Алексей Рачунь – Почему Мангышлак (страница 33)

Перед Кульсары пошли кусты по высохшим руслам стекающих в Эмбу сезонных ручьев. Степь начинала зеленеть. Все постепенно, хоть и не густо, поверху окрашивалось привычными красками, будто оживало. Но мы то теперь знали, что жизнь окрашивается во всякую краску, что есть она не только там, где изобилие воды и растительности.

В придорожном отеле, где ночевали по дороге на Мангышлак, мы забрали оставленную впопыхах косметичку. Зашли и в кафе поесть мороженое. И тут нас тоже узнали. Лукавая казашка за стойкой предложила снова обменять рубли на тенге по своему хитрому курсу. И мы снова согласились.

Мы будто встроились в этот вечный ход. Несмотря на наносную цивилизационную шелуху, Великая Степь сохраняет свой кочевой уклад, свою приверженность Пути как высшей ценности жизни, как основе бытия. Единожды пройдя, оставляя ничтожный след, ты оставляешь память – по себе ли, свою ли, ты оставляешь память в этих, на первый взгляд, пустынных местах.

Всё вокруг занято коловращением вокруг Каспия, и ты, ничтожная малая песчинка, становишься частью этого вечного хода необозримых пространств и смыслов. Ты можешь не творить историю, ты можешь ничего не значить для истории, но быть ее частью. Мельчайшим пикселем этого монотонного изображения. Способным, однако, вспыхнуть и раскраситься в любой цвет. И потому всякая дорога из тысячи здешних неслучайна. А коли есть дорога, есть и становище.

От Шетпе до Кульсары мы долетели, будто на воздусях. Пустая, ровная, прямая дорога. Отчего бы не лететь. Мы как-то даже подзабыли о том, что в Казахстане весьма и весьма строгие санкции за нарушение правил дорожного движения. Особо ревниво здесь следят за превышением скорости.

Не знаю, как развита сеть стационарных камер в городах, Актау, думается мне, в этом совсем не показатель, однако на трассах контроль отличается от российского.

В России сделан упор на стационарные или мобильные камеры. Последние – это особенно отвратительно. Это узаконенный разбой, наглейший и циничнейший.

Являясь противником любого насильственного сопротивления законным порядкам, я тем не менее внутренне ликую, когда читаю сообщения о вандализме, учиняемом то там, то здесь, по отношению к этим мобильным камерам.

Впрочем, в Казахстане все по-иному. Здесь распространено автопатрулирование. По дорогам разъезжают полицейские седаны, даже внешне копирующие американские. На крыше у них закреплены маячки и комплексы, позволяющие измерять скорость любого автомобиля в потоке. Вне зависимости от скорости движения патруля, скорости и направления движения отслеживаемого автомобиля.

Поэтому я сначала даже не понял, что произошло. Отъехав от мотеля в Кульсары, я по привычке дал «по тапке». И был очень удивлен, когда двигавшийся навстречу патрульный автомобиль, вдруг врубив истошную сирену и иллюминацию, совершил реальный полицейский разворот и помчал за мной в погоню.

И хотя я почти сразу принял вправо и остановился, ощущения этой погони остались надолго – очень неприятные ощущения. Будто ты вор, пробравшийся тайком в чужое жилище и изобличенный. И все вокруг кричат: «Держи вора» – и указывают на тебя пальцем.

Это была первая, если не считать прохождения границы, встреча с казахстанскими служителями закона. Меня пригласили к ним в автомобиль. Штраф мне грозил внушительный, мое злодеяние было зафиксировано всеми возможными приборами.

– Что ж, штраф так штраф. Пиши, шеф, протокол.

Однако полицейские, два молодых парня, не спешили составлять бумаги.

– Э, брат, надо сразу заплатить будет.

– Давайте заплачу. Терминал есть?

– Э, брат, нет терминал. В банк ехать надо. А банк не работает. Праздник же. – Парни, казалось, расстраивались больше меня.

– Банкоматы же круглосуточно работают, – заметил я гаишникам.

– Там перевод по российским картам нет, брат, – увещевали меня инспекторы.

Я расстроился. Я был в каком-то странном состоянии: на меня будто напали из-за угла. Я был беспомощен и доверчив, как ребенок. Хотя я отнюдь не пацан, путешествую всю сознательную жизнь всяким транспортом и в чем только не наторел. Удивительное дело.

Инспекторы же между тем расспрашивали меня о путешествии. Они поинтересовались, не блогер ли я. Как мне показалось, с недоверием отнеслись к информации, что я не блогер. Дескать, а зачем ты тогда сюда прешься. Дурак, что ли?

– Видео снимал? С коптера?

– Нет, не видео. Только фото. На обычный фотоаппарат. И на телефон.

Полицейские переглянулись. Что-то их явно смущало.

– И в Бекет-Ате был?

– Нет, не успел. Был поблизости, а в Бекет-Ату не успел.

