно свидетельствовали о планах конструкторов значительно увеличить в будущем численность экипажа. Интерьер соответствовал уровню хорошего видового ресторана, только из огромного иллюминатора открывалась панорама не на сумеречную коралловую лагуну, а феерический Млечный путь. Операционная база только-только вышла из тени планеты, поэтому разноцветные бриллианты звёзд были видны особенно хорошо. Вид призрачной звёздной дорожки всегда непроизвольно будил во мне тревогу и рождал беспокойные мысли о грядущем. Но в эту секунду я неожиданно поймал себя на мысли, что чувствую себя совершенно счастливым человеком, поскольку в отличие от бессчётных поколений предков сумел подняться к звёздам.