Алексей Раевский – Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy (страница 34)
Посовещавшись с командовавшим группой генералом Кнолль-Ковнацким и его советником — французским пулковником с легко запоминающейся фамилией де Голль, пан Тадеуш бросил оперативную группу в обход, усилив ее второй пехотной дивизией легионов, посаженной на автомобили. Предполагалось, что группа найдет менее защищенный участок укреплений в Померании, где более удачливый коллега Кутшебы, генерал Руммель, вовсю пожинал плоды победы над десятым армейским корпусом швабов.
Именно поэтому сейчас колонны четырех бригад и одной моторизованной пехотной дивизии шли на север.
В боковом охранении уже привычно катились, негромко тарахтя моторами, "бронированные клопики" взвода Орлика. Сам сержант торчал в люке передней танкетки, изредка рассматривая окрестные поля в бинокль и прислушиваясь к окружающему, насколько позволял шум собственного мотора.
— Стой! — неожиданно скомандовал он, опуская бинокль. Танкетка, фыркнув, словно живое существо, замерла почти на месте, лишь негромко постукивал на холостых оборотах мотор. За ней остановились и две остальные боевые машинки. Выскочившие из них капралы бегом подскочили к машине Романа.
— Что там, пан сержант? — спросил один из них, более старший на вид.
— Странная пыль в той стороне, — показал рукой Орлик, передавая ему бинокль.
— Вижу, пан Роман, — капрал в свою очередь отдал бинокль напарнику, а сам, ухватившись за корпус, приподнялся над танкеткой и прислушался.
— А ведь то моторы шумят, пан сержант, — отметил он через пару секунд.
— Полагаешь? — уточнил Орлик. — Я тоже нечто похожее расслышал, но решил, что мне показалось. Так…, — сержант на мгновение задумался, машинально подхватив возвращенный подчиненным бинокль, — давайте-ка оба в те кусты, прикроете меня от пехоты, если что. А с танками попробую разделаться с помощью своей "Кыси" — он кивнул в сторону торчащего из переднего бронелиста ствола двадцатимиллиметровой автоматической пушки.
Пока две пулеметные танкетки скрывались в кустах, Роман, выбравшись из своей машины, обежал окрестности и успел наметить две удобные позиции. После чего забрался в танкетку и несколько минут инструктировал своего механика-водителя, Бронислава Закржевского. При этом он с уважением вспоминал профессора Полоньского, который учил их, что любая импровизация хороша лишь тогда, когда хорошо заранее подготовлена.
"Кыся" выползла на намеченную позицию буквально за несколько секунд до появления германских танков. Их было всего три, вместо обычного для немцев взвода из пяти танков. Две пулеметных "единички" и пушечная "тройка", явно такой же дозор, как и тот, которым командовал Роман.
Три украшенные крестами бронированные машины, давя гусеницами мягкую землю неторопливо ползли вперед. Орлик, стараясь подавить нарастающее волнение, наблюдал за ползущими впереди пулеметными танками. Стараясь отвлечься, Роман неожиданно вспомнил старую солдатскую шутку и начал ее повторять про себя, чувствуя, как с каждым словом спокойствие вливается в него.
Произнеся последнее слово, он абсолютно спокойно нажал на спуск. Короткая очередь и правый передний танк встал, выбросив из внезапно открывшегося люка темный клуб дыма. Экипаж второго танка ничего еще не успел понять, когда вторая короткая очередь бронебойно-зажигательных снарядов пронзила его броню и "рев горящего бензина заглушил крики погибающего экипажа". Танкисты в более тяжелой "тройке" поняли, что попали в засаду, но успели только выпалить наудачу из своей тридцатисемимиллиметровки в сторону кустов. Причем Роман даже и не понял, где взорвался их снаряд, если он вообще был начинен взрывчаткой, а не бронебойной болванкой. Ему было не до того, он тщательно выцеливал уязвимое место в любезно подставленном борту немецкой машины.
Еще одна очередь — и третий танк вспыхнул словно свечка.
— Вот так, Бронислав! Вперед, — скомандовал в азарте Роман.
Маленькая, практически незаметная в кустах танкетка, лихо развернувшись на пятачке, поползла на новую позицию. Тем временем сержант открыл люк и выглянул наружу, осматривая окрестности в поисках новых целей. Но пока было тихо, только том же районе, откуда появился немецкий дозор, клубились новые облака пыли.
— Стой! — приказав остановить танкетку, Орлик выбрался из люка, соскочил на землю и побежал к пулеметным машинам, мысленно вспоминая всех святых и двенадцать апостолов и кляня командование за отсутствие радиостанции хотя бы на одном из его "разведывательных танков".
Отправив машину капрала Юрека к основным силам, Орлик приказал экипажу второй машины проверить подбитые немецкие танки, а сам отправился к своей танкетке. Оставалось только ждать, кто подойдет первым — немцы или свои…
Янек, дождавшись полной остановки, открыл люк и осмотрелся. Все тридцать танков их батальона выстроились в линию, как на параде. Головы командиров торчали из люков. Издалека донеслись едва различимые звуки стрельбы, среди которых Кос различил уже хорошо знакомое татаканье двадцатимиллиметровки. Похоже, разведчики, усиленные эскадроном стрелков, снова вступили в бой. Только теперь — без его взвода. Неожиданно Януш заметил появившегося откуда до из-за танков мотоциклиста. Тот подъехал к крайнему в строю танку, соскочил с мотоцикла и влез на танк. О чем-то поговорил с высунувшимся больше, чем на половину из люка поручником, полсе чего опять оседлал мотоцикл и подъехал уже к стоящему в центре строя танку майора Межицана.
— Так, — быстро решил Янек, — дайте-ка мне пистоль.
Снизу кто-то подал громоздкую кобуру с пистолетом "Радом", которую Янек обычно снимал в танке. Когда Кос прикоснулся к кожаной шлейке, в его ладонь нетерпеливо ткнулся холодный мокрый нос.
— Рыжий, на место, — Янеку было не до пса, сейчас их наверняка соберут на совещание. Так и случилось, едва он успел нацепить пистолет на место, как на командирском танке появились и затрепетали на легком ветру три флажка: "Сбор командиров". Януш влез из люка, спрыгнул на землю и побежал вдоль стоящих танков. Вскоре к нему присоединились и остальные трое "мушкетеров".
— Представляешь, Янек, я вчера с такой паненкой на фольварке познакомился, — Атос был в своем репертуаре.
— Я кохался со швабами, — мрачновато пошутил Кос. — Пятерку на свой счет записал.
— Неплохо, — согласился повеса. — Но девушки лучше.
— Как говорил тот русский летчик в Саламанке, первым делом самолеты, то есть танки, а девушки — потом, — прервал их диалог Ольгерд. Тем более, что перед собравшимися офицеарми появился сам командир батальона. Майор Межицан был худ, озабочен, внешне выглядел усталым и в то же время улыбался.
— Панове, пока бригадная разведка и стрелки сдерживают атаку швабов, — ответив на приветствие вытянувшихся в струнку офицеров, начал инструктаж майор, — нам поставлена задача нанести удар во фланг… — комбат довел предполагаемые силы противника, порядок и последовательность наступления. — Район сбора после атаки — здесь. Вопросы?
— Пан майор, — спросил кто-то из поручников. — А стрелки? Атакуем без пехоты?
— Пехоты не будет — отрезал недовольно Межицан. — Вся, что успели подтянуть — на позициях. Придется нанести удар и сразу отходить. Наша задача — не захват территории, а рейд. Поэтому необходимо справляться самим. Проинструктируйте пулеметчиков, пусть внимательнее смотрят по сторонам и не пропускают пехотинцев-гранатометчиков. Атака, — он посмотрел на часы, — через десять минут, по ракете красного дыма. По машинам, панове. Польша!
— Польша! — дружно ответили офицеры.
"Десять минут перед атакой — это и много и мало. Много, чтобы успеть проинструктировать взвод, занять свое место в танке. И мало, чтобы успеть прочесть молитву Матке Боске Ченстоховской и вспомнить последнюю встречу с Зосей…", — Янек увидел взлетающую красную ракету и все посторонние мысли словно выдуло ветром.
В эту минуту скопившиеся на дороге и перемешавшиеся роты второго танкового батальона и частей снабжения услышали характерный рев польских танковых моторов…
Янек довернул перископ и крикнул в ТПУ.
— Левее десять противник, пушечный. Короткая. Бронебойным — огонь!
Машина резко остановилась и дернулась от тяжелой отдачи семидесятипятимиллиметровки. Тяжелая пятикилограммовая болванка сходу пробила три сантиметра немецкой крупповской стали и с размаху влетела прямо в силовое отделение вместе с обломками проломленной ею брони. Кос увидел, как пытающийся развернуться танк вдруг резко остановился, дернулся, и из него вверх вырвалось яркое бензиновое пламя. Мельком промелькнула мысль, что грохот в танке, рев мотора и прочие звуки хорошо заглушают крики сгорающего экипажа. В это время механик-водитель резко рванул с места и Янек чуть не приложился глазом к окуляру.
— Пся крев! — непроизвольно выругался он и скомандовал, — Пулеметчики, чего спим?
Чеканное татаканье пулеметных очередей влилось в общую симфонию ведущей бой боевой машины. Несколько разбегающихся фигурок упало. Танк лбом ударил в стоящий поперек дороги грузовик и навалившись на кузов, начал давить его всем своим тридцатитонным весом. По броне башни гулко простучала очередь. Не дожидаясь команды Коса наводчик начал разворачивать башню вправо, направляя орудие на пытающийся атаковать пулеметный танк. Гусеницы скрежетали, перемалывая в груду металла и щепок еще недавно бывшую грузовым "Месрседесом" автомашину.