– Э, как так, брат?! Бекет-Ата знаешь какое место! Вот был бы ты в Бекет-Ате, ты бы сейчас не нарушал. Ну этих-то хоть видел, с загнутыми рогами таких, тыгдык-тыгдык-тыгдык?

– Муфлонов что ли? Уриалов? Нет, не видел. Видел только череп с рогами в пустыне.

– Как так не видел? Они там, говорят, прямо через дорогу бегают. Их если увидеть, это к большой удаче! Повезти должно. Примета такая!

– Ну вот, я не увидел, мне, стало быть и не везет, – усмехнулся я.

– Зачем так говоришь, брат! Тебе повезет, тебе обязательно повезет! Каждому, кто приедет в Казахстан, повезет! – стали убеждать меня полицейские.

В это время моя супруга, устав сидеть в машине, вышла в коротких шортах размяться и стала протирать стекло. Полицейские переглянулись.

– Жыгылдык? – что-то вроде этого спросил один.

– Дыщ жыгылдык! – что-то такое убежденно ответил второй.

– Брат, ты если так гонять больше не будешь, тебе точно повезет, отвечаю! – сказал тот, что был у патрульных за старшего. – Держи документы и счастливого пути!

Вскоре позади остался и Доссор. Величественная старуха все так же сидела в покрытом коврами кресле возле мотеля и все так же не удостаивала никого взглядом.

На атыраусских шоссе была толчея. На самарской стороне она стала просто невыносимой. Я, как мог, соблюдал предписываемую скорость, но куда ты денешься от потока. В какой-то момент поток ускорился, и я вместе с ним. И тут же услыхал вой сирены. В этот раз было еще интереснее. Патрульный автомобиль ехал не просто навстречу, он ехал за разделителем, в трех полосах от меня. И, надо же, из всего потока выделил именно наш автомобиль. Бывают же совпадения! Может автомобили с российскими номерами на особом контроле? Может болезненно лихо водят в Казахстане лишь только мои соотечественники?

Гаишники в этот раз были вполне себе прагматичными и оборотистыми дельцами. Званий они были офицерских, и не было в них никаких дружелюбности и живого интереса, отличавших парней из Кульсары. Они были, как фишинговый банковский сайт – точь-в-точь как настоящий, только уводящий все деньги себе в карман. Без лишних сантиментов они предъявили мне прейскурант.

Вскоре мы с облегчением выезжали из Атырау на трассу. За эти дни мы так отвыкли от ритма больших городов, что прямо-таки рвались обратно на волю, в пампасы. Теперь наш путь лежал строго на север, вдоль правого берега Урала-Жайыка, по самарской стороне, вверх по его течению.

Следующей нашей остановкой было небольшое сельцо Сарайшык, лежащее от Атырау в пятидесяти километрах. Сколь небольшое это поселение сейчас, столь же богатой оно обладает историей.

В XIII веке здесь, в месте, где Урал делает огромную петлю, находился крупнейший город Золотой Орды – Сарай-Учук, а еще раньше, в X веке, город Саксин. И если Сарай-Бату, в который мы заезжали перед Астраханью, был столицей Золотой Орды, ханской ставкой, то Сарай-Учук был ее крупнейшим торговым центром. Он удачно располагался на основных караванных путях.

Здесь удобно было останавливаться и тем, кто держал путь строго на север, в камские земли, либо же, наоборот, устремлялся из них к югу, и тем, кто двигался к основной путевой артерии – Волге или от нее. Караваны, шедшие из Китая на Кавказ и в Крым и обратно северным путем, тоже не могли миновать здешних мест.

Это местоположение и обеспечило процветание Сарай-Учука.

Некоторые средневековые путешественники сравнивали его с Багдадом, настолько он был величествен и богат. Помимо храмов, дворцов и гаремов вельмож, роскошных садов, площадей, купален, Сарай-Учук обладал даже водопроводом и канализацией, что для Средних веков и здешних широт являло исключительную редкость. Здесь же были и тысячи караван-сараев, храмов, невольничьих, скотных и товарных рынков.

Довелось быть Сарай-Учуку и столицей. Это случилось уже во времена Ногайской орды. К тому времени город был разорен войсками Тамерлана и приходил в запустение. Новообразованная Ногайская орда придала угасающей жизни города импульс, но ненадолго. Сама Орда утратила позиции из-за междоусобиц и под натиском крепнувшей Руси, калмыков и казахов. Добили ее голодные годы, засухи и эпидемии.

Конец некогда сиятельной славе Сарай-Учука положили «воровские», то есть вольные, не состоящие на государевой службе казаки. В 1580 году они захватили изрядно обветшавший Сарай-Учук, перерезали местное население, а само поселение сделали ставкой для своих разбойных и пиратских операций.

Было уже около шести вечера, когда мы въехали в Сарайшык. Оксана уверенно вела нас по аккуратным сельским улицам, вдоль почты, сельсовета, магазинов, кафе, школы, уверяя, что знает, где находится отмеченный в ее картах «Археологический памятник “Городище”». И столь же уверенно и предсказуемо привела нас в самую дыру